Чтение онлайн

В конце этой улицы — за кольцевой — я прошел по короткому туннелю, чтобы выйти с моста на шоссе. Там, по крайней мере, мимо меня будут проезжать тысячи машин.

Я мог бы перейти на другую сторону моста по почти заброшенной дороге за жилым районом. Там наверняка было припарковано несколько машин, проехал бы велосипедист-другой, кто-то бы вышел покурить из склада или мастерской. Но по большей части я был бы один. С призраками.

Я чувствовал себя одиноким и беззащитным — как огромный чирей на заднице мира, готовый прорваться. Не знал, болит ли голова из-за того, что мир кажется размытым, или перед глазами плывет от головной боли.

Мимо пробежала девчонка в красных трениках и футболке, с айподом. Даже не взглянула на меня. Больше я никого не встретил, пока не завернул за угол. Подождал на светофоре с парой офисных работников и потным подростком. Он дважды посмотрел в мою сторону, но меня не увидел. Почувствовал какую-то неправильность, но не стал приглядываться. Загорелся зеленый, и мы молча перешли через улицу.

Вместо того чтобы пройти по ней до конца, я решил срезать через торговый центр. Вместо холма поднялся на паре эскалаторов и неожиданно оказался в вестибюле «Кроунком». Охранник, имени которого я не знал, посмотрел на меня, а потом снова занялся делами. Взглянул как на пустое место. Я не пошел к столу секретарши. Мог бы сказать, что забыл пропуск дома и мне нужен бейджик посетителя, но вдруг она станет искать Кевина Николса в базе данных, а меня там не окажется?

Я бросил взгляд на запястье и вспомнил, что у меня нет часов. Спросил у охранника, сколько времени. Он сказал, четверть первого — и наконец заметил меня. Проводил взглядом. Мне стало не по себе. Я имел полное право здесь быть, работал на двадцать пятом этаже, почему же, черт возьми, я так нервничал?

Я вышел на улицу.

К счастью, ждать пришлось не долго.

В моем отделе работали тринадцать человек, включая нашего руководителя и менеджера. Пять мужчин, восемь женщин, за двадцать или за тридцать лет. Уинстон был старше всех и обычно присоединялся к нашим ланчам, но сегодня его не было. Аида, по каким бы то ни было причинам, никогда не ходила в кафе. Дэниэлу, менеджеру, не хватало на это времени. Джордж отдыхал на Фиджи, а Мэй навещала семью в Пекине. Нас должно было оказаться восемь, вместе со мной, но осталось шесть плюс незнакомый мне парень. Дезире была нашим руководителем, человеком, на которого я равнялся (а она равнялась на меня — идеальные рабочие взаимоотношения). За последние три года Дезире развелась с мужем, у нее угнали машину (позже нашли без магнитолы и лэптопа) и она проставлялась чаще, чем все мои прежние боссы в США, вместе взятые. Я взял больничный на две недели, когда у Карен начались схватки. Отправил Дезире несколько первых фотографий Тимми. Ее трехлетний сын любил Бэтмена, а еще у нее была дымчато серая кошка, весившая килограммов десять. Она пришла в «Кроунком» через неделю после меня, сотрудничала с нашим предыдущим менеджером и пригласила Марию и Сэнди из своего старого офиса. Мы работали вместе почти три года, пять дней в неделю, пережили совещания и кризисы, рождественские праздники и юбилеи.

Она прошла мимо, скользнув по мне взглядом.

Я почти остановил ее. Почти схватил за руку, позвал по имени, умоляя меня узнать, но вовремя остановился — не хватало только нервного срыва на публике. Я затаил дыхание, когда они вышли из дверей, а теперь разочарованно выдохнул.

— Извините, — сказала Мария, обходя меня, как всегда вежливо, но не понимая, кто я такой.

— С днем рожденья, — сказал я.

Она остановилась. Улыбнулась.

— Спасибо. — И пошла дальше, словно ничего не случилось.

