Чтение онлайн

Одиночество, горе, сочувствие друг другу, привело их к этому краю. Долго никто из них не произносил ни слова.

Наконец, Акейна прошептала:

– Теперь твоя очередь.

– Что?

– Рассказать о своем отце.

– Я не люблю говорить о моем отце.

Люк с удивлением почувствовал, что сказал это чисто механически, по привычке.

Акейна сочувственно улыбнулась.

– Я понимаю. Мне тоже трудно было сделать это.

– В любом случае, я не много могу о нем рассказать. Я знаю о нем немногим больше, чем знает каждый. А то, что я хотел бы о нем знать, не знает никто. Я просто не помню моего отца, мою мать или мою сестру в детстве. Помню только, как я жил на Татуине.

Акейна кивнула.

– Ты не думаешь, что эти воспоминания могут быть блокированы?

– Блокированы? Почему?

– Чтобы защитить тебя. Или Лейю. Или Нэйширу.

Люк встряхнул головой.

– Если бы воспоминания Лейи были блокированы, я почувствовал бы это.

– Но ты не можешь почувствовать, если твои собственные воспоминания блокированы. Если хочешь, я могу:

Люк спросил:

– Но сейчас эти воспоминания не представляют для меня опасности, не так ли? Нет, я думаю, есть более простое объяснение. Мы были слишком маленькими. Воспоминания Лейи, возможно, даже не являются реальными. Вероятно, это ее попытка заполнить пустое пространство памяти, о котором ты говорила. Воображаемые воспоминания могут быть очень похожи на реальные.

Акейна вздохнула.

– И даже такие нереальные воспоминания бывают очень важны для человека. Люк, когда ты начал осознавать, что в твоей памяти есть пустое пространство?

Люк нахмурился.

– Я не знаю точно. Позже, чем Лейя. Мои дядя и тетя ничего не говорили о моем отце, и, тем более, о матери.

– Возможно, они тоже хотели защитить тебя.

– Возможно. Но я всегда чувствовал, что мой дядя не одобрял моих родителей, и был недоволен тем, что ему пришлось меня воспитывать. Моя тетя, наоборот, всегда хотела детей. Я не знаю, почему у них не было своих детей.

– Вероятно, твой дядя не хотел детей.

Люк пожал плечами.

– Может быть. Но моя тетя никогда не жаловалась.

– Самопожертвование: Ради мира в семье.

Люк кивнул.

– Да, Оуэн был трудным человеком. Когда я представляю его себе, он всегда выглядит раздраженным.

Акейна сказала:

– Мне знаком такой тип людей. Была ли твоя тетя счастлива с ним?

– Не знаю. Мне кажется, она заслуживала лучшей жизни. И лучшей смерти: Мне труднее простить моего отца за то, что он сделал с ними, чем за какие-то другие его преступления.

– Труднее простить или труднее понять?

Люк печально улыбнулся.

– И то и другое. Но я знаю, как соблазнительно бывает заставить кого-то подчиняться твоей воле. Власть исполнять все желания, которые мы несем в себе: Я всегда сопротивляюсь желанию позволить себе такое.

– Как ты можешь этому противостоять?

– У меня есть пример Йоды. Он вел очень простую жизнь и хотел очень мало. Мой отец пошел другим путем: Желание взять власть, навязать свою волю всей Вселенной: Я пытаюсь не позволить ему быть примером для меня.

Акейна сказала:

– Власть всего лишь иллюзия. Вселенная подчиняет нас своим целям, а мы не можем подчинить ее своим.

Люк кивнул.

– Возможно, это так. Но когда кто-то пытается подчинить Вселенную, это ведет к страданиям и бессмысленной смерти многих. Джедаи для того и существуют, чтобы этого не было, Акейна. Чтобы нейтрализовать власть и волю тех, кто хочет быть тираном.

– Этому тебя учили, или ты учишь этому своих учеников?

– И то и другое. Это был один из первых принципов Академии Ку'унтор, и это важнейший принцип Академии Йавина.

– Что же обязывает джедая к этому?

Люк сказал:

– Потому, что это необходимо. Тот, кто может действовать, должен действовать.

Акейна покачала головой.

– Легче поверить тебе, чем многим джедаям, отклонившимся от высокого пути. Ведь и тебе приходилось терять учеников?

– Да. Я едва не потерял сам себя.

– Этот соблазн всегда бывает так силен?

Люк встряхнул головой.

– Я не знаю. Может быть, всему виной какие-то недостатки в кандидатах или в обучении: Или так и должно быть. Темная сторона очень привлекательна – и очень сильна. Я сражался с Вейдером, но ни разу не победил его. Хэн спас меня на Йавине, Ландо на Беспине, а на Звезде Смерти меня спас: Энакин. Единственная победа, которую я одержал – мой отказ присоединиться к Вейдеру.

Люк посмотрел на голографическое изображение галактики.

– Нет, я одержал победу еще один раз – смог простить его:

Адъютант вице-короля Эри Паалле проводил верховного советника Дарра Байлла в Сад Крови, где их уже ждали Найл Спаар и Тал Фраан.

Дарр Байлл преклонил колено перед вице-королем и принял поклон от Тала Фраана.

– Благословенный, я рад был слышать, что ваш инкубатор со славой подтверждает вашу силу.

Найл Спаар улыбнулся.

– Пятнадцать маранас, все полные и здоровые. Их запах такой опьяняющий: Надо будет кастрировать слуг, работающих в инкубаторе, чтобы они не отвлекались из-за него от работы.

– Ваша кровь всегда была сильной, вице-король, поэтому Кай и избрала вас, но сейчас она сильнее, чем когда-либо.

– Мне хотелось бы слышать от старых друзей больше правды и меньше лести, Дарр. Уже не так много осталось тех, кто помнит славу Дня Возмездия. Как там мой флагман?

Дарр Байлл сказал:

– "Гордость Йеветы" готова к бою. Камеры для заложников оборудованы, и заложники погружены. Мы ждем с нетерпением, когда сможем еще раз сразиться с осквернителями. Есть ли какие-то новости от Джайпа Туурра с Презы, вице-король?

– Да, поэтому я и вызвал вас. Осквернители не собираются отступать. Принцесса продолжает угрожать нам. За последние три дня к их флоту подошли значительные подкрепления.

Дарр Байлл сказал:

– Я был удивлен тем, что они ценят жизни существ своей расы меньше, чем жизни другой расы на Презе. Может быть, мы держим в плену не того, кого предполагаем? Не мог ли Тиг Перамис предать нас и войти в союз с принцессой?

Найл Спаар ответил:

– Нет, Хэн Соло муж и консорт принцессы, а такие отношения многое значат у неверных.

Тал Фраан вмешался:

– Может быть, она не знает, что мы его захватили, и что ее действия ставят его в угрожающее положение? Возможно, пришло время показать им наших заложников?

Найл Спаар сделал жест, означавший, что предложение было преждевременным.

– Расскажите, что вы узнали, изучая пленных?

Тал Фраан сказал:

– Они испытывают отвращение к крови, даже к своей собственной слабой крови. Кроме того, они подтвердили подозрения, которые у меня уже были.