Чтение онлайн

Итак, к четвертому июля российская делегация во главе с президентом Владимиром Владимировичем Путиным отправилась в Гватемалу. А в это время в Сочи перед Зимним театром собрался целый митинг из болеющих, для которых был организован грандиозный концерт. Приехали я, Дима, певица Валерия, Филипп Киркоров, Владимир Пресняков – все те, кто исполнял сочинский олимпийский гимн.

Буквально перед началом концерта ко мне подошли организаторы и огорошили:

– Яна, мы вам хотим сообщить одну новость – радостную или печальную, зависит от голосования в Гватемале. Дима будет петь после того, как объявят результаты.

– А почему не Валерия? – удивилась я. – Не Киркоров?

– Дима у нас герой «Евровидения», – сообщают мне. – Как говорится, надежда России. Поэтому мы решили, что в заключении выступить должен именно он.

Почетно, конечно, но предложение было с подвохом. В случае, если Россия «провалится», то Дима будет вестником плохих новостей, а за плохие новости гонцов, как известно, «убивают». В случае же успеха нас ожидало всенародное обожание. Риск очень велик. Обеспокоенная и углубленная в свои мысли, я вдруг увидела Филиппа, который проходил мимо с хитрой лисьей улыбкой на лице.

«Ба, так вот, кто порекомендовал Диму на эту роль».

Пока шел концерт, я всячески подбадривала Диму:

– Вот считай, сколько мы всего за последние пару лет выиграли. RMA – выиграли? Выиграли. Евровидение, считай, выиграли? Почти. Так что Сочи непременно победит.

Говорила, а сама сомневалась. Женя, который в это время находился в Гватемале в составе Олимпийского комитета, звонил и докладывал:

– Шансов, честно говоря, процентов пять из ста. Скорей всего, победит Корея.

Я слушала и чувствовала, как у меня все внутри холодеет. И я уже фактически свыклась с той мыслью, что на этот раз мы проиграем, как вдруг произошло чудо.

Владимир Владимирович перед объявлением результатов, выступил с заключительной речью, которую произнес на чистейшем французском языке. Это произвело колоссальное впечатление на членов Олимпийского комитета, особенно, если учесть, что Владимир Владимирович свободно владеет еще немецким и английским.

Когда объявили результаты, мы не поверили своим глазам и ушам – Сочи победил! Ах, видели бы вы лицо Филиппа и бурю эмоций, отразившуюся на нем в этот момент! Когда Билан вышел на сцену, к нему полетели цветы и игрушки, а гвалт и ликование стояли такие, будто на сцену вышел Иисус Христос, не меньше.

– А представляешь, Филипп, – без предисловий обратилась я к Киркорову, как только он оказался поблизости, – на месте Билана сейчас мог бы быть ты. Но ты же не стал рисковать? – И я ласково посмотрела на своего старого заклятого друга из-под полуопущенных ресниц.

Киркоров раздосадовано молчал, не найдя, что ответить.

А с Виктором Николаевичем еще до голосования мы поспорили на сто тысяч долларов, что Сочи выиграет. Про пари Батурин, естественно, предпочел благополучно забыть…

Параллельно со всем этим в моей семье происходили печальные события. Виктор Николаевич понимал, что мы не сможем быть вместе, однако своими действиями осложнял и без того непростую ситуацию. На горизонте маячил развод. Батурину очень хотелось сделать мне больно напоследок, в чем-то ущемить, унизить. Он не понимал, что мне несладко и без того. Ведь мы прожили с ним больше шести лет – и за этот срок даже самый далекий человек становится близким, не говоря уже об отношениях супругов. Несмотря на все наши разногласия, Виктор Николаевич был мне близким человеком, по сути моим родственником. И я тяжело переживала этот разрыв, с трудом представляя себе, как буду жить дальше, как изменится моя жизнь, жизнь моих ребятишек.

