Испытание добром (сборник)
Шрифт:
«До окончательного изготовления и налаживания системы нейтрализации К-лептического излучения каждому биокиберу постоянно контролировать деятельность людей, которые очень подвержены воздействию этого фактора, и стараться вообще отстранить людей от работы в местах наибольшего излучения».
— Ты свободен, Дасий, сколько раз тебе повторять.
— Что случилось, Арлен? Ты бледен… Почему ты пришел сегодня, и почему в таком состоянии?
Арлен медленно разделся, бросив плащ прямо на пол, там где стоял, поверх него швырнул шляпу. Затем подошел к столу, к Дасию.
— Ты свободен, — повторил угрюмо.
— Я никуда не уйду, Арлен. Ответь мне — что случилось? — спросил кибер как можно мягче.
— Ничего… Я хочу вернуть тебе долг. Помнишь, ты работал за меня… Все нормально… — процедил сквозь зубы Арлен и уселся за стол. — Я буду работать сегодня, — опустил голову и долго сидел неподвижно.
Дасий смотрел на него с сочувствием, не зная, чем помочь.
Завира вдруг поднялся и начал, нервничая, ходить по залу. Остановился около прозрачной колонны сублиматора и с неизъяснимым отчаянием следил за золотящимся туманом реакции в толще прозрачного пластикона. Внезапно, словно обезумев, ударил изо всех сил по колонне сублиматора, закричав: «Нужно вернуть солнце!»
Дасий испугался. Предостережение Рага оправдывалось. Нужно что-то предпринимать. Но что?
Арлен еще дважды ударил по колонне кулаком.
И вдруг метнулся к центральному пульту, начал бессмысленно нажимать клавиши. Дасий подбежал к нему, но Арлен оттолкнул его так, что тот упал.
— Что ты делаешь? — закричал биокибер, вставая. — Ты поднимаешь температуру бульера!
— Так нужно! Нужно! Она хочет солнца! Так нужно, Дасий! Все в порядке!
Биокибер медленно подходил к Арлену, но тот, не глядя на него, закричал:
— Не подходи! Стой! Так нужно! Так хочет Мария! Она не может ждать до завтра!
— Какая Мария? Чего она хочет? — спрашивал Дасий, чтобы выиграть время, отвлечь Завиру и прикинуть, что можно сделать. Включить аварийную систему? Да… Это самое рациональное.
— Не двигайся! — закричал Арлен и как барс бросился на Дасия.
Тот увернулся, и Завира неуклюже, всем телом рухнул на пол, но тут же вскочил, ожидая нападения. Дасий же, не глядя на него, подбежал к центральному пульту, рука легла на красную клавишу… Но… Арлен сбил Дасия с ног, и они покатились по полу в безумной, жестокой борьбе… Температура в бульере быстро нарастала.
Сигнал тревоги сработал автоматически. Надрывно завывали сирены и истерично мигали красные сигнальные лампы во всех коридорах «Юлиоры»… Дасий уже слышал топот бегущих людей и биокиберов, спешивших в реакторный зал… Но никто из них не успел заметить, что Арлен заблокировал системы автоматической коррекции…
«Трагедия Белоозера состояла в том, что продолжительное время никто не смог заподозрить опасности. Будто просто шел дождь. Люди постепенно теряли частицу внутренней энергии, преодолевая однообразие существования, не понимая истинной причины своего нервного напряжения. Старались отдаваться полностью работе, принимали совсем нереальные решения, для восстановления микроклимата города, но коварное излучение лишало их действия целесообразности, а все стремления и порывы делало болезненными.
Так случилось, что я прилетел в Белоозеро как раз в тот день, когда над городом засияло солнце. Я вышел из салона рейсового триангуляра, и геликотрем десятого маршрута доставил меня в центр города. Для меня солнечный день не был диковинкой. Но если бы вы могли видеть, сколько радости выражали буквально все лица белоозерцев! Они шагали по улицам с улыбкой. Улыбки не сходили с лиц, улыбающийся город! К людям вновь возвращалось желание жить и трудиться с радостью, трезво мыслить и побеждать. Не работало большинство белоозерских комбинатов. Отменены многие маршруты городского транспорта. Но белоозерцы шли, как один, улыбающиеся, радостные.
Над городом сияло СОЛНЦЕ!
