Чтение онлайн

Мозговой штурм состоялся сразу после визита к Маниловой. Все предложения свелись к разной степени рискованным провокациям на территории, чтобы потом раздуть из этого историю и заставить Ковалева публично оправдываться (что сильно могло бы обрадовать нашу заказчицу). Основная идея была связана с «независимым журналистским расследованием», которое могло быть проведено в трампарке, в результате чего читатели и жители должны были понять, что нет никакого «работающего музея», а есть территория, «используемая разными темными личностями в корыстных целях». Территория парка на самом деле была огорожена (закрыта) забором и замками. Здесь, впрочем, как и на любой другой заброшенной площадке, кучковались гастарбайтеры со всеми полагающимися атрибутами: готовка национальной пищи, незаконное проживание и т. д. Нам оставалось только подогнать все факты под «честный» приход журналистов, внезапно вскрыть территорию, проникнуть, зафиксировать происходящее на многочисленные камеры и потом устроить импровизированный митинг, чтобы осудить «творящиеся безобразия» и потребовать от властей (и лично действующего депутата Ковалева) сделать, наконец, что-нибудь с этим «рассадником» и/или «дорогим местом для каждого василеостровца».

Помню, что я был в шоке от видения профессионалов и особенно от ответов на мои наивные вопросы. Когда я спросил, что делать, если гастарбайтеры будут на работе, и в парке ничего обнаружить не получится, мне популярно объяснили, что «это не проблема, завезем от дружественной строительной компании хоть пару сотен мигрантов на время акции, „по заданию руководства“ будут разливать паленую водку в жутких антисанитарных условиях, а за отдельную плату могут даже зарезать барана и пожарить его на вертеле». Анализируя в тот момент происходящее, я не переставал думать о том: а если против меня так же? Разве можно в таких условиях победить или хоть что-то сделать в ответ? И как вообще отбивать такие атаки???

В итоге властные фигуры сменились, и задача по трампарку плавно сошла на нет. Ну а ситуация с парком остается прежней. Это заброшенная территория, на которой проживают заброшенные люди. Ни один инвестор не готов браться за строительство того, чего хотят василеостровцы (музей + культурно-досуговый объект + арковая открытая территория). У города, и тем более района, нет денег на масштабные проекты: крыши бы и коммуникации отремонтировать. Но похоже, это та ситуация, которая называется «общественным согласием».

Поскольку навязываемая история не вывела (и не могла вывести) меня в герои первых полос СМИ, а задача по повышению узнаваемости не снималась, мы приняли решение продолжить взаимовыгодное сотрудничество c медиагруппой. Вот здесь холдинг поступил весьма оригинально: в качестве связующего звена между креативным центром и нашим штабом была назначена отдельно взятая девушка, которая, по сути, отрабатывала весь информационный блок самостоятельно.

То есть платил я за использование творческих способностей лучших людей медиагруппы, а получал самодеятельность в исполнении талантливой сотрудницы в единственном числе. Парадоксальность ситуации усугубляла система отчетности, которую Светлана ежедневно отправляла работодателю: любое предложение тщательно фиксировалось, описывалось и «обкешивалось» (имело стоимость в рублях), включая те, от которых было решено отказаться, или те, которые позже доводились до нужной кондиции штабным идеологом.

«Великие умы» принимали участие в дискуссиях по поводу выбора нужного подхода в раскрытии темы (текста, тезисов) весьма неохотно – не царское это было дело. Счет за услуги при этом не становился меньше.