Тем не менее, Виктор Николаевич, пестуя в себе обиду, нагнетал обстановку. Видимо, он решил именно сейчас продемонстрировать мне все, что накопил за долгие годы совместной жизни. В бешенстве он угрожал:

– Я упеку тебя в психушку, потому что ты ненормальная. Дети с тобой жить не останутся! Я тебе такое устрою, что ты сдохнешь нищая на помойке!

Господи… От страха и унижения я плакала почти каждый день. Каждое утро я делала приветливое лицо и ехала в офис, изо всех сил изображая благополучие. О том, что творится в стенах моего дома и у меня в душе, знали только самые близкие люди. Знала мама, которая еще несколько лет назад, оставив работу, переехала ко мне – помогать по хозяйству, присматривать за детьми и заниматься их воспитанием. Знал Женя, однако даже ему я многого не рассказывала, стараясь быть сильной.

По возвращении из Америки меня переселили в комнату на чердаке площадью два на три метра и хорошо еще, что не как Гарри Поттера, под лестницу. Хотя мы с Виктором Николаевичем все еще числились одной семьей, но уже давно были не вместе. У каждого была своя жизнь, в том числе и личная, причем мой супруг это открыто демонстрировал, скрывая наш разрыв лишь от детей. Все остальные – от его родственников до телохранителей в нашем доме – прекрасно видели, что происходит. Надо мной стали откровенно насмехаться. Из хозяйки дома я мигом превратилась в человека второго сорта, которому не спешили помочь даже поднести тяжелые пакеты с продуктами, когда я приезжала из магазина. Не выдержав издевательств, я в один прекрасный день попросту съехала.

Хотя, если честно, в более мягком варианте так было почти весь период нашей совместной с Виктором Николаевичем жизни. У Батурина – увы, до конца я осознала это лишь спустя годы – я числилась на положении провинциальной Золушки, которую доставили в Москву и облагодетельствовали сожительством. В расчет не принималось даже то, что к моменту нашего с Виктором Николаевичем знакомства я была уже вполне состоявшимся человеком, имея и профессию, и собственное дело, и приличный доход. Я пользовалась уважением коллег – и, наверное, моя работа была единственным местом, где я чувствовала себя по-настоящему нужной и востребованной. И я не думаю, что этот человек хоть когда-нибудь любил меня. Более того – сейчас я в этом уверена.

С Виктором Николаевичем мы познакомились в Сочи, на футбольном матче. Почему именно на футбольном? О, это целая история!

В то время в Сочи мною были открыты два огромнейших косметических салона, которым я дала название «Французская студия красоты». В связи с этим я пользовалась большой популярностью. Во-первых, я хороший косметолог. Во-вторых, не сочтите за бахвальство, но клиенты говорят, что у меня волшебные руки, которые творят с лицами и фигурами моих клиентов настоящие чудеса. За этими самыми чудесами ко мне ходила половина Сочи, кое-кто приезжал из крупных городов, в том числе из Москвы. Приходилось работать по пятнадцать-шестнадцать часов в сутки, поскольку девяносто процентов клиентов хотели обслуживаться только у меня – ко мне записывались чуть ли не за два месяца. Среди моих клиентов были также и футболисты из сочинской команды «Жемчужина».

Они-то и пригласили меня на матч «Спартак– Жемчужина», прислав билеты на VIP-места. В назначенный день я явилась на трибуну, где сидели также мэр и губернатор – стройная как газель, загорелая как мулатка, с прической из африканских косичек и с лучезарной улыбкой на лице. Там же находился и Виктор Николаевич, которого тоже пригласили в этот день организаторы футбольного матча, поскольку Батурин был спонсором сочинской футбольной команды. Меня представили Виктору Николаевичу и он половину матча с интересом меня разглядывал. После чего вежливо поинтересовался, может ли он прийти ко мне на процедуры в мой салон. Оказалось, что ему про меня уже в подробностях рассказали, а он, оказалось, очень неплохо разбирается в косметической индустрии – по крайней мере, слова коллаген, рестилайн и перлайн ему отлично знакомы. Конечно же, я с радостью пригласила его в салон – мне нужны были клиенты такого уровня.