Чтение онлайн

Он оказался прав! Видя этих несчастных детей, свое горе мне показалось чем-то не требующим обширного внимания, и жалость к себе быстро испарилась.

В тот день я, наконец, обрела то, что казалось утерянным... поняла, как нужно поступить, когда я вернусь в Москву. У меня возник четкий план действий, которые отгородят меня от реальности, дав возможность забыться...

Погрузившись в себя, я совсем забыла про ожидающего моего ответа, мужчине, который не преминул напомнить о себе, пальцами постучав по моему лбу:

– Прием, вы меня слышите???

Я улыбнулась и повернулась к Андрею, беря горячий напиток из его рук.

– Извини, я просто немного задумалась.

Андрей обеспокоенно заглянул в мои глаза и спросил:

– Тебя что-то беспокоит? Ни чего не болит?

Я, задумчиво глядя на него, сделала глоток крепкого напитка и отрицательно покачала головой. После того визита врача, Андрей постоянно осведомлялся о моем самочувствии, уверяя, что хочет удостовериться в полном отступлении болезни. В первое время, я не обращала на это внимания, но вскоре сомнения наполнили и мою голову. А неделю назад, когда Андрей ни с того ни с сего заставил меня насильно пройти курс обследования у знакомого врача, я поняла, что он скрывает от меня что-то. Что-то очень важное.

С одной стороны, меня обижало такое отношение, ибо за два года я наслушалась лжи и скрытия истин, но с другой... я просто боялась услышать правду, которой, он, несомненно, поделился бы со мной, если я была бы более упорной.

Боялась потому, что часто ощущала боли в области груди и сердца, постоянную слабость, иногда происходило и так, что мои движения замедлялись, и я чудом не падала в обморок от усталости.

Не знаю, что это были за симптомы, но знать я этого пока не хотела. Как-нибудь потом...

Сейчас же, я, как бы ни было стыдно признавать, доверила свое здоровье Андрею, который регулярно пичкал меня разными таблетками. Пусть пройдет немного времени, и я сама возьмусь за лечение. Я буду сильной, но потом...

Я подошла к дивану, стоящему посередине комнаты, напротив плазменного телевизора и присела на его краешек. Глубоко вдохнув воздуха в легкие, что причинило немалую боль, я отставила чашку на подлокотник и подняла глаза на Андрея, следом за мной, опустившегося рядом.

Он протянул руку и легким движением прочертил очертания впалых щек и подбородка. Я понимала, что за этим последует, но все равно не была готова, когда Андрей наклонился и своими теплыми твердыми губами припал к моим в нежном поцелуе.

Меня раздирали противоречивые чувства... Хотелось отвернуться - прекратить поцелуй и, одновременно, прижаться сильнее, потонуть в этом омуте безграничной ласки.

Мои ощущения разительно отличались от тех, что я испытывала, когда меня целовал Максим. То были совсем иные, чувственные, эротические и, захватывающие, поцелуи. Они заставляли меня забыть обо всем на свете, заставляли тело загораться от страстного желания, а сердце сжиматься от сладкой боли.

В объятиях Макса я терялась в пространстве и времени, желая лишь одного: никогда не отпускать его и всегда быть рядом с ним.

Отстранившись от Андрея и опустив глаза, я срывающимся голосом прохрипела:

– Не могу, Андрей. Это неправильно.

Вскочив с места и, чуть не опрокинув чашку с уже остывшим кофе, которую перехватил Андрей, я выбежала из гостиной, проклиная все на свете. А в особенности, Максима, который никак не желал покидать мои мысли и оставить в покое.

Ворвавшись в свою комнату, я бросилась на кровать и дала волю чувствам, не переставая молить Бога даровать покой мне и всем дорогим для меня людям.

Матери, которая терпеливо дожидалась меня в Москве, считая, что я прекрасно провожу время вместе с Максимом.

Брату, который сам порывался сократить расстояние между нами и, захлебываясь словами, рассказать о своих успехах в школе.

Андрею, желавшему мне лишь добра и счастья, отдающего себя всего, ничего не требуя взамен.

Голова от всех пережитых впечатлений так разболелась, что уснуть этой ночью мне так и не удалось....

***

Весь следующий день я ощущала такую усталость, что, когда раздался звонок в дверь, пришлось силком заставить себя встать с постели и пойти открывать, предварительно накинув на тело, прикрытое лишь тонкой ночной рубашкой, домашний халат Андрея.

Андрей ушел еще ранним утром, ничего мне не сказав, и до сих пор не вернулся. Я и не винила его в этом, ибо сама не могла объяснить свои чувства ему и признаться себе в том, что, никто не способен разжечь во мне огонь желания, кроме самого Максима.

В каком-то роде, я была рада, что за то время, пока его не будет, смогу привести себя в прежнее равнодушное состояние и мыслить более рационально.

Даже позвонила матери, прося ее заглянуть в университет и написать заявление о переводе на заочное отделение. Нужно же как-то действовать и устраивать свою жизнь, которая все еще продолжается.

Настенные часы, висящие перед входом в просторную столовую, показывали без пяти восемь вечера, и я удивилась, кто мог прийти сюда. Ведь Андрей говорил, что его питерский адрес никому не известен, кроме него самого и меня. Такую скрытость он объяснил тем, что ему иногда хочется побыть в гордом одиночестве, отгородившись от всех.

Звонок не переставал трещать, отдаваясь громким гулом в голове.

– Да открываю я, только умолкните там, - прорычала я, щелкая замком на двери и приоткрывая дверь, забыв даже глянуть в глазок, о чем сразу пожалела.

За дверью стоял Максим Чернышевский собственной персоной...

Глава 7 Часть первая

НЕЛЬЗЯ СНАЧАЛА УБИВАТЬ,

ПОТОМ ШЕПТАТЬ: "Я НЕ НАРОЧНО!!!"

НЕЛЬЗЯ ВСЕ ВРЕМЯ ПРЕДАВАТЬ

ПОТОМ МОЛИТЬ: "ИСПРАВЛЮСЬ! ТОЧНО!"

НЕЛЬЗЯ СНАЧАЛА ПРИНИЖАТЬ,

ПОТОМ ПРОСИТЬ: "ПРОСТИ ЗА ШУТКУ!".

НЕЛЬЗЯ ТРУСЛИВО УБЕГАТЬ,

СКАЗАВ, ЧТО "ВЫШЕЛ НА МИНУТКУ!"

НЕЛЬЗЯ ВЕРНУВШИСЬ СДЕЛАТЬ ВИД –

ЧТО ВСЕ КАК ПРЕЖДЕ ОСТАЕТСЯ.....

ВЕДЬ ЖИЗНЬ НА МЕСТЕ НЕ СТОИТ!

ЗА ВСЕ... ВСЕГДА... ВСЕМ... ВОЗДАЕТСЯ!...

Анна

С минуту я смотрела на него, широко открыв глаза, а затем, сообразив, что к чему, хотела закрыть дверь, но было поздно: Максим просунул ногу и не дал двери захлопнуться перед его носом.