ОРЛАН СТАХ [8]
Улица протянулась до самого горизонта, и Орлан Стах не спеша шел по ней, не имея никакой определенной цели. Почти у самого леса, где дорога поворачивала вправо, один из коттеджей чем-то привлек его внимание. Сначала ему показалось, что коттедж этот просто непохож на другие. И только потом, озаренный далекими воспоминаниями, понял — перед ним… его собственный дом, точнее, дом его родителей. Остановился. Небольшой коттедж походил на приземистый гриб на толстой ножке. Оранжевая шляпка крыши раскрашена серебристыми звездами. Маленький сад в лучах заходящего солнца. Яблони, посаженные отцом, уже постарели…
8
Орлан Стах; Орлан (1980)
Перейдя дорогу, остановился у невысокого забора. Тут же распахнулись двери коттеджа, и через порог шагнул сухопарый пожилой мужчина. Орлан даже испугался, так он был похож на покойного отца — густая серебристая борода и такие же седые, взъерошенные волосы. Мужчина торопливо оглянулся по сторонам… И вдруг их взгляды встретились… Горячая волна растеклась по телу, запульсировала в висках Орлана. Сухопарый человек в вышитой сорочке быстро шел навстречу ему по тропинке мимо белых яблонь.
Вот он уже у забора. Вот совсем рядом…
— Орлан… — тихо, пересохшими от волнения губами произнес тот. — Я все время надеялся, что ты придешь, чувствовал — еще увижу тебя, ждал этот день.
— Дорий?!
— Да, Орлан, это я. Как ты нашел меня? — И, не дождавшись ответа, беззвучно заплакал. — Пойдем…
Они направились по узкой дорожке к дому.
— Как ты нашел меня? — повторил, не оглядываясь, Дорий.
Ветка цветущей яблони коснулась щеки Орлана, и он остановился:
— Честно говоря, я тебя не искал.
— Значит, случайно?
— Да.
Дорий нервно засмеялся, сотрясаясь всем телом, словно опять заплакал.
— Узнаешь наш дом? Я сделал его похожим на отцовский… И яблони посадил точно так же. Очень похоже, ведь правда?
Поднялись по ступеням к двери.
— Смотрю на тебя, Орлан, и вижу, как я постарел. Но, сам знаешь, в этом времени старятся быстрее. — Дорий, как бы извиняясь, смущенно улыбнулся.
Вошли в большую округлую гостиную без окон, с мягким желтым освещением. Светился весь потолок, как и в доме их отца. Посредине — овальный стол, застеленный белой, вышитой золотом, скатертью. На слегка вогнутых стенах много картин. Из соседней комнаты послышался приглушенный голос:
— Тебе показалось, не правда ли, Дорий? — В гостиную медленно вошла худощавая старушка в длинной широкой юбке, босая, в голубой блузке. Смущенно поздоровалась: — Добрый вечер… — и вдруг по-старчески и тихонько заплакала, как и Дорий только что. — Неужели мы снова встретились, Орлан? — Она сквозь слезы усмехнулась, и Орлан узнал улыбку юной Лианы… Той, которую он впервые увидел пятьдесят восемь лет назад.
Братья долго стояли, обняв друг друга.
— Рассказывай, Орлан… А то у меня дыхание перехватило и все мысли выветрились… Кто бы мог подумать, что мы еще увидимся. Ты представляешь, Лиана, он нашел нас случайно!
— Да, я вышел в вашем времени наугад. Собственно, не совсем, но мог бы выйти и десятилетием раньше или позже. Я писатель. Изучаю это время… Хочу написать книгу. Однажды вышел в сорок втором. Ко всему, казалось, был готов. Но разве предусмотришь все? Попал прямо под бомбежку… Под Тулой. Зимой. Оглушило. Долго лежал в снегу. А когда опомнился — мимо бежали люди, стреляли…
— Под Тулой? Я тоже в то время был там… Мы наступали… Ты, очевидно, выходил в другом цикле. А может, и я пробежал мимо тебя… Нет, не случайно ты выходил в сорок втором. Не случайно пишешь книгу об этом периоде. И совсем не случайно я построил дом, похожий на отцовский. Ты увидел его и остановился. Мы должны были встретиться… А отец жив, Орлан? — Дорий спросил с опаской, чуть слышно.