Чтение онлайн

Меня пробирает озноб. Я уверена, что она говорит правду. Но, господи, это не имеет никакого отношения ко мне и моему браку.

— Логан. Никогда. Не. Бил. Меня. — гневным взглядом я готова припечатать к месту всех, присутствующих за столом. — Поверить не могу!

— Достаточно, — осаждает меня отец — Мы беспокоимся о тебе. Ты ничем не можешь подкрепить свои слова. Ничем!

Закусив губу, я смотрю на него широко раскрытыми глазами. Потом мои плечи опускаются, от понимания, что он прав. Может от того, что от природы слишком скрытная, я держала все в себе.

— Ладно, — говорю я. — ты прав.

Глубоко вздохнув, я начинаю рассказывать им все, все свои стыдные тайны, в которые я не могла и не хотела их посвящать. Начинаю с главной причины нашей скоропалительной свадьбы в Вегасе — случайной беременности. Затем говорю о неудаче с внутриматочной спиралью, в результате которой появилась Эбигейл. А когда я упоминаю, что после ее рождения Логану сделали вазэктомию, то их вытянутые от недоумения лица так сильно напоминают мне моего мужа в день, когда я сообщила ему о третьей беременности, что содержимое моего желудка готово вырваться наружу.

Объяснить остальное гораздо труднее. Конечно, теперь я в курсе чем была вызвана ревность Логана, и теперь я смотрю на это по-другому, но пока еще не готова принять все до конца и не знаю какие чувства это во мне вызывает. Итак, с трудом, но все же, мне удается выложить им всю правду и с чувством выполненного долга, я откидываюсь на спинку стула и пожимаю плечами.

— Теперь вы знаете все.

За столом воцаряется тишина. В отличие от родителей, выглядящих ошеломленно и недоверчиво, Кэм, кажется, вообще не удивлен моим рассказом и всем своим видом дает понять, что не понимает зачем его заставили высидеть эту мелодраму.

В отличие от Мии. Она удивленно таращит на меня глаза.

— О, Боже! Поверить не могу! Ты забеременела случайно… все три раза?

Я фыркаю, готовая взорваться от раздражения.

— Да неужели? Тебя поразило только это? После всех твоих слов о том, что я вышла замуж, умудрилась родить ему троих детей и прожить столько лет с домашним тираном, тебя удивляют только мои незапланированные беременности?

— Я просто хочу заявить, — она качает головой, обращаясь к родителям. — Официально, я самая благоразумная из ваших детей. — она тычет себе пальцем в грудь. — Я никогда случайно не залетала. — снова указывает на себя и бросает острый взгляд на Кэма. — И никогда ничего не поджигала на заднем дворе. Дело закрыто. Не говорите больше, что я, как средний ребенок, всеми способами пытаюсь добиться вашего внимания.

— Поздравляю, — Кэм протягивает ей руку, но она игнорирует его.

Пока родители все еще пытаются переварить сказанное мной, я с облегчением выдыхаю. В конце концов я удовлетворила их любопытство и ответила на все вопросы, что их беспокоили, так что мне больше ничего объяснять не надо. Верно?

Мама протягивает руку и сжимает мои побелевшие кулаки, лежащие на столе. — Милая, мне очень жаль, что тебе пришлось через все это пройти. Но ты так и не рассказала нам, что происходит между вами сейчас. Что-то изменилось?

— Не знаю, — отвечаю я. — Может быть. За последние несколько дней нам удалось решить некоторые вопросы.

— Все равно это не объясняет твои синяки, — раздается грохочущий голос отца.

Черт возьми! Я резко поворачиваюсь к нему.

— Не надо. Пожалуйста.

— Нет, — Его лицо искажается. — Уж будь так любезна, объяснись. Ты хоть представляешь, через что мы прошли? Мы месяцами строили догадки, что же такое ужасное между вами могло произойти. И поверь мне, с нашим живым воображением мы могли напридумать себе такое…

О, папа! Не думаю, что мне еще когда-либо было стыдно так, как сейчас. Мне и в голову не могло прийти, что своей скрытностью я могу так сильно ранить окружающих, особенно отца. Отца, который так любит и обожает меня. Я понимаю, что всю жизнь бездумно пользовалась этими его чувствами. Ведь осознание, что тебя любят безоговорочно, немного опьяняет, не так ли?

И как я могу открыть ему истинные причины моих синяков?

А с другой стороны, как я могу этого не делать?

— Он не бьет меня, — спокойно уверяю я его, чувствуя себя заезженной пластинкой. С трудом сглотнув, я через силу выдавливаю из себя слова, за которые готова сгореть от стыда. — Просто… иногда мы предпочитаем делать это по жесткому. — и виновато поправляюсь: — Почти всегда.

Теперь тишина, повисшая в комнате, становится звенящей, будто еще чуть-чуть и произойдет взрыв. Я ковыряю облупившийся лак на ногте, старательно избегая взглядов. Думаю, по возвращении домой мне надо сходить на маникюр. Или самой заняться своими ногтями и посвятить тому целый день. Целый чертов день спа. Сейчас это похоже на несбыточную мечту.

— О, черт, — удивленно и весело нарушает молчание Кэмерон.

— По жесткому? — спрашивает мама, явно сбитая с толку.

— Что ты имеешь в виду? — рявкает не менее озадаченный отец.

И, конечно, мой брат, хихикая, считает своим долгом уточнить.

— Секс, папа. Она говорит о сексе.

— О, Боже, — раздается сдавленный писк Мии, и я вижу, как искрятся ее глаза поверх ладошки, которой она судорожно зажимает рот? Другой вопрос, искрятся от шока или смеха? Вероятно, и от того, и от другого. На ее взгляд, это до возмутительности смешно. Мелкая паразитка!

Боже, куда еще хуже? Мне и так приходится несладко, пока я здесь стараюсь сохранить те крохи, что остались от моего достоинства. Почему мне так стыдно, ведь то, что происходит между взрослыми по обоюдному согласию, никого больше не касается. Но я готова сейчас умереть от унижения и ничего не могу с собой поделать.

— У тебя синяки от жесткого секса? — недоуменно спрашивает мама. — С Логаном?

— Нет, мам, — раздраженно отвечаю я. — с Санта-Клаусом. Боже…

— Не смей так разговаривать с мамой, — огрызается папа. — Это просто смешно. Если верить твоим словам, он причиняет тебе боль потому, что ты этого хочешь?

Пока я с горем пополам пытаюсь найти подходящие слова для ответа, Кэм с хохотом вставляет:

— Да, Пейдж. Расскажи-ка нам все подробности. Он тебя связывает? Вы используете игрушки? И какое у тебя стоп-слово?

Я готова убить его на месте. Ярость берет верх, и я напрочь забываю о смущении.

— Мы с Мией знаем, где ты прячешь свою травку.

При этих словах моя сестра оживляется.

— Да, — подтверждает она с усмешкой, — в комоде, в ящике с носками.

— Что? — хором восклицают родители, повернув головы к сыну.

Кэм закатывает глаза, будто пытается облапошить простачков.

— Брось, — говорит он Мие с ухмылкой. — Кого это волнует, когда выясняются грязные подробности о предпочтениях нашей идеальной сестрички?