Чтение онлайн

— Заходите, — безопасник с силой дёрнул на себя обшитую фанерой дверь. — Давайте-давайте, простынете ещё…

Ира послушно переступила высокий порожек. Её отвели в тесный кабинетик, где обитала полная светловолосая женщина с лейтенантскими погонами на форменной рубашке. При виде непрошенной гостьи она округлила жирно обведённые чёрным глаза и принялась выбираться из-за стола.

— Вот, Тамар, принимай, — неловко хохотнул один из конвоиров. — Велено в Москву переправить.

— Так электрички ж не ходят ещё, — растерянно заметила женщина и бросила взгляд на настенные часы. Стрелки показывали пятый час утра.

— Ну, там уж сама смотри, — махнул рукой безопасник. — Пойдём мы, смену сдавать надо.

— Ох ты ж, — Тамара, как её по отчеству, щёлкнула кнопкой на электрическом чайнике и подвинула к Ире свой стул. — Вы садитесь, садитесь… Замёрзли небось? На улице холодюка собачья, мужики разве ж поймут…

— Спасибо.

Не хотелось её обижать. Ира уселась на краешек неудобного стула, зачем-то взяла в руки пустую пока чашку, из которой свисал картонный ярлычок чайного пакетика. Урчал нутром брошенный без присмотра компьютер, сердито клокотал чайник, лейтенантша что-то безостановочно говорила. Ира кивала невпопад. Да, жаль, что первая электричка только через два часа. Да, билеты надо сохранить и потом передать в канцелярию для возмещения. Да, на вокзале следует взять такси… Чай оказался слишком крепким и совсем не сладким. Ире было всё равно.

— Слушайте, ну вы ж замёрзнете, — попеняла ей сердобольная Тамара. — Давайте я вам запасную форму дам, а? Вы потом мне почтой вернёте, прям сюда, в наш пункт. Я вам телефончик оставлю…

Телефон. Надо позвонить. Бабушке, Оле. Маме с папой. Она почти месяц мечтала прижать к уху трубку, услышать сквозь мембрану знакомые голоса.

— Можно я позвоню? — Ира кивком указала на стоявший на столе аппарат. — Родственникам. Скажу, что всё в порядке.

Тамара на миг замялась.

— Вы знаете, это ж служебный. Возьмите вот мой лучше.

— Мне в другую область.

— А ничего, сейчас недорого, — женщина беззаботно отмахнулась и сунула Ире в руки потрёпанный пожилой мобильник. — Вы звоните пока, а я до раздевалки добегу, ага?

Ира уставилась на незнакомый экран. Она помнила наизусть три номера — свой и родительские. Но её телефон остался в Ягодном; может быть, бабушка разберётся, как ответить на звонок… В динамике потянулись долгие равнодушные гудки.

— Алло! Алло! — встревоженно заохала в трубку бабушка. Ира выругала себя за бестолковость: додумалась звонить ни свет ни заря с неизвестного номера! — Кто это? Алло! Говорите!

— Ба, это я, — через силу выдавила Ира. — Со мной всё в порядке. Извини, что разбудила…

Бабушка обрадованно ахнула.

— Иринушка! Где ты? Тебе, может, помощь нужна?

— Нет, ба, ничего не нужно. Я к десяти дома буду уже. Потом… может… как-нибудь за вещами заеду…

— Внученька, что с тобой? — спросила бабушка ласково и тревожно.

— Всё хорошо, ба, — стараясь совладать с голосом, отозвалась Ира. — Я жива-здорова. Извини, что заставила волноваться…

Она мельком глянула в угол чужого монитора. Четвёртое июля. Здесь прошла всего лишь неделя. За это время, наверное, никто и почесаться не успел…

— Вы… вы маме не говорили? — осторожно спросила Ира. — Ну… что меня нет…

— Не говорили, Иринушка, — вздохнула бабушка. — Решили — зачем волновать…

Она лукавила. Были ещё причины, наверняка связанные с чьими-нибудь распоряжениями. Иначе бабушка непременно привлекла бы к делу дочь с её московскими знакомствами… Что ж, как бы то ни было, мама ничего не знает и спокойно досматривает десятый сон. Вот и прекрасно. Вот и хорошо…

— Ну всё, ба, а то я с чужого звоню, — наигранно весело сказала Ира. — Оле передавай привет.

