Чтение онлайн

— Нас невозможно сбить с пути, — ворчливо прокомментировал Зарецкий. — Может, наверх, отдыхать?

— Да в порядке я! — огрызнулся Макс, скорее на себя, чем на старшего. — Фиг знает, не пил же ничего сегодня…

— А что ты должен был пить? — быстро спросил Ярик, и Макс запоздало прикусил язык. Хотел же молчать!

— Ну, в прошлый раз было дело — затупил чуток, — неохотно признался он. Зарецкий — не Старов, пинка-то выдаст, но языком трепать почём зря не станет. Может, даже что-то дельное присоветует. — Угостили чайком, блин… Я сдуру хлебнул и поехал потом агитировать всех подряд вступать в «Восход». Иринке спасибо, выручила.

— Она-то здесь при чём? — тут же вскинулся Зарецкий.

— А я к ней попёрся с какого-то фига, — Макс осторожно перешагнул торчащую над гравием шпалу. — Наверное, решил, что её проще всех будет уговорить. Но она просекла, что со мной что-то не то, противоядие сварганила. Золото, а не секретарь, — с довольной ухмылкой прибавил он.

— Ага, как же, — фыркнул Ярик. — Ты там поосторожнее с симпатиями.

— Почему?

— Потому что девочка шустрая не в меру, — Зарецкий поморщился то ли от неприязни, то ли от яркого света с платформы. — Сначала мне Викентьев всё совещание намекает, что в курсе относительно Андрюхиной заявки научникам, а потом я возвращаюсь в кабинет — и пожалуйста, роется твоё золото на моём столе! Жаль, спугнул не вовремя, надо было подождать, пока за важные бумаги схватится…

— Да не может быть, — не слишком уверенно вступился за Иру Макс. — Небось путаница какая-то…

— Ага, а про свою заявку Андрей сам всё растрепал, — ядовито подсказал Ярик. — Зачем морочился с особой формой — непонятно, отправил бы сразу без грифа…

— Андрюха свои бумаги вообще из рук не выпускал, — возразил Макс. — Что ты, не знаешь его, что ли? Он после Костикова нагоняя из-за стола не вставал, пока по три раза не перепроверил, а потом сам всё отнёс научникам. Если кто и крысит, так у них, а не у нас.

Зарецкий недоверчиво хмыкнул, но промолчал. Снова начался тоннель, и можно было перестать щуриться. Вроде бы и прошли-то всего пару километров, а ноги уже начинают гудеть. Правда, как-то глупо жаловаться на это человеку, который из упрямства хоть на последнем издыхании полезет чистить рыло какому-нибудь упырю.

— Чего ты паришься-то со своими подозрениями? — примирительно спросил Макс. — Дёрни безопасников, пусть они мучаются.

— Нет, — отрезал Зарецкий. — Разберусь сам.

— И что ты сделаешь? Нажалуешься Верховскому?

— Поймаю с поличным, — зло сказал Ярик.

— А если не поймаешь?

— Значит, не с чем ловить.

Макс вздохнул и заговорил о подземной нежити. Ночь выдалась спокойной до разочарования; позади осталась ещё одна станция, а в тоннелях так и царил образцовый порядок. Ярик лениво отвечал на вопросы, периодически тыкая Макса носом в недостаток знаний; окружающий мир не слишком его волновал, пока на очередной развилке ему не взбрело в голову остановиться. Некрасов напрягся и в ожидании проверки завертел головой.

— Есть мысли? — тихо осведомился Зарецкий.

— Да, — покладисто отозвался Макс и ткнул пальцем в сторону одного из отходящих от развилки путей. — Вон там контактного рельса нет, а обычные — есть.

— Ага. Мы туда не пойдём.

— Потому что нельзя?

— Потому что там есть кому за нежитью следить, — хмыкнул Зарецкий. — На основной тоннель смотри. Вернее, слушай.

Макс послушно навострил уши. Ничего особенного, только подвывает гуляющий по тоннелю сквозняк и где-то близко гудят вентиляторы.

— Вентшахта рядом, — глубокомысленно заметил Некрасов. — Если тут кто и засел, фиг услышишь.

— Точно, шахта. Где?

— Впереди где-то… Или это с улицы уже тянет?

— Нет, не с улицы.

Зарецкий медленно двинулся вдоль стены, почти касаясь её ладонью. Макс, скорее подозревая, чем понимая, порысил следом; шум становился громче, только за каким интересом Ярику понадобилась шахта? Живые в ней редко появляются, жадной до чужих сил нежити там ловить нечего…

— Ага, вот.

Зарецкий остановился у ничем не примечательного куска стены. Сквозняк здесь стоял нехилый; чтобы слышать друг друга, обоим приходилось повышать голос.

— Правила безопасности напоминать надо? — поинтересовался старший.

— Не-а.

— Прекрасно.

Вытянув вперёд руку, Ярик коснулся бетонной стены, кивнул своим мыслям. Ветер сердито трепал ему волосы, отбрасывал выбившиеся пряди назад. Назад?.. Макс тоже попытался потрогать стену, уже догадываясь, чем это кончится. Глаза упрямо видели грязно-серый бетон, пальцы не чувствовали ничего.

— Морок, — поделился соображениями Некрасов.

— Верно.

Макс подобрался, готовый то ли бросаться в драку, то ли организованно удирать. Зарецкий, уподобившись призраку, шагнул сквозь увитую кабелями ненастоящую стену. Ничего не изменилось: выл сквозняк, в лицо дул набравшийся запахов подземки ветер с поверхности. Ночью вентиляторы наверняка работают не в полную силу, иначе этот лёгкий бриз показал бы себя во всей красе. Не дождавшись команды, Макс зачем-то зажмурился и шагнул в скрытый мороком коридор, отчаянно надеясь, что не обнаружит там остывающий труп коллеги.

Ярик, однако, прекрасно себя чувствовал. На Макса он оглянулся без удовольствия, и Некрасову запоздало вспомнилось, что по правилам надо было ждать сигнала или просьбы о помощи. Да что ж такое сегодня! Теперь как пить дать в понедельник отправят перечитывать регламенты…

Зарецкий махнул ему, приглашая подойти. Старший стоял у низкой ниши в стене, почти невидимой со стороны тоннеля, зато надёжно укрытой от ветра. На бетонном полу аккуратной кучкой лежали вещи: потрёпанный спальный мешок, зимняя куртка, из которой кое-где наружу торчал синтепон, пузатый термос, книжечка в видавшей виды обложке — нифига себе, Макиавелли… Всё это соответствующим образом благоухало; сквозняк никак не задевал скопившуюся в нише вонь.

— Образованные нынче бомжики, — прокомментировал Макс, кивая на книжку.

— Точно. Приспособились у нежити под боком прятаться, — насмешливо заметил Ярик.

— Так, может, он сюда забрался, а нежить его и того… — предположил Некрасов. Неведомого владельца барахла сразу стало жалко: только сядешь почитать, а тебя раз — и скушали…

— Ну, может быть, — с сомнением протянул Зарецкий.

Избегая прикасаться к вещам, он пошевелил в воздухе пальцами. Спальник покорно развернулся, показав упрятанные в него сокровища: одноразовую бритву, несколько помятых и тщательно разглаженных купюр, пачку таблеток от сердца — Макс сразу их узнал, всю его сознательную жизнь мама глотала такие — и короткую серебряную цепочку грубого плетения с плоской пластинкой вроде солдатского жетона. Последнюю Зарецкий заставил взмыть в воздух, и Макс разглядел выбитые в металле незнакомые остроконечные знаки.