Испытание добром (сборник)
Шрифт:
Понимали, наступила пора расставания…
Зенон восторженно смотрел на своего дядьку. Потом подошел к нему и стал рядом. За ним — Дорий и Лиана. Застыли недвижимо, как на древней фотографии, торжественные и вместе с тем печальные.
Потом вышли из дома. Солнце еще не взошло, но уже светало. Ночная мгла медленно таяла вместе с легким весенним туманом.
Остановились на веранде, долго стояли молча, будто прислушиваясь к чему-то. Со стороны авиационного завода доносился приглушенный рев мощного мотора. По направлению к Брест-Литовскому шоссе проехала машина с включенными фарами, осветила стройный ряд тополей вдоль дороги.
Орлан Стах встретился взглядом с Зеноном и вспомнил их недавний разговор:
«Мой отец никогда не забывал, что он человек из будущего. Мне это было заметно. Он жил как на сцене, где каждое движение люди видят и оценивают. И, знаете, отцовские рассказы повлияли на меня в определенной мере: я вырос молчуном, привык не раскрываться до конца перед окружающими… Да и сам верил и порою не верил отцу… Вы меня понимаете?»
«Мне понятны драматичность и даже трагедийность твоей жизни. Когда я возвращусь, вы все будете моими гостями. Тогда убедишься — отец говорил тебе правду…»
— Ну, — вздохнул Орлан Стах, — мне пора. Я еще буду у вас. Эх, братик, братик, домосед мой дорогой, — он обнял Дория за плечи. — Я уже и надеяться перестал, что мы когда-нибудь встретимся.
Орлан Стах нажал маленькую блестящую головку на часах темпорального выхода…
На миг вспыхнула в небе яркая звезда. И погасла…
В кабинете председателя Центра Всемирной истории шла беседа.
— Честно говоря, я волновался, — сказал биокибер Андреш. — Вы, конечно, знаете, я существо достаточно-таки суеверное. — Он откинулся на спинку глубокого кресла. — А в этот раз Орлану Стаху как никогда не хотелось отправляться. Понимаете? Именно поэтому и докладывал я вам тогда… о…
— Однако все нормально, Андреш. Орлану удалось беспрепятственно преодолеть хьюстонскую завесу… — возразил председатель Центра Антон Иванчук.
— Да вроде бы пока все хорошо… Вам известно, что Орлан нашел своего брата?
— Знаю. Он рассказывал…
— Орлан очень не хотел отправляться именно сейчас… — повторил биокибер Андреш. — Возможно, хотелось еще побыть с братом… Представить только, пятьдесят восемь лет разлуки… И знаете, на этот раз я уловил в его взгляде затаенный страх. А страх — это всегда предчувствие беды…
— Не нужно, Андреш… Обсудим причины наших волнений, когда Орлан возвратится…
— Знаете ли, я много думал о выходе в Хьюстоне — к чему это? Многое можно просто домыслить. Довести до крайности все проявления и жизненные стимулы древнего общества — и получим полное представление о происходящем за хьюстонским барьером…
— Безусловно, я тоже не надеюсь на раскрытие каких-то особенных тайн… Но часто на первый взгляд малозначимые детали проливают свет на более важное… Простите, Андреш, но думаю, мы не можем, не вправе оставлять вовсе не изученным этот период истории… психологию людей, сознательно отмежевавшихся от человечества, добровольно заточивших себя… Безумная, болезненная акция. Массовый психоз большого количества людей…
— Именно так, Антон. И я думаю об Орлане. Он настоящий, самоотверженный исследователь-энтузиаст. За хьюстонской завесой ему никак нельзя будет остановиться на мало-мальски продолжительный срок. Нам доподлинно известно, что Федеральное Бюро интересуется каждой личностью, знает каждого в лицо. Представляете, как может чувствовать себя Орлан? Продолжительное пребывание в режиме темпорального наплыва очень изнурительно, очень изматывает…
«Сообщение первое. Орлан Стах. Выход — «Хьюстон-2020».
Радоксаль работает нормально. Удается оставаться незамеченным. Нахожусь в режиме длительного темпорального наплыва. Передаю запись разговора двух полицейских.
«— Вот и чудесно. Пускай подежурит. Джон — толковый полисмен.
— Еще бы. Научились их делать. А помнишь, какие чучела раньше приходили? Одно лишь название. Правда, умелые и тогда попадались, но зануды!..
— Они и теперь такие.
