Чтение онлайн

– Ты же меня уже целовал. На спектакле.

– Там другое.

– А в чем разница?

– Это не объяснишь, - Блэк помотал головой, стараясь прогнать странное состояние. Состояние не прогонялось.

– Не объяснишь? А показать можешь?

– Вот тормоз!
– мысленно обругал себя Блэк, - Ведь понятно же, что никакая это не Аленка... Это... Просто чудо, которое неизвестно почему решило с тобой случиться. Ты сам привез это чудо сюда, спровоцировал это купание... Что ты надеялся таким способом выяснить? Понятно же было, чем все закончится. И Насте ты ничего не обещал, значит, уже тогда все решил. Ну и... почему тормозишь? Она же ждет. Неужели ты, Блэк, элементарно, боишься чуда?

– Иди сюда, - сказал он.

– Как хорошо... Необычно и хорошо...
– Елена вытянулась в машине, насколько это было возможно, протянула руки к крыше. Ее движение было таким обыкновенным, таким естественным. И, одновременно, нездешним.

Блэк насупился. Она довольна - уже хорошо. Но неужели со случившимся чудом, самым настоящим чудом, теперь это яснее ясного, нельзя было сделать ничего менее банального?

– Я чувствую, что меня стало меньше... и одновременно больше, - задумчиво проговорила Елена, внимательно рассматривая свои пальцы, - мне кажется, что я - это уже немножко - ты. Теперь я понимаю что такое - обмен душами...

– "Как песчинки с мокрой твоей кожи

Тихо переходят на мою,

Наши души переходят тоже.

Я уже свою не узнаю..."

– Это что?

– Это стихи. Вознесенского. Такой поэт... Они длинные.

– А ты помнишь все? Полностью.

– Помню, - кивнул Блэк.

– Почитай.

Он невольно рассмеялся.

– Вообще-то принято сначала девушке стихи читать, а потом уже любовью заниматься. С тобой все не как у людей.

Настроение резко пошло вверх. Ощущение банальности происходящего исчезло. То, что случилось с ним и Еленой, было каким угодно, только не банальным.

Погода испортилась. Стал накрапывать редкий дождик, в любую секунду грозивший обернуться ливнем. Блэк вел машину со скоростью не больше шестидесяти километров в час: дорога тут была плохой, да два "слепых" поворота... Делал он это, как и все, за что брался - очень хорошо. Если бы Дениса спросили, где он научился так аккуратно и точно водить машину, он бы просто пожал плечами. "В крови, мол, это"...О десятках мешков с песком, пропоротых на заднем дворе за отцовским офисом, когда Блэк учился парковаться, пытаясь в этом, как и во всем остальном, добиться безупречности, он бы, скорее всего, даже не вспомнил. Умеет и умеет. Подумаешь - подвиг. Многие хорошо рулят: что же теперь - всем медали давать?

– "Фауст" - моя лебединая песня, - вполголоса говорил он сидящей рядом Елене. Слушала она изумительно, словно впитывая в себя его слова вместе с голосом, интонациями, даже выражением лица, едва различимым в полумраке, - осенью я уезжаю учиться. Понятно, почему Настя недовольна. Последние два года я ей помогал. Но помощник руководителя кружка - не профессия. Юрист - профессия. Я буду хорошим юристом.

– Почему ты так думаешь?

– Во-первых, я не ленив. Во-вторых, внимателен к деталям. И, в-третьих, я люблю игры с правилами.

– Но танцевать ты тоже любишь...

– Еще я воблу люблю, - доверительно сообщил Блэк, - сушеную. И родителей. А танец - где то между.

– Между родителями и воблой?
– усмехнулась Елена, - но ближе к родителям? Или к вобле?

