Чтение онлайн

– Я только пальцем щелкну, сразу же выстроится очередь из невест…

А мне это, честно говоря, больше смешно, чем грустно. Когда мы уже расстались, однажды я вдруг вспылила:

– Послушай, если ты такой состоятельный, очаровательный, щедрый, то почему я не ощущаю всего этого богатства на себе? Мы жили в доме с мебелью ИКЕА, мы никуда не ездили, ты был постоянно занят, дети ходили со мной без охранника в игровой центр, хотя мы известные люди и могло случиться все, что угодно!

– Ну ты же работаешь! – парировал Батурин. – Вот и найми себе охрану, если тебе так надо! И, кстати, могла бы подкинуть деньжат в семейный бюджет…

Когда Виктор Николаевич начал демонстративно покупать своей новой избраннице дорогие колье, машины и прочие блага, показывая широту своей души, я искренне изумлялась. Зная прижимистую натуру своего бывшего супруга, я понимала: все это только для того, чтобы показать лично мне, как много я потеряла и как сильно я теперь наказана.

Я знаю, что этот человек прекрасно помнит: когда я находилась рядом, то ничего подобного для себя не требовала. Мало того, однажды в сложный момент его жизни – и он также наверняка помнит об этом – я его выручила. А именно, оплатила все его расходы и полностью содержала семью, когда его банковские счета из-за начала судебных процессов по делу «ИНТЕКО-Агро» были временно арестованы, и он остался без гроша. Эти деньги я заработала в своих салонах красоты и бутиках, за которые он всегда меня высмеивал. И если вдуматься – я единственная женщина в его жизни, кто дал ему по-настоящему серьезный отпор. По иронии судьбы я также чуть ли не единственная женщина (за исключением его первого брака), которая была с ним искренней.

Иногда мне кажется, что я по-прежнему хорошо отношусь к этому человеку. Хотя, пожалуй, это громко сказано. Нельзя любить кого-то из жалости. Потому что любовь – это совершенно другое полноводное чувство, именно такое, какое я сейчас испытываю к Жене. Но на меня нет-нет да нахлынет чувство ностальгии и воспоминания о тех немногих хороших минутах нашей совместной с Виктором Николаевичем жизни. И я твердо знаю, что, несмотря на все, что между нами произошло, окажись он в сложных обстоятельствах – я буду помогать ему.

В народе говорят – все, что ни делается, к лучшему. Недавно я вдруг сделала для себя еще одно удивительное открытие. Если бы не «школа выживания имени Виктора Николаевича» и ни те бесчисленные унижения, к которым я привыкла в его доме – я бы не смогла прорваться с Димой в шоу-бизнес. Была бы я так называемой птичкой в золотой клетке, домашней кошечкой, которую балуют, осыпают подарками и выводят в свет – я бы не выдержала и действительно испугалась той травли и недоверия, которые на нас с Димой свалились поначалу. А так, получается, у меня были выработаны иммунитет и железная хватка. Спасибо вам, Виктор Николаевич, за эти уроки. За это – спасибо. А в остальном – Бог вам судья…

На стекле новогодний мороз выгравировал замысловатые голубые узоры. Я стою на стуле рядом с подоконником в серебристо-белом платье из тафты, в блестящей короне, надетой на пушистые локоны и пальчиком рисую на морозном стекле прозрачные бороздки. Мне интересно наблюдать, как лед тает под моей теплой ладошкой и тут же замерзает вновь.

– Яна, иди встречать гостей! – зовет меня мама.

Гостиная наполняется веселым детским гомоном и нетерпеливым топотом. Я спрыгиваю со стула и бегу к дверям встречать подругу Таню, которая пришла со своей мамой ко мне на новогодний праздник, и еще нескольких ребят.

– Яночка, а что тебе подарил Дед Мороз? – улыбается Танина мама и гладит меня по плечу.

– Он придет завтра! – удивленно распахиваю я глаза. Неужели такая большая тетя – и не знает, что Дед Мороз приходит к ребятам ровно в ночь с 31 декабря на 1 января и ни днем раньше?

Господи, как же это было давно…

Воспоминания о детстве рождают в моей памяти только светлые образы. Это было счастливое время – по-настоящему сказочное и беззаботное, наполненное теплом и любовью, которые дарили мне мои родители: мама, врач-невролог, кандидат медицинских наук Светлана Николаевна, и папа Александр Евгеньевич, военный летчик, в то время директор высшего военно-воздушного училища города Барнаула. Это потрясающие люди, которые многое сделали для меня и благодаря которым я стала именно такой, какой стала.

Мои родители помогают мне до сих пор. Не сочтите за пафос, но перед ними я навсегда в неоплатном долгу. Именно мама и папа передали мне радостно-восторженное ощущение жизни и веру в безграничность человеческих возможностей, которые остались со мной навсегда и которые не раз помогали мне выстоять в сложные моменты.

Родилась я в подмосковном городке Монино, где прожила первые три года своей жизни.

Моя мама утверждает, что уже с самых пеленок было ясно, что когда-нибудь я обязательно стану известным человеком. Вокруг меня постоянно собиралась детвора – то коляску покатать, то про белочку рассказать, то просто поиграть. Уж не знаю, что именно их притягивало, но я действительно была всеобщей любимицей.

После того как мой папа окончил Военно-воздушную академию имени Ю. А. Гагарина, его перевели в Алтайский край, в Барнаул. Именно здесь прошла наибольшая часть моего безоблачного детства. Если выразить мои воспоминания о том времени ассоциацией, то мое сознание воспроизводит их на манер старых советских фильмов. Атмосфера доброжелательности, пышные новогодние елки в доме офицеров, торжественные празднества с балами и карнавалами. Это была волшебная сказка, в которую я потом все время пыталась вернуться. Но, увы. Мы вырастаем и наши сказки заканчиваются. Однако я усвоила еще с раннего детства – любую сказку, хоть страшную, хоть смешную, можно сотворить и собственными руками.

Алтайский край – это особый уголок России, где местами сохранилась дикая, нетронутая человеческом природа. Вокруг Барнаула – потрясающие леса, там и по сей день водится много грибов и ягод. Примерно с трехлетнего возраста родители часто брали меня на сбор грибов, в чем я находила несказанное удовольствие. Там же я любила покататься и на лыжах по зимнему лесу.

Росла я фантазеркой и мечтательницей. Только мечтала я активно – все, что приходило в голову, мне хотелось сразу же реализовать. Так, года в четыре я сама научилась читать, чуть позже упросила родителей записать меня в музыкальную школу по классу фортепиано, на фигурное катание. Мама и папа отдали меня еще и в английскую спецшколу.

С первого взгляда можно подумать, что родители меня баловали. Однако шалостей мне не прощали, за порядком следили строго. Я многое делала по дому: глажка белья и мытье посуды – были моими обязанностями, с которыми я, к слову, отлично справлялась.

Нагрузка в итоге оказалась приличной. С утра я выходила из дома, экипированная на весь день: за плечами ранец, на груди коньки, в одной руке папка с нотами, в другой руке пакет с бутербродами. Если мне удавалось попасть домой до вечера, меня встречала помощница по хозяйству – в то время мама целыми днями работала, заведовала большим неврологическим отделением в Барнаульской клинической больнице. Иногда после уроков я заходила к маме в больницу – там обедала, а потом мы шли в ближайший магазин купить чего-нибудь вкусненького.