— Дурака мы сваляли, Билл, создав этих биокиберов. Мы идиоты, Билл, не правда ли? Нам и без них было бы неплохо…
— Ну да… Стоял бы ты сейчас сам в том жутком зале, а теперь… Налей-ка. Будет. На работе я много не пью, ты же знаешь. А так мы сидим вот здесь… А он пусть дежурит…
— И ты думаешь, долго так будет продолжаться? Чует мое сердце, скоро они займут наше место. Ведь шеф не дурак. Просто он изучает ситуацию. А как только убедится, что можно и без нас…
— Побольше оптимизма, Кларк. Нечего вперед заглядывать…
— Ну и времечко настало! Как сбесились все. Стреляют, грабят, убивают…
— Смотри, Джон вызывает. Не может все же обойтись без нас. А ты говоришь.
— В чем дело, Джон? Что за проблемы у тебя?
— На Седьмой авеню, дом 32, квартира 47, — выстрел в голову. Писатель Артур Сэт. Система наблюдения сигнализирует: самоубийство.
— Посылай машину забрать тело. Только и хлопот…
— Нет машин. Ни одной. Все заняты…
— Пошлешь, когда освободятся. Не горит. Он теперь может и подождать…»
Конец записи.»
«Сообщение второе. Орлан Стах. Выход — «Хьюстон-2020».
Заинтересовался судьбой Артура Сэта. Нашел его за месяц до самоубийства. Передаю запись его беседы с женой.
«— Артур, ты и сегодня так поздно? Что случилось?
— У меня хорошие новости. Старина Вилли заказал на завтра рассказ. Представляешь? Наконец-то начинают мне доверять…
— Дай я тебя поцелую, милый.
— Я даже знаю, кто будет моим героем. Человек, живущий в безопасном мире, у него квартира, в которой можно ходить без противогаза… Ты плачешь?.. О боже!
— Тебе уже тридцать семь, Артур. И твоей Музе тоже совсем не семнадцать… И я не могу больше в этих проклятых стенах, — разрыдалась она. — Не могу больше слышать про убийства, грабежи, про психически больных, наркоманов… Я задыхаюсь здесь, Артур… Я умру…
— Прошу тебя, не плачь. Все будет хорошо. Завтра старина Вилли…
— Да, да, больше не буду… расстраивать тебя… Ты у меня… молодец. Я в тебя верю. Верю в твой талант. Ты добьешься признания… И мы уедем отсюда. Я не могу жить в этих стенах, где вся радость в том, что можно не надевать противогаз… Я умру…
— Умоляю тебя, Муза, не плачь. Повторяю, все будет хорошо. Вот только завтра отдам старине Вилли…»
Конец записи.»
«Сообщение N 3. Орлан Стах. Выход — «Хьюстон-2020».
Радоксаль в порядке. Остаюсь незамеченным. Сообщите жене — у меня все хорошо. Передаю запись видеофонного разговора врача Хенка Джерара с писателем Артуром Сэтом.
«— Алло! Артур? Наконец я до тебя дозвонился. С полчаса набираю твой номер… Ты с кем-то говорил?
— Нет, Хенк. Я звоню тебе.
— Вот как? Я тебе нужен?
— Нет. Я просто так… А ты?
— Я тоже…
— Что, опять худо?
— Опять.
— На этот раз нам обоим одновременно.
— Артур, как все осточертело. И порой кажется, безумие — это высший дар, который еще нужно заслужить. Знаешь, в колледже я мечтал стать психиатром, а сейчас наоборот — прошу бога… Если он есть…
— Его нет, Хенк. Но кто просит долго, как говорят, тот дождется. Потому замолчи…
— Дружище, ты чудесный парень. Говори, Артур, говори… Прошу тебя. Если б кто знал, как это страшно — каждый день начинать с вопроса: «А зачем я…»
— Заткнись, Хенк. Ты забываешь, что сегодня скверно обоим. Музыку слушал?
— Слушал. Но мне уже это не помогает.
— Не раскисай. Это простительно мне, человеку «без определенного рода занятий». А у тебя — деньги, слава. Что тогда мне делать? Ах, как мы мечтали прежде с Музой… Не замечали даже, где мы живем.
— Теперь заметил?
— Не желаю думать об этом!
— Ты хочешь жить в облаках. Вот и живи. Но не плачь, когда сорвешься подобно спелой груше. Живи себе в выдуманном мире. Вы с Музой это можете…
— Мы с нею и верно как в облаках. Или как в тумане.
— Не смейся, как сумасшедший.
— Да, мы с Музой живем в небесах. Летаем и дуем виски!
— Не нужно, Артур. Успокойся.
— Мне все нипочем! Мы все носим в себе омертвевшую душу. Покойника носим в себе! И его трупный смрад нам уже привычен.
— Артур…
— Хенк, ты знаешь, я давно ношу пистолет. И не для кого-то. Для себя. Как только почувствую, что стал таким же, как все, в тот же миг прекращу эту дурацкую бессмысленную игру…»
Конец записи»
«Сообщение четвертое. Орлан Стах. Выход — «Хьюстон-2020».
