Чтение онлайн

Первое сокровище Лао-цзы (приятие, действенная забота, искренняя простота чувств) и его второе сокровище (умеренность) крепко связаны.

Третье сокровище Лао-цзы есть завет избегать одного из мощнейших стимулов общества — «во всем быть лучшим». C самого рождения общественные институты постоянно подталкивают человека к тому, чтобы превзойти и обойти всех вокруг. Школы побуждают получить более высокий балл, бизнес — выпускать самую лучшую продукцию, спортивные программы — стать сильнее, а рекламодатели — вызывающе выставлять напоказ модные тряпки и автомобили. Во всем этом содержится скрытое послание, что счастье возможно только если быть лучшим и иметь побольше. Общество желает видеть личность скаковой лошадью, которая участвует в забеге без финиша. Балом правит конкуренция, и что-либо ниже первого места — удел неудачников.

Лао-цзы осознавал опасности, связанные с этой постоянной погоней за первым местом. Он видел, что соревнование за чин и состояние является для общества одним из основных орудий манипуляции, действующим в ущерб счастью граждан. Под нажимом конкуренции человек выходит за пределы своих возможностей. Это порочная стезя, где используются гордость и тщеславие для порабощения людей.

В мире конкуренции даже небольшой успех делает человека мишенью для соперников, оспаривающих с ним первое место. Если даос будет потихоньку радоваться материальному благосостоянию только как средству устроить себе благополучную жизнь, то обычный человек будет выставлять свои достижения и домогаться большего. Тем самым он становится мишенью для движимых завистью и ревностью. Чжуан-цзы напоминает, что самое прямое дерево первым попадает под топор, а Лао-цзы говорит:

Три сокровища Лао-цзы представляют собой три важных предостережения, которые следует помнить в жизненном странствии и в поисках благополучия. Они практичны и применимы к проблемам повседневности. У них имеется также глубинный подтекст, сущностно важный для даосизма. Лао-цзы совершил удивительный подвиг: сумел соединить обыденную практичность с вечной философией.

Цель любой последовательной философии — облегчить страдания своих приверженцев. В практическом смысле это поможет им жить более счастливой и более здоровой жизнью. Если философия не имеет практического применения, вся система воззрений низводится до уровня игры ума. Философия же, которая действенна в реальном мире, обладает немалыми преимуществами. По словам Чжуан-цзы,

Давайте вспомним аналогию с автомобилем, приводившуюся ранее: практическая философия очищает лобовое стекло и предоставляет водителю незамутненный обзор. Видеть дорогу перед собой (уподобим ее жизненному пути) становится заметно легче. Философия, неприменимая на практике, напротив, только еще больше пачкает стекло, делая опасным передвижение по дорогам (по жизненному пути). Если продолжить аналогию, то от чистого лобового стекла мало пользы, если машина никогда не выезжает из гаража. Незамутненный обзор способствует безопасному вождению, которое служит определенной цели, только если приходится набирать скорость, рулить, тормозить. Когда практикующий полностью усваивает доктрины истинной философии и понимает, как ее применять, мы называем это «просветлением».

Несколько тысяч лет назад философия носила название «матери всех наук», так как обещала прояснить составленную людьми картину мира. Философия, по сути дела, — это наука, имеющая дело с видимой реальностью. А как известно каждому ученому, теория должна быть подтверждена практическим применением. Таким образом, истинная философия, как и наука, должна заботиться о том, чтобы практическое применение ее соответствующих принципов приносило конкретные результаты.

К сожалению, большинство философских и религиозных систем не стали подвергать себя строгому испытанию практикой. Хотя мотивы у «общественных мудрецов», пропагандировавших эти представления, были разными, в основе их намерений лежало лицемерие. Пользуясь слепой верой как орудием, они обманом побудили миллионы ничего не подозревающих жертв следовать принципам, которые были основаны на фантастических умозрительных конструкциях, — и нередко с катастрофическими последствиями.

Как уже было сказано, Лао-цзы разделяет людей на две самостоятельные группы. Первая группа, «стадо», или обыватели, живет со сложной системой представлений, построенных на слепой вере, пользуется примитивным и темным языком и находит удобство в спутанности традиционного мышления. Обыватель избегает подтверждений философских и религиозных идей. Происходит ли это от подсознательного понимания доктрин, которым обыватели привержены, или от страха, что общепринятые принципы будут поставлены под сомнение, — но не делается ничего, чтобы приложить их на практике и установить их пригодность. А может быть, стадо попросту лениво и равнодушно и предпочитает, чтобы убеждения для него разжевывали политики, церковники и телевидение.

Вторая группа, согласно классификации Лао-цзы, состоит из тех редких личностей, которые чувствуют, что с традиционными представлениями что-то неладно. Их тревожит, что всенародно распространенные убеждения так оторваны от реальности. Несчастные в состоянии заблуждений и душевной смуты, они отчаянно пытаются разгадать, что происходит, и становятся, таким образом, «исследователями», ищущими ответов на жизненные вопросы. У них хватает смелости мыслить, выходя за рамки принудительных ограничений традиционной премудрости. И, будучи внутренне мотивированными скептиками, они чувствительны к философским принципам, которые отходят от ценностей общества, насаждавшихся с самого рождения. Они самым серьезным образом желают избавиться от своих заблуждений и путаницы в уме и нацелены на то, чтобы отстаивать свой путь к ясности.

Однако важно отметить, что даже иные из так называемых «исследователей» могут быть глупцами. На свете есть множество сбитых с толку последователей «эзотерики», бегающих от одного гуру к другому в поисках какого-то своего невыразимого «просветления». Движимые благой целью найти ответы за пределами традиционных западных представлений, они следуют за всяким учителем, который одевается в экзотические одежды и умно рассуждает. Их абсолютная преданность лжеучителям в конечном счете мало отличается от приверженности своим доктринам общества-стада, не задающего лишних вопросов. Желание получить эзотерическое просветление может заслуживать уважения, однако на практике оно обычно выливается лишь в бессмысленную болтовню.

Определяющие качества подлинного исследователя, ищущего просветления, — это врожденный скептицизм и потребность постоянно все подвергать проверке. Хладнокровные испытания философских принципов, похожие на те, которыми ученый в ходе эксперимента беспристрастно подвергает свои теории, делают из такого человека настоящего ученика-философа. Для того чтобы спросить как и почему, нужна смелость. Прояснение своего видения мира — дело серьезное, требующее острой наблюдательности и неиссякаемой жажды доказательств. Для настоящего исследователя слепой веры не существует.