Чтение онлайн

Нельзя представить более яркой картины "Я" в таком состоянии, чем приведенный выше образ из древнего индусского писания, в котором "Я" изображено в качестве возничего в колеснице, а чувства, притягиваемые объектами, доставляющими удовольствие, — неуправляемыми лошадьми, которые несут колесницу тела вместе с ее беспомощным возничим. Хотя Воля и является сущей Силой "Я", пока "Я" уносится этими неуправляемыми лошадьми, она оказывается категорически связанной и не свободной. Тщетно говорить о свободной Воле человека, который является рабом окружающих его объектов. Он находится в постоянной зависимости и не имеет права выбора; ибо хотя мы можем рассматривать такого человека как выбравшего следовать по тому пути, по которому влекут его притяжения, в действительности у него нет выбора, ни даже мысли о выборе. Пока путь определяют притяжения и отталкивания, все разговоры о свободе являются пустыми и бессмысленными. Даже если человек ощущает, что выбирает желаемый объект, это чувство свободы иллюзорное, так как он увлекается притягательностью объекта и своим стремлением к наслаждению. Он настолько же свободен, как и железо свободно двигаться в магнитном поле. Это движение определяется силой магнита и природой железа, отвечающего на притяжение.

Чтобы понять, что мы подразумеваем под свободой Воли, необходимо предварительно рассеять затруднение, возникающее перед нами со словом "выбор". Если мы оказываямся свободными выбирать, то означает ли это так называемая свобода выбора и свободу Воли? И не будет ли правильным сказать, что свобода выбора означает только то, что никакая внешняя сила не заставляет нас выбирать ту или иную альтернативу? Но самым главным стоящим за этим вопросом является вопрос: "Что заставляет нас выбирать?" То, свободны ли мы действовать, когда решили, очень сильно отличается от того, "свободны" ли мы выбирать или выбор определяется чем-то другим.

Как часто мы слышим слова, сказанные в доказательство свободы Воли: "Я свободен выбирать остаться в комнате или выйти; Я свободен выбирать брошу ли эту ношу или нет!" Но такой довод не по существу. Никто не отрицает способность физически не принуждаемого человека выйти из комнаты или оставаться в ней, бросить ношу или удерживать ее. Интересным вопросом является: "Почему Я выбираю". Когда мы анализируем выбор, то видим, что он определяется мотивацией, и детерминист утверждает: "Ваши мышцы могут удерживать или бросить ношу, но если в ней есть ценный и хрупкий предмет, вы не бросите ее. То, что определяет ваш выбор не бросать, заключается в наличии этого хрупкого предмета. Ваш выбор определяется мотивациями и руководит им самая сильная из них". Вопрос заключается не в том: "Свободен ли я действовать?", а в том: "Свободен ли я изъявлять волю?" И мы ясно видим, что Воля определяется самой сильной из мотиваций, и что в этом отношении детерминист прав.

В действительности тот факт, что воля определяется наибольшей мотивацией, является основой всего организованного общества, всех законов и наказаний, всей ответственности, всего образования. Человек, воля которого не обусловлена таким образом, является безответственным, невменяемым. Он является человеком, к которому невозможно взывать, которого невозможно урезонить, на которого нельзя положиться; человеком без здравого рассудка, логики и памяти, без тех отличительных черт, которые мы считаем человеческими. По закону человек признается невменяемым, когда никакие мотивации не трогают его, когда всякий здравый смысл чужд ему; он ненормален и не подлежит законному наказанию. Воля, которая является энергией, направляемой в любом направлении, побуждающей к действию безо всякой цели, без причины и без смысла, возможно и может быть названа свободной, но это не то, что подразумевается под "свободой Воли". То, что воля определяется самой сильной мотивацией, должно считаться само собой разумеющимся в любой разумной дискуссии о свободе воли.

Что же тогда подразумевается под свободой Воли? В лучшем случае это может быть только обусловленная, относительная свобода, так как обособленное "Я" является частью целого, а целое должно быть большим, должно подчинять себе все свои части. То же самое верно в отношении "Я" и тел, в которые оно облачено. Никто не ставит под сомнение, что тела попадают под закон, движутся согласно закону и только закону, и их движение свободно лишь относительно друг друга. Их движение зависит от многих сил, которые бесконечно и многообразно уравновешивают одна другую; и это разнообразие и бесконечность представляют бесчисленные возможности, таким образом и свободу движения в жестких рамках зависимости. "Я" тоже подчиняется закону, более того, оно само является этим законом, так как является частью сущности того, что является Существом всех существ. Ни одно обособленное "Я не может вырваться от "Я", которое есть всем, и как бы свободно оно ни двигалось по отношению к другим обособленным "Я", оно не сможет выйти за рамки той жизни, которая наполняет его, которая является его сущностью и его законом; в которой оно живет и развивается. Не части сдерживают части, не обособленные "Я" ограничивают другие обособленные "Я", а целое ограничивает и контролирует части, всеобъемлющее "Я" ограничивает и контролирует обособленное "Я". И даже здесь, так как обособленные "Я" являются самим "Я", свобода начинается в видимой зависимости и "никто больше не принуждает".

