Чтение онлайн

— Живописно, оригинально, — в полной задумчивости пробормотала я, глядя на причудливые сталактиты и сталагмиты, светящийеся изнутри тусклым магическим светом молочного оттенка.

Вместо эха в ответ раздался звонкий девичий голосочек:

— Это же надо было так вляпаться и бездарно профукать дар богов.

Сидящая на плоском камушке богиня обиженно надула губки, выдержала паузу, потом вдруг весело расхохоталась, а я… я внезапно успокоилась.

— Про какой дар ты говоришь? Истинную пару что ли? Надо признаться, что не сильно-то переживаю из-за подобного пустяка, — я пропустила скозь пальцы спутанные волосы и отряхнула от прилипшего мха одежду, — а вот отсутствие расчёстки меня волнует. У тебя не найдётся?

— Неа.

— Может быть, ты пришла, чтобы я вновь стала твоим сосудом или воплощением? Или как оно там называется?

— Неа, — зазвенел мелодичный голосочек.

— А чего ты тогда здесь делаешь? — пробормотала ошарашенно. — И я почему тут оказалась?

Вместо ответа девочка склонила на бок золотоволосую головку и, покачиваясь всем телом в такт одной ей известной мелодии, принялась сосредоточенно меня изучать.

— В твоём сердце для меня пока нет места. — произнесла она наконец. — Ты здесь, потому что ты в изгнании.

— Как это нет места? Моё сердце свободно и очень даже открыто для любой из богинь. Ты сойдёшь.

Девочка улыбнулась и прыгнула с одного камушка на другой, ловко балансируя руками.

— А зачем мне это? Сама понимаешь, задачу свою ты выполнила, с демоном разобралась, даже немного больше сделала, о вторжениях можно пока не волноваться, — её смех рассыпался хрустальным эхом колокольчиков.

Вот ведь мелкая пакостница. Я, кажется, рассерженно засопела, а она продолжала, как ни в чём не бывало:

— Представляешь, высшего демона с вами выкинуло. Его посчитали чужим. Бездна посчитала демона чужим — удивительно звучит, да? Я ему, кстати, предложила стать императором. Вот ведь будет веселье! — она восторженно округлила и без того огромные глаза.

— В том, что ты могла такое сделать, сомневаться не приходится, но что-то мне не верится, что это верное решение.

— Очень жаль, — вздохнула негодница, — но я считаю его лучшей кандидатурой. Хотя ты права, за ним нужно присматривать и направлять, чем я с удовольствием займусь. Но даже без него у меня много, за кем нужно приглядывать, так что вынуждена попрощаться. Была рада повидаться.

— Как это "попрощаться"? — уточнила машинально. — А помочь? То есть демона, устроившего всю заварушку, ты назначила императором, а меня тут бросаешь?

Несколько секунд девочка не двигалась, изучая меня, пристально, оценивающе, а потом крепко стиснула мои пальцы. Непривычно холодный голос, в котором не чувствовалось ни грамма заботы, прозвучал строго:

— Почему бы и нет?

Богиня замолчала и отстранилась, а когда вновь заговорила, я вздрогнула. Она была любезна, но держалась чудовищно отстранённо:

— Я же предупреждала, что так будет, перед тем, как ты покинула мой мир, помнишь? Да, демону придётся искупить свою вину, и, поверь, он исправит содеянное. Но ты… ты словно чужой человек, который ворвался в мой дом. Впрочем, так оно и есть. Я закрыла свой долг перед тобой, когда разрешила вернуться. Ты слишком эгоистична и самонадеяна. Испачкана грязью и заляпана тьмой.

Она загадочно улыбнулась:

— И всё же мы встретились с тобой. Я тебя вижу, хоть и не чувствую. Лишь догадываюсь о том, что ты испытываешь. Со многими в этих пещерах случаются несчастья, и не все проходят испытание, но есть тот, кто может тебя отсюда вывести. Советую подумать об этом. Удачи.

Как бы помягче сформулировать. От предложения порыскать по пещерам в поисках чешуйчатой задницы, которая в теории должна была меня спасти, я осталась не в восторге. Сама богиня предпочла резво раствориться в воздухе под моим раздражённым взглядом.

— Без магии, оружия, еды и питья?! Имей совесть! — попыталась я возвать к её чувству человеколюбия, покричав в пространство. Однако чувство это у неё, по всей видимости, улетучилось вместе с ней в неизвестном направлении.

Альберта найти, значит, нужно? Мда… Сочувствую. Ему очень некстати вздумалось прятаться по углам от своего будущего семейного счастья.

Вся такая подарочная и жаждущая спасения, бодро пересекла пещеру и направилась в единственный проход, коридор за которым извивался длинным драконьим хвостом, уходя вглубь горы. Пол приобретал все более заметный уклон вниз. Потянуло затхлой сыростью. Стало темнее.

Некоторое время я пробиралась по узкому, петляющему лазу, пригибаясь все ниже, временами едва не становясь на четвереньки, протискиваясь между каменными выступами. После очередного поворота потолок резко ушёл вверх, стены раздались в стороны, и проход стал свободнее.

Вторая пещера, в которой я оказалась, была меньше и мрачнее первой. Мне пришлось перейти вброд ручей, и то, что я первым делом подскользнулась и с размаху шлёпнулась в ледяную воду, настроения не прибавило. Одежда мгновенно промокла, прилипла к телу, с волос стекала холодная вода.

Из множества мелких расселин, расположенных в самых тёмных углах пещеры, в ответ на моё чихание донеслось шипение, шорох и скрип когтей по камню. Спину начали буквально прожигать чужие взгляды — настороженные, испытующие, неприязненные, свирепые. Пристальные. Поэтому когда я, освежённая купанием, выбралась наконец на противоположный берег, то покрепче сжала зубы, выпрямилась и поспешила вперёд, подальше от местных обитателей. Кажется, именно в этот момент я впервые за долгое время испытала сомнения, колебания и чувство собственной незащищённости.

Я шла наугад. Казалось, что прошла целая вечность. Стены сужались и расширялись. Одна пещера сменялась другой. Просторные, сухие и хорошо освещённые и, наоборот, тесные, чёрные, в которых приходилось держаться руками за стены, осторожно нащупывая ногами дорогу, с острыми камнями, которые так и норовили распороть кожу — они образовывали цепь естественных пещер, выкладывая передо мной карту причудливого лабиринта, запомнить который становилось всё сложнее.

Я всё больше тряслась от холода, а замёрзла настолько, что зуб перестал попадать на зуб. Боясь совсем окоченеть и осознавая, что любые остановки в моём положении равносильны смерти, я старалась сохранить надежду выбраться и с упорством продвигалась к цели, но с каждым часом всё больше медлила, теряя силы от давящей головной боли и противного озноба.

В какой-то момент осознала, что торопиться уже не было смысла — мною овладела тоска, отчаяние и лишь желание поскорее забыться, медленная смерть от голода меня пугала ещё больше.

Очень некстати вспомнилось, как Альберт успокаивающе тёрся носом о мой висок, когда я грустила. Интересно, как он там… Наверное, и хорошо, что мы не увидимся. Я боялась представить, чтобы он стоял передо мной — такой знакомый и чужой одновременно, а мне бы пришлось смотреть в его глаза, полные холода и безразличия.