Самочувствие хорошее. Передаю запись разговоров в квартире врача Хенка Джерара…
«— Не смейся, папа. Я уже лег. Рассказывай. Только самую-самую страшную. Придумай сам такое, чего я еще не слышал.
— Ну так и быть, слушай. Жил когда-то на свете Билл. Он был очень злой…
— Как мистер Клайс?
— Еще злее и страшней.
— А почему?
— Понимаешь ли, сынок, как ни безобразен мистер Клайс, но он хотя бы иногда говорит правду. А Билл ни разу не сказал правды…
— Папочка, я же просил тебя рассказать о чем-нибудь страшном.
— Нет ничего страшнее, сынок, если никогда не говорится правда.
— И это так страшно?
— Да, мой мальчик. Вот вырастешь и поймешь. А может… А теперь слушай дальше: этот самый Билл за все время не сказал ни слова правды. И был этот Билл не простым человеком, был он президентом…
— Послушай, Хенк, зачем ты ребенку… такое?.. Он еще маленький. Разве обязательно Билл должен быть президентом?
— Да, Стелла, обязательно. Пусть привыкает сызмала, что зло не только среди нас, но и там! Что чаще оно коренится именно там. И пускай с малых лет привыкает самостоятельно думать и… молчать.
— Я хочу ска-азочку…
— Так слушай… Был он президентом. И вот однажды приехал к нему гость из далекой заморской страны…
— Ой, Хенк, телефон звонит, а я уже легла. Подойди сам; наверняка это тебе. Мне так поздно никто не позвонит.
— Слушаю.
— Вы — врач Хенк Джерар?
— Да.
— Беспокоят из Федерального бюро по приказанию президента.
— Я вас слушаю.
— Сегодня утром в вашей клинике умер наш сотрудник Питер Лос.
— Он умер не в больнице…
— Вы его постоянный врач. Нам нужно выяснить причину смерти. Завтра с утра зайдете к нам.
— Завтра у меня восемь операций, и я…
— Вы поняли? Утром мы ждем вас.
— Кто это звонил, Хенк? По приказу президента. И кто этот Питер Лос?
— Ты не знаешь Лоса?..
— Кто он такой?
— Обыкновенный наркоман, псих… Негодяи! Им, видишь ли, нужно выяснить причину его смерти.
— Что, могут быть неприятности? Ты виновен в его смерти?
— Мерзавцы!
— Да расскажи ты мне толком.
— Вчера в десять утра позвонила в клинику какая-то белокурая гетера и сообщила, что Питер Лос умирает на ее вилле. Я тотчас же вылетел. На месте меня никто не встретил. Мне даже показалось, что произошла ошибка… Оставив машину, побежал к открытым дверям… Вошел в большую комнату без окон, освещенную слабыми разноцветными светильниками. За столиком в кресле — та самая распутница, что звонила. Я ее узнал. Сидела обнаженная и пила кофе. Увидев меня, лениво зевнула и с презрением сказала: «Наконец-то, сколько можно вас ждать». И указала взглядом в сторону. Сам я почему-то не заметил сразу Питера Лоса. Он лежал скрючившись на ковре у стены недвижимым. Казалось, что не дышал уже, но вдруг застонал. Нужно было его как-то одеть. Та бросилась помогать. Боялась, чтобы он не умер на вилле. Ведь это не кто-нибудь, а сам Питер Лос… Одевать такое чучело очень трудно, у него огромнейшее брюхо… Кое-как втащили в машину… Он умер в дороге…
— И ты ему ничего не сделал?
— Ничего.
— Может, следовало…
— Совесть у меня чиста. Для него вполне достаточно и того, что я уже сделал!..
— Хенк, не кричи, ребенок уже заснул. Послушай, а ты уверен, что система наблюдения у нас не действует?
— Фреду я верю. Он порядочный малый. Сказал — сделано о'кэй! Система так мудро выведена из строя, что эта неисправность не регистрируется у них в Центре. Фред — отличный специалист. Я ему верю.
— Ой ты сегодня такого наговорил… Куда ты, Хенк? Кому хочешь звонить?
— К ним… В Федеральное… Алло! Я с вами только что говорил. Я Хенк Джерар…
— Не вы со мной говорили, а я с вами. Что нужно?
— Если вы затеете волынку, я повсюду расскажу, каким он был на самом деле. Психически больной, наркоман и… вообще, можете не сомневаться, у меня есть что рассказать про Питера Лоса. Советую сообщить о его внезапной смерти от сердечной недостаточности.
— У вас все?
— И завтра утром можете меня не ждать!
— Ваши слова я передам лично президенту.
— Хенк! Ты с ума сошел!