Разговор был легким и необязательным. Точно так же можно было и помолчать, просто Блэку было приятно слышать ее голос. А Елена... может быть, ей тоже было приятно. Получив таким, весьма интересным, способом кусочек его души, она как будто утолила сжигавшую ее жажду познания и сейчас, потихоньку, разбиралась с полученными сокровищами, сортируя и раскладывая по полочкам чужие воспоминания и ощущения. Дождь усилился. Теперь целые потоки обрушивались на машину. "Дворники" работали непрерывно. Блэк еще больше сбросил скорость и вел, не отрывая глаз от дороги. Впрочем, напряжения в нем не было.

– В твоей памяти есть много эпизодов, когда ты стоишь под дождем, смотришь в небо и улыбаешься. Вода течет по твоему лицу, попадает под одежду. Ты промок насквозь, но тебе хорошо... Ты любишь дождь...

– Я вообще люблю воду. Она пластична, может принять любую форму. И при этом почти не поддается сжатию. Никакая сила в мире не может сделать ее меньше, чем она есть...

– Как и тебя.

– Я учился у воды. У меня два учителя: вода и Фауст.

– Не поддаваться сжатию и искать совершенство, - понимающе кивнула Елена.
– А еще ты ни разу в жизни не солгал. Почему?

Блэк пожал плечами.

– Не знаю. Не вижу необходимости, наверное. Или не умею.

– Потому что это обязательное условие твоего поиска, - объяснила сидящая рядом девушка, - Ты должен быть чист. Иначе можешь оставаться дома.

– Как-то это... чересчур пафосно, - поморщился Блэк.

– Скажу проще: мы - хищники. Мы охотимся. Суть человеческая - это добыча. Наша пища, воздух и жизнь. Мы приходим на запах чистоты, чтобы сбыться... И быть. Но грязью мы не питаемся.

– Значит, я вкусный, - удовлетворенно отметил Блэк.

Показались окраины города. Темные крыши в рамках мокрых листьев. Ни одного светящегося окна.

Блэк ощутил некоторую неуверенность. Куда теперь? Не в детский дом, это ясно. Домой? Отец будет в шоке, но - поймет, в этом Блэк был уверен. Озвучить свое предложение он не успел.

– Останови здесь, - сказала Елена.

– Где именно?

– Прямо тут. Мне сюда.

Блэк удивленно вглядывался в громаду большого, явно старинного особняка, постройки середины позапрошлого века - деревянного, массивного и величественного, но, вместе с тем странно уютного: дом с мезонином, чудом сохранившийся среди обшитых сайдингом новоделов местных нуворишей.

Елена уверенно подошла к калитке, толкнула ее и она открылась. На мгновение задержавшись на пороге, она улыбнулась Блэку. Махнула рукой. И ее не стало.

Не стало. Блэк ощутил это кожей, натянутыми нервами: не понял, не подумал, не заподозрил - просто ощутил. Словно из летней ночи разом вытянули весь вкус и запах, словно потяжелела его тень...

Не размышляя больше, он бросился следом.

Калитка оказалась закрытой, и Блэк махнул через забор. Приземлившись на кучу мусора, он, почти ощупью, нашел дверь в дом. Она тоже оказалась закрытой. Блэк постучал.

– Елена! Елена, это я!

Тишина улыбнулась.

Блэк примерился и коротко двинул в дверь плечом. Она треснула и поддалась. Внутри было темно и пахло сыростью, пылью и кошками - так, как пахнет лишь брошенное жилье.

Первый этаж темнел провалами двух или трех дверей. На второй вела лестница, скупо обрисованная светом, едва сочившимся их окна. Блэк поднялся по ней и оказался в длинном коридоре. Куда теперь? Тихий шорох, едва слышное дыхание... или просто движение воздуха? Блэк обернулся, и успел заметить знакомый силуэт. Он бросился туда, но остановился, сообразив, что введен в заблуждение: Елена отразилась в темном стекле старинного буфета. В противоположной стороне была приоткрытая дверь. Он шагнул туда - под ногами скрипнули половицы: четкий профиль обрисовался в свете луны, которая выглянула из-за туч. Елена была реальна - реальнее, чем на озере. Блэк рванул за ней, ударился плечом о выступающий край какой-то мебели, и едва не влетел лицом в большое старое зеркало в темной широкой раме.