Эта свобода части по отношению к другим частям и в то же время зависимость от целого может быть хорошо видна в физической природе. Мы являемся частями целого мира, несущегося через пространство, а также обращающегося вокруг своей собственной оси, постоянно поворачивающегося на восток. Ничего этого мы не ощущаем, потому что это движение несет нас с собой и все движется вместе, одновременно и в одном направлении. Вместе с нашим миром мы поворачиваемся на восток и ничего не можем сделать, чтобы изменить направление нашего движения. Однако относительно друг друга и окружающего нас пространства мы можем передвигаться свободно и менять свое относительное местоположение. Я могу пойти к западу от какого-либо человека или места, хотя мы вместе непрестанно мчимся к востоку. И каким бы незначительным и медленным это движение части по отношению к другой части ни было, я буду его осознавать, однако в отношении быстрого, стремительного движения, которое вечно несет все части на восток и вперед, я буду в полном неведении и в своем незнании скажу: "Смотрите, я переместился западнее". И высшие Боги могут презрительно рассмеяться в ответ на такое невежество частички, которая говорит о направлении своего движения, так как им, мудрым, известно о движении в самом движении, и о природе, которая ложна и все же истинна.

И мы снова можем видеть, как великая Воля неуклонно идет дальше по пути эволюции, заставляя всех идти по этому пути и в то же время оставляет каждому возможность выбора способа продвижения и образа его бессознательного действия. Ибо исполнение этой воли требует всех образов действия и всех способов продвижения, и все они принимаются и используются. Если человек формирует в себе благородный характер, лелеет возвышенное стремление и постоянно стремится к правдивому служению своим собратьям, то он должен будет родиться там, где великие возможности громко требуют тружеников, и Воля будет воплощаться им в нации, которая нуждается в такой помощи, а сам он займет место героя. Роль героя написана великим Автором; способность сыграть ее зависит от самого человека. Или когда человек поддается любому искушению, склонен ко злу, использует во вред силу, которую имеет, пренебрегает милосердием, справедливостью и истиной в мелочах и повседневной жизни, тогда он должен будет родиться там, где требуется угнетение, жестокость и направленная во зло деятельность, а его Воля также будет реализована им в нации, которая пожинает плоды своего дурного прошлого, а он будет одним из тех слабых существ, которые жестоко и подло тиранят и позорят нацию, к которой принадлежат. Эта роль также написана великим Автором, а способность сыграть ее зависит от самого человека. Так действуют маленькие воли в рамках большой Воли.

Таким образом, увидев, что воля определяется мотивацией, ограничиваемая рамками материи, которая окружает обособленной "Я", а также "Я", частью которого является "Я", осуществляющее Волю — что же мы всё-таки подразумеваем под свободой Воли? Мы, конечно, имеем в виду то, что Воля должна определяться изнутри, зависимость должна быть внутренней; Воля является свободной, когда "Я", изъявляя волю к действию, берет мотив к такому желанию из источников, расположенных в нем самом, а не подчиняется мотивации, исходящей из внешних источников.

И это действительно свобода, так как большее "Я", в котором развивается "Я", заодно с ним; а более обширное "Я", в котором развивается это большее "Я", заодно с ним и тоже говорит: "Это есть "Я"; и так далее со все большим и большим охватом в планетарных и вселенских масштабах; и все же самое малое "Я", осознающее себя, может обратиться внутрь, а не вовне, и знать, что является внутренним "Я", Пратьягатма, единым, а потому действительно свободным. Обращаясь во вне, оно постоянно зависимо, хотя рамки этой зависимости бесконечно и неограничено отступают; обращаясь внутрь, оно постоянно свободно, потому что оно есть Брахман, Вечный.

Когда человек Самоопределяем, тогда мы можем сказать, что он свободен во всех значениях слова свобода, и его Самоопределение не является зависимостью ни в каком неприятном смысле этого слова. То, что в своем внутреннем "Я" я изъявляю волю делать то, что никто другой не заставляет меня делать, несет в себе знак, отличающий свободного от зависимого. Насколько же в нас, в этом смысле слова свобода, мы можем сказать свободна наша Воля? Можно сказать, что у большинства людей, исключающих немногих, эта Свобода составляет лишь малую часть. Кроме вышеупомянутой зависимости от притяжения и отталкивания мы связаны путами, проторенными нашим прошлым мышлением и привычками — в большей степени привычным образом мышления — качествами, доставшимися нам от прошлых жизней, и их отсутствием, силой и слабостью, рожденными с нами, нашим образованием и окружением, повелительной настоятельностью нашей стадии эволюции, нашей физической наследственностью и нашими национальными и расовыми традициями. И здесь нам остается лишь узкая тропинка, по которой может идти наша воля: она постоянно упирается в прошлое, которое возникает как препятствия в настоящем.

Во всех отношениях наша воля не свободна. Она находится только в процессе обретения свободы и будет свободна лишь тогда, когда "Я" полностью овладеет своими оболочками и будет использовать их в своих собственных целях, когда каждая оболочка будет просто оболочкой, послушной каждому побуждению "Я", а не сопротивляющимся, плохо выдрессированным животным со своими собственными желаниями. [81] Когда "Я" возвысится над невежеством, преодолевая привычки, которые являются следами былого невежества, тогда "Я" будет свободно, и тогда будет постигнут смысл парадокса "полной свободы в служении". Ибо тогда будет постигнуто, что обособления нет, что обособленной Воли нет, что благодаря присущей нам Божественности наша воля является частью Божественной Воли, что она является тем, что в течение всей нашей долгой эволюции давало нам силу вершить эту эволюцию, и что постижение единства Воли является постижением Свободы.