Чтение онлайн

Я так зла, что могла бы продолжать идти прямо в Канаду, как Форрест Гамп, до самого побережья. Беги, Мэдисон, беги.

Позади меня медленно едет машина. Я знаю, что один из них едет за мной, чтобы убедиться, что я нормально доберусь до дома, но я не могу обернуться, чтобы посмотреть, кто это. Если это мой отец, я буду расстроена, что это не Бен. Если это Бен, что я ему скажу? Прости, что у тебя никогда не будет нормальной жизни, если ты будешь встречаться со мной? Прости, что мой отец властный? Прости, что из-за меня тебя чуть не арестовали? Прости, что мне двадцать пять лет, а у меня до сих пор нет сил стоять на ногах?

Ясность приходит во время этого похода к дому, и это не просто маленькая мысль вроде: «Хм, мне нужно есть овощи, если я хочу дожить до ста лет». Это осознание размером с метеорит, которое падает прямо мне на голову.

Если я хочу изменить свою жизнь, я должна сама инициировать эти изменения. Я не могу использовать Бена как опору. Я должна двигать свою жизнь вперед, и не только в этом поверхностном дерьме, где я делаю маленькие татуировки с розами и тайком встречаюсь с Беном. О да, ух-ты, очень интересно, Мэдисон. Как насчет того, чтобы повзрослеть? Как насчет того, чтобы набраться смелости и переехать из своей детской спальни? Как насчет того, чтобы наконец-то встать перед папой и Колтоном и сказать им, что жизнь изменится? Больше никакой милой Мэдисон. Хватит угождать всем и отодвигать свои желания на второй план. Я хотела настоящих перемен, когда задула свечу на дне рождении, и теперь, наконец, я нашла в себе силы сделать это. Мне не нужен Бен, чтобы сделать меня плохой.

Я могу быть плохой сама по себе.

Если бы это был фильм, то именно в этот момент прозвучал бы нездоровый ритм.

***

Когда прихожу домой, я сразу же направляюсь в свою комнату, чтобы начать собирать сумку. Сегодня я никуда не пойду. Уже поздно. У меня нет машины, и я не попрошу отца отвезти меня. Эта идея просто смехотворна. Привет, пап. Да, я ухожу. Ты не мог бы меня подвезти? Не говоря уже о том, что в моем организме еще есть немного виски. Наверное, мне лучше остаться до утра.

Я хочу позвонить Бену и поговорить о том, что только что произошло. Не могу поверить, что я просто бросила его на пляже. Я чувствую себя ужасно. А вдруг он подумает, что мне не понравилось то, чем мы занимались?! Нет. Не может быть. Пока полицейский не дошел до нас, пока мы натягивали одежду, наши взгляды встретились, и я поняла: все, что произошло в океане, было не просто из-за смелости. Бен говорил серьезно. Он хотел меня.

Я достаю телефон и набираю номер, но он не отвечает.

Черт.

Пытаюсь снова, вышагивая по комнате, и на этот раз оставляю сообщение.

— Привет, Бен, это я... Мэдисон. Если бы ты мог мне перезвонить, было бы здорово. Хорошо. И еще, спасибо тебе за... это, за... что бы ни случилось. Хорошо, пока! И еще, ой! Извини за моего отца! — Я поморщилась и бросила телефон на кровать, затем повернулась к шкафу, чтобы взять одежду. Первым делом утром я собираюсь съехать. Буду искать квартиру, пока не найду то, что мне подходит. Надеюсь, я смогу найти место, которое можно будет снять за один день. Если нет, тогда остановлюсь в отеле. Я не проведу больше ни одной ночи в этом доме.

Не могу.

Моему бедному отцу придется с этим смириться. Я содрогаюсь. Без сомнения, он будет испытывать чувство вины. Я уверена, что он попытается убедить меня остаться здесь обещаниями перемен и большей свободы, но дело в том, что пришло время.

Я должна расправить крылья и полететь.