Схема расходов. Август

Процесс работы в медиапространстве, помимо упомянутого кадрового подхода, усложнялся нормами избирательного законодательства. Это только кажется, что «с деньгами медийкой может каждый дурак заниматься», – я пробовал, не может. Любое упоминание Валерия Федотова как кандидата от «ЕР» вызывало нервную дрожь у юристов и стойкое отрицание у журналистов. Любой писк о принадлежности к партии должен был быть оплачен из избирательного фонда кандидата – что кажется логичным для законодателя, придумавшего эту норму, но вообще никак не катит при работе со СМИ. Для газет, журналов и телика важна быстрота и мобильность (плюс статус и портфель, конечно же). Только при этих условиях человек может стать информационной затычкой во всех медиабочках. Плюс умение мастеров медиаполя вовремя проследить актуальные тенденции, выловить тему и предложить наиболее успешный вариант ее отработки.

Помню, как мы использовали День матери в качестве одного из инфоповодов. Приглашая СМИ, мы тщательно скрывали мою партийную принадлежность, но опытные журналисты сразу потребовали гарантий, что во время акции я буду беспартийным, пригрозив больше не приезжать, если что будет не так. В итоге вышло «конспирологическое» поздравление мам из числа жителей «Васьки», когда на все наводящие вопросы мы говорили заученную фразу: «Нам просто хочется в этот день сделать вам приятное». Просто Федотов имел право сделать дамам приятное, а Федотов – кандидат в депутаты – был наделен этой способностью только через избирательный фонд и положительную резолюцию юриста.

Все эти пункты: когда говорить, где говорить, о чем говорить, мониторинг актуальных тем, создание инфоповодов – были оговорены при выходе на сотрудничество с холдингом. Но так и остались на бумаге (см. в конце главы).

Нам пришлось ориентироваться в медиапространстве самостоятельно, практически на условиях свободного плавания (с большой поправкой на деятельность Светланы), по-лоховски выдумывая собственные способы привлечения внимания СМИ: мы оценивали проблемы и ситуации не из возможной собственной эффективности, а из способности создать информационный повод и телевизионную картинку.

Если вы никто, в смысле у вас нет высокого статуса, тогда покупайте детские горшки и стучите о них ложками. Вот мы и стучали, защищая детский сад на Университетской набережной.

Еще мы развешивали воздушные шары на машинах, зазывающие простынки со слоганами на балконах, корректировали Википедию и фотографировали жителей Острова.

Но это уже другая история, которую я расскажу чуть позже.

В бизнесе «понты» не являются предметом торговли. Ты просто покупаешь продукт, который имеет набор нужных тебе характеристик, – и тебе глубоко фиолетово, с кем парится в бане по субботам председатель совета директоров самого предприятия. В медиасфере все по-другому. Именно «понты» (красивые истории успеха или смоделированного скандала, где мелькают сотни знаковых лиц) являются показателем эффективности работы их обладателя.

Понты питерских провластных медийщиков носили особый налет ЧПХ («чисто питерская х**ня») и воплощенного принципа «рядом-срать-не-садимости», который диктует не заключать выгодные сделки (проводить переговоры и т. д.), если визави «не в уровень». Это дико мешало работе.

После истории с трамвайным парком мы заключили соглашение о сотрудничестве. Мне нужно было плотно увязнуть в зубах избирателя и вещать из каждой точки медиапространства – а группа владела всей необходимой информацией, чтобы понимать, куда можно было пристроить мой комментарий или вопрос в радиоэфире. Дело оставалось за малым: выработать методику совместной работы на время кампании, придумать набор симпатичных мероприятий в качестве интересных медиаповодов и начать активно продвигать меня в СМИ.

Документ, который отлично сочетает в себе функцию календаря и напоминалок о важных датах, содержит перечень основных событий с указанием ключевых тезисов и показывает возможные расходы бюджета, называется медиаплан. Естественно, что я предложил работать по нему. Помимо возможности увидеть на одной схеме весь креативный расклад по кампании, была еще одна важная причина, которая побуждала меня цепляться за стройный документ: рано или поздно наступало время подводить итоги и оценивать сделанную работу. Без хорошего плана с согласованными целями и задачами проверить и оценить результативность невозможно – об этом свидетельствовал мой большой бизнес-опыт и напоминали тогда же набитые шишки.