— Конечно, внученька, конечно. Ты держись, духом не падай…

Телефон коротко пискнул и замолк. В навалившейся тишине стрелки часов щёлкали оглушительно и безжалостно. В крохотной комнатушке провинциального участкового пункта магбезопасности уютно горела жёлтым светом потолочная лампа, за окном понемногу оживал незнакомый городок. Вернулась лейтенантша с ворохом казённой одежды; пришлось примерять слишком большие в талии штаны, снимать с куртки Тамарины нашивки и знаки отличия, рассыпаться в неискренних благодарностях. Из блёклого отражения в оконном стекле на Иру взглянула безмерно уставшая благообразная дачница, может быть, с полицейским прошлым, но абсолютно точно никак не связанная ни с какими страшными тайнами.

Всё осталось позади.

— В сто двенадцатую. У тебя пятнадцать минут.

Мишка недоумённо воззрился на погасший экран телефона. Ещё даже не успел сработать будильник. До начала рабочего дня три часа, какая, к чертям, сто двенадцатая? До Управы ехать по пробкам леший знает сколько… Старов сполз с дивана и выругал себя за тугодумство. Маг он, в конце концов, или где?

В спешке он всё-таки промахнулся и вместо коридора безопасников очутился в тёмном вестибюле. На ходу приглаживая волосы, расчесать которые времени уже не было, Мишка бегом рванул к сто двенадцатой и едва не налетел на шефа, торопливо шагающего по коридору в том же направлении. Верховский, в отличие от встрёпанного подчинённого, выглядел идеально, от лаково блестящих ботинок до зажима на галстуке.

— Доброе утро, — мрачно сказал начальник, неодобрительно оглядывая Мишку. — Заправь рубашку, будь добр.

Старов, воровато оглядевшись, последовал совету.

— Что опять случилось?

— Евгений Валерьевич пообещал содержательный разговор, — туманно отозвался шеф и сверился с часами. — Я думаю, он уже там. Пойдём, нехорошо заставлять людей ждать.

Викентьев действительно обретался на том же месте, что и вчера, в компании того же нервного протоколиста. Выглядел он бодрым и довольным, хоть и заметно взволнованным. Безопасник поднялся навстречу Верховскому, сердечно пожал протянутую начальником руку, затем крепко встряхнул и Мишкину ладонь.

— Александр Михайлович, Миша, добрый день, — Викентьев вежливо сверкнул зубами. — Похоже, мы сегодня весь день проведём бок о бок.

— Надеюсь, что нет. У меня ещё есть несколько важных дел, — холодно улыбнулся Верховский. — Небольшую вводную, будьте любезны.

— Я, честно говоря, хотел вас попросить о том же самом, — Викентьев нехорошо сощурился. — Сегодня трудный день, не будем терять времени. Дайте сигнал.

Протоколист подскочил на месте, точно ужаленный, схватился за рацию и буркнул что-то командное. Мишка выдвинул из-под стола ближайший стул и уселся подальше от Викентьева. За последние дни безопасник ему осточертел.

— Александр Михайлович, заметьте, пожалуйста, что я действую строго в рамках закона, — зачем-то сказал Викентьев.

— Как и всегда, Евгений Валерьевич.

Электрозамки зажужжали, выпуская из захвата тяжёлую дверь, и Мишке показалось, что он не вполне продрал глаза в ранний утренний час. Зарецкий по-хозяйски шагнул в комнату, не дожидаясь понуканий, сам уселся напротив Викентьева, положил руки на стол. Серебро наручников издевательски сверкнуло в холодном свете люминесцентных ламп. Безопасник завёл протокольную шарманку; двое конвоиров в полном боевом облачении замерли по обе стороны от двери. Мишка, как дурак, изумлённо пялился на коллегу. Ярослав выглядел осунувшимся и каким-то запущенным: всегда аккуратная бородка превратилась в сплошную тёмную поросль, лицо казалось обветренным, как после долгого и трудного похода. Неизменным остался бесстрастный взгляд и изрядно подбешивающее Викентьева спокойствие.