В любом случае, я почти не сплю. Не сплю всю ночь, пролистывая сайты в поисках жилья для аренды и не очень тонко проверяя свой телефон, чтобы узнать, перезвонит ли мне Бен. Я никогда раньше не рассматривала недвижимость в Клифтон Коув. Здесь не так много квартир поблизости, и абсолютно ни одной в моем ценовом диапазоне. Городской совет имеет строгие законы о зонировании, что делает практически невозможным строительство больших многоквартирных комплексов в престижных районах города. В основном, их строят на окраинах, рядом с приютами для умалишенных, свалками опасных отходов и торговыми центрами. Моя дорога до библиотеки будет в четыре раза дольше, чем сейчас. Я бы предпочла оставаться в пешей доступности. Мне просто нужно понять, как это сделать.

В конце концов, я засыпаю. Не знаю точно, когда это происходит, но на следующее утро просыпаюсь от того, что iPad закрывает мне лицо, а на экране тонкий слой слюны.

Вскакиваю и вижу у изножья кровати сумку, из которой падает одежда. В животе образуется клубок беспокойства.

Могу ли я действительно это сделать?

Я люблю этот дом. Люблю своего отца. Конечно, прошлой ночью он испортил лучший момент моей жизни, но он очень хороший отец и сделал все, что мог, сам. Он никогда не заставлял меня идти в герлскауты, когда все соседские мамы давили на него. Кроме того, он разрешал мне есть мороженое, когда я хотела, и позволял мне засиживаться допоздна по выходным, чтобы смотреть фильмы с ним и Колтоном. Это важные вещи. Именно по этим причинам у меня тяжело на сердце, когда я спускаюсь по лестнице.

Он сидит на своем обычном месте, кроссворд в руках, очки на носу.

Он смотрит на меня, и я вижу раскаяние в его глазах.

Я должна поступить с ним мягко. Должна придумать очень стратегический способ подвести к теме...

— Папа, я переезжаю.

Глава 17

Бен

Вчера вечером я вел себя как дурак. Когда смотрю на ситуацию с точки зрения отца Мэдисон, я ненавижу себя. Мэдисон выпила несколько глотков виски, и, возможно, она была не самым лучшим пловцом. Я держал ее в воде, но что, если бы что-то случилось? Что, если бы волна была слишком большой? Слишком мощной? Я же не смотрел. Я был полностью одержим ею. Что, если она ушла под воду, прилив унес ее за пределы моей досягаемости? Было слишком темно, чтобы видеть дальше, чем на несколько ярдов. Я бы не смог найти ее. Она бы не смогла определить, в какую сторону плыть — вверх или вниз.

Бл*дь.

Акулы — что, если там была акула?

Скаты.

Медузы.

Да что угодно. Я впадаю в уныние. Дело в том, что я идиот, что повел ее туда, что осмелился раздеть ее и подтолкнул, когда она на самом деле не хотела туда идти. Я не должен был позволять ей пить этот виски. Я мог бы забрать бутылку у нее. Я должен был сильнее бороться за нее, когда появился ее отец. Я молчал, думая, что более уважительно позволить ему выместить свой гнев, чем говорить и противоречить ему, но если не буду защищаться, это будет так же плохо, как признать свою вину?

О боже, я виноват. В том, что привел ее туда. В том, что поставил ее в такую ситуацию.

Может быть, я настолько плох, насколько считает ее отец.

Я говорю все это Энди. На следующее утро я у него дома, рву на себе волосы, мечусь, отказываюсь от еды.

— Ты немного в затруднительном положении, да, приятель? — говорит он, положив ноги на журнальный столик и потягивая кофе.

На нем фланелевые брюки и тапочки. Какой мужчина владеет тапочками и с гордостью их носит?

— Что, по-твоему, я должен делать?

— О, у тебя есть несколько вариантов, верно? Ты можешь потерять всякую надежду и двигаться дальше, найти какую-нибудь другую женщину, которая согреет твою постель. Это будет не так уж и сложно. Мой день рождения в следующем месяце, и мы с Арианной уже начали планировать вечеринку — там будет много женщин, с которыми ты сможешь познакомиться. — Я бросаю на него смертельный взгляд, а он невозмутимо пожимает плечами. — Или ты можешь бороться за нее? Поговорить с ее отцом? Посмотрим, не сможешь ли ты изменить его мнение о тебе?