Обернувшись, я смотрел, как они впятером, болтая, оставляют «Кроунком» позади. Четверых я знал, одного — нет. Моя замена?

Шестая, Анна, вышла из дверей последней и тронула меня за предплечье. Остановилась прямо передо мной, глаза и губы широко открыты, вся — изумление.

— Анна, — сказал я.

— Ты... — Она покачала головой, понизила голос: — Тебе здесь не место.

Не этого я ожидал. Испугавшись, попятился. Она шагнула ко мне и прошептала:

— Я сплю?

— По-моему, сплю я, — признался я.

Она снова покачала головой:

— У тебя... у тебя есть имя?

Странный вопрос.

— Ты никогда не говорил, а мне всегда хотелось узнать. Пожалуйста, назовись, а потом скажи, как ты здесь очутился.

— Пришел, — сказал я и добавил: — Кевин. Кевин Николс.

— Анна Гордон.

— Знаю.

— Конечно, ты знаешь. Я напилась?

Офисные работники сновали вокруг нас, словно мы были не людьми, а колоннами, поддерживавшими навес — ни слова, ни лишнего взгляда.

Анна выглядела реальней любого из них, но совсем немного, не такой живой, как призраки. Все же она скорей походила на меня, чем на остальных.

— А ты пила? — спросил я.

— Даже не думала.

— Анна! — Незнакомый мне парень обернулся и позвал ее.

— Я вас догоню! — ответила она, не глядя на него.

— Ты меня знаешь? — спросил я.

— Конечно.

— Но никто больше меня не узнает, — сказал я. — Моя жена исчезла...

Удивление на лице Анны сменилось шоком. Она отступила от меня и произнесла еще тише:

— Жена?

Я осекся. Не мог вспомнить, что хотел сказать, не знал, как закончить фразу.

— У тебя есть жена? Не может быть. Это бессмыслица.

— Что значит «бессмыслица»? Почему?

— Зачем мне придумывать тебе жену?

Тишина длится долго, когда молчишь. Если не хочешь говорить. Если задерживаешь дыхание. Но неизбежно оно вырывается. Тишину можно только длить, она не навсегда.

Она воцаряется в этом маленьком кабинете, словно мы ее рабы, никто не желает ее разрушать, ни у кого не хватает смелости. Я перевожу взгляд с Иеремии на Иезавель, пытаюсь прочесть мысли, спрятанные за их бесстрастными лицами. Они выстроили систему верований вокруг своих жизней. Может, видели дюжину или сотню сдвигов реальности. У них есть все причины для того, чтобы верить. Они были свидетелями, пережили кошмар, и тут появляюсь я, зеленый новичок из другой страны, с другого континента, с информацией, которая пусть и не ломает модель их мира, но уж точно награждает ее парой трещин.

Мы все поднимаемся на ноги. Переглядываемся, словно окаменев — движутся только головы и глаза: проблеск надежды, неясный страх, смущение вперемешку с пониманием. Они сидят в этой комнате, черпая могущество в своем знании, а люди вроде меня благодарны за ответы — не те, которых мы хотим, но они заполняют бездну хаоса и неведения.

Тишина растягивается, как шпатлевка, зловещая, бесформенная, замазывает пустоту между нами. Гнев, раздиравший меня секунду назад, исчез.

Как я и ожидал, Иеремия наконец нарушает молчание:

— Я был с тобой предельно честен.

Я киваю. Я понимаю его. Честность значит вежливость.

— Это невозможно, — говорит Иезавель. Но все же мне верит. Видит правду. Она знает меня не больше, чем остальных в этой дыре, но хотя и может не обращать внимания, забыть или отмахнуться, делает шаг вперед, хватает меня за руку и говорит:

— Ты отыскал нить.

Да, нить — это именно то, что я нашел.

Иеремия садится. Вздыхает. Говорит мне:

— Наше предложение остается в силе. Мы поможем тебе с переездом, если хочешь.