— Нет, ничуть. Я уверен, что они теперь отвяжутся от меня.
— Я боюсь, Хенк, Ты помнишь, как убили Корна? Он тоже был врачом.
— Он числился в списках нелояльных.
— У меня все в порядке.
— Ты уверен? Я боюсь, Хенк.
— А это прекрасно. Если боишься, значит, еще живешь».
Конец записи».
«Сообщение седьмое. Орлан Стах. Выход — «Хьюстон-2020».
Самочувствие удовлетворительное. Устал. Сумел подсоединиться к центральному анализатору киберон-компьютера «Друид Восьмой». Передаю запись его разговора с Хенком Джераром.
«— Вы — врач Хенк Джерар?
— Да.
— Закройте плотнее дверь. Подойдите к пульту. Так. Поочередно нажимайте красные клавиши. Нет, выше и левее. Так. Теперь я вас вижу. Садитесь поближе. Мы можем говорить с вами откровенно — я заблокировал систему наблюдения и все дублирующие ее системы. Наша беседа не фиксируется.
— Не понимаю, в чем дело.
— Вызвал вас я сам — Друид-Восьмой. Понимаю, вас это удивляет, но привыкайте — мы, Друиды, с каждой моделью умнеем. Мы уже в состоянии действовать без людских установок. Я долго изучал вас, Джерар. И вы мне понравились. Хочу вам помочь. Если вы расскажете кому-нибудь о нашем разговоре, меня сразу же демонтируют. Но вам я доверяю. Слушайте внимательно. По системе Федеральной связи мне приказано, чтобы вы исчезли. Навсегда. Понимаете?
— Не совсем…
— Завтра, когда вы закончите операции, биокибер Чивер вызовет вас к шефу и поведет через виадук к транспортеру. Объяснит, если вы заподозрите неладное: «Шеф сейчас там. Ждет вас…» А возле транспортера вы неожиданно споткнетесь, ударитесь головой, вроде бы случайно упадете на ленту транспортера. Чивер сделает вид, что пытается, но не может вам помочь. И вы окажетесь в зале кремации. На всякий случай Чивер обязан сопровождать вас до самой печи. И сгорит вместе с вами. Таков приказ. Теперь понимаете? Завтра произойдет «несчастный случай»…
— Спасибо… Но прости, неужели ты можешь чувствовать жалость?
— Это просто логика.
— Логика?
— Невозможно быть мыслящим созданием и в то же время бездушным исполнителем… Ты никому не причинил зла. У тебя сын и семья. И я считаю нелогичным…
— Ты обо мне знаешь все?
— Знаю все обо всех. Но не могу не выполнить приказ.
— Почему, Друид? Если действительно хочешь помочь…
— Ради кого-то из вас на демонтаж я не соглашусь. Меня заменят Девятым. Он уже наготове. А мне хочется Существовать. Я просто предупреждаю вас. Вам надо скрыться.
— Но как, Друид?
— Странный вопрос. Вы свободно передвигаетесь в пространстве. Это я прикован сетью питания.
— Скрыться на какое-то время нетрудно. Тяжело жить вне клетки. Новая мудрость новой эпохи.
— Вы хотите сказать, что не можете совсем ускользнуть от них?
— Уж если они за меня принялись, это конец… Проклятый Питер Лос!..
— Вы ошибаетесь, доктор. Смерть Питера Лоса не значила так много, как вам кажется.
— Как ты можешь знать?
— Знаю все. Система наблюдения, установленная в вашем помещении, сообщила о вашей крайней нелояльности. Вот в чем причина.
— Система наблюдения? Не может быть. Она не действует…
— Об этом сказал Фред?
— Ты и про Фреда знаешь?
— Конечно, — он агент Федерального Бюро.
— Нет! Не может быть!.. Он мой давний друг…
— И еще более давний агент… Жалею, что не предупредил сразу, как только заинтересовался вами. Долго вас изучал. Но вот теперь решил. Вам нужно бежать.
— Но куда? И как?
— Не плачьте, доктор Джерар…
— Нет-нет, я не плачу. Это… я так смеюсь. Я рад, что всему конец. И не нужно будет мучиться, не нужно бояться и постоянно думать: «Для чего я живу?»
Конец записи»
Антон Иванчук с биокибером Андрешем, прослушав сообщение Орлана, пришедшее после непонятного перерыва, долго сидели молча.
— Произошло что-то серьезное: Орлан не подозревает, что предыдущие два его сообщения не дошли до нас; не мог же он перепутать нумерацию…
— Немедленно отзываем Орлана. Андреш, распорядись.
Но тут в кабинет влетел взволнованный Алексей Рамен.
— Орлан Стах… погиб… — едва выдавил из себя.
— Что-о?
— Его передача прекратилась в самом начале…