Чтение онлайн

– Везите. Это далеко?

– Какая разница?
– хмыкнул я, волевым усилием пытаясь удержать мир в привычном положении.

– Если это очень далеко, мы можем не успеть, - спокойно пояснила Доминик.

– Не успеть... до утра?

– О, нет. Не думаю, что времени так мало. Если мне не отказывают мои внутренние часы, у нас есть еще почти сутки. До следующей полуночи.

– Эй, а ваше имя точно не Золушка?
– уточнил я, разворачиваясь вопреки всем правилам движения, через двойную сплошную.

– Нет, - покачала головой Доминик, - определенно, нет. У этой сказки счастливого конца не будет, потому что... Потому что счастливый конец...

– Никому не нужен?
– встрял я в ее внутренний монолог.

– Опасен, - поправила женщина.
– Слишком опасен.

...Полный бред! Я тихо офигевал, потому что ОНА!!! Женщина с невероятными ногами, духами и призовыми тараканами в голове действительно поднималась ко мне в мою квартиру... черт, прибраться я там, конечно, и не подумал, но, надеюсь, хотя бы трусы с батареи убрал? Или нет? В подъезде было темно, и я тихо порадовался... Как оказалось - рано.

– "Олегатор" - это про вас?
– спросила она, и в ее мерзлом голосе впервые проскочили вполне человеческие нотки. Она - улыбалась?..
– Я вижу в темноте, - пояснила Доминик, в ответ на мой недоумевающий взгляд

– Кто это вас так ласково?

– Бывшая жена, - буркнул я.

– А-а. Тогда понятно, - отозвалась Доминик с такой интонацией, будто и впрямь я ответил ей исчерпывающе. На все вопросы разом.

Первое, что бросилось мне в глаза, когда я щелкнул выключателем - злосчастные трусы, которые, конечно, висели, себе, на батарее. Я метнулся, было, прикрыть, а потом... Пепельница у дивана, пустая чашка с потеками кофе прямо на телевизоре, стареньком, с жутко грязным экраном, оборванная занавеска, горшок с засохшим цветком и, как минимум, два кило пыли под диваном. Что в кухне творится - даже думать не буду. Доминик, кажется, спрашивала про желания? Так вот, есть у меня одно желание - немедленно провалиться сквозь землю.

Я поднял глаза на свою чудесную гостью.

– У тебя уютно, - улыбнулась она.

Ага, вот, значит, как теперь интеллигентные девочки называют обычный холостяцкий свинарник. Уютом. Надо будет запомнить. В следующий раз, когда мама или бывшая супруга с официальным дружественным визитом заявятся и начнут опять зудеть, что я квартиру зас... А вот хрен вам, скажу я. У меня уют!

Тут я кстати вспомнил, что, согласно гороскопу, который где-то прочитала Доминик, жить нам с ней осталось ровно сутки, так что и мамуля и Надюха неактуальны... И так мне от этого хорошо стало, что захотелось немедленно, прямо сейчас, выйти в окно и прогуляться по облакам. И что, что пятый этаж. Зато к звездам ближе!

– Вы... пить что-нибудь будете?

– А что у тебя есть?

Я пожал плечами:

– Надо посмотреть. Пиво точно есть. Кофе - возможно. Чай - если только старый. Шампанского точно нет.

– Я не люблю шампанское, - сказала Доминик и, совершенно спокойно, не обращая никакого внимания на состояние пола, разулась.

Это уж потом, задним числом, я сообразил, что на таких каблуках ходить, наверное, очень тяжело, все равно, что все время на цыпочках.

– У меня тут тапки есть. Они вам... наверное, враз будут.

– Бывшей жены?
– поинтересовалась гостья.

– Ну... в основном, - брякнул я, даже не подумав, что можно и соврать. Даже нужно, наверное. Просто - вот почему-то не совралось.

– Путь будет пиво, - Доминик прошла по моему сто лет не чищеному паласу в тапочках, которые оказались ей все же чуть-чуть велики, и опустилась на диван, вытянув свои невероятные ноги. Тут я, наконец, бросил думать про трусы на батарее, отмер, пинком выкатил из угла небольшой пуфик, аккуратно приподнял это совершенство, обтянутое темными колготками, и уложил, как мне показалось, удобно...

– Пиво сейчас будет. Вы... Вам в кружку или так не побрезгуете? Я так люблю.

– Спасибо, я тоже люблю так.

Пиво, хвала всем богам, у меня было вполне пристойное, светлый мюнхенский "Хеллес". К нему нашлись какие-то левые кальмары, пакетик сухариков, колбаса в нарезке и початая банка маринованных корнишонов. Все это я сервировал на разделочной доске, водрузив ее прямо на диван между нами. Просто подумалось - так лучше. Не хочу, чтобы Доминик решила, что я, пользуясь случаем, притащил ее сюда чтобы напоить пивом, а потом приставать начну. А вот не начну!

– Да я и не думаю, - улыбнулась она.

– Я что, сказал это вслух?

Она покачала головой. Невозможные густо-синие глаза, даже не глаза - очи - смотрели спокойно и доверительно.

– Просто все твои мысли на лбу крупным шрифтом пропечатаны, да еще с подсветкой. А я, ты уж извини, Олег, читать умею.

– Что, правда, все?
– ужаснулся я, - и про трусы?

Она засмеялась. Она смеялась, слегка откинувшись на спинку дивана, долго, с удовольствием. Потом взяла свое пиво и мягко прикоснулась горлышком к горлышку моей бутылки.

– За новое рождение, - тихо и непонятно сказала она, - пей, Олег. За это обязательно нужно выпить... хотя бы глоток. И переходи, наконец, на "ты".

...Это оказалась самая странная ночь в моей жизни. Изысканную, как многослойный коктейль, Доминик, не смутили ни огурцы прямо из банки, ни "левые" кальмары, ни "Емеля". Она спокойно отщипывала всего по чуть-чуть и отправляла в рот, так, словно я и впрямь угощал ее чем-то приличным. А у меня даже хлеба не оказалось! Но она не то что не поскандалила, как Надюха, она... Ей, кажется, все нравилось.

Вторая странность заключалась в том, что пиво не кончалось. Мы сидели, грызли этот псевдопролетарский андеграунд, болтали ни о чем, смеялись, прихлебывали из бутылок, а там все еще было и было...

В какой-то момент я убрал доску на пол и потянулся к ней. Ну, даст по морде, подумаешь! Большое дело. Мало я по морде получал? Зато потом всю жизнь вспоминать буду, какую женщину чуть не поцеловал!

По морде я не получил. Ее губы оказались мягкими, нежными. Но, почему-то, никак не раскрывались.

– Доминик... Я что-то не так делаю? Тебе не нравится? Ты скажи, как нравится - так и будет.

– Мне нравится. Только я не знаю - как. Что нужно делать?

Я сначала даже не понял... А потом, когда до меня, как до жирафа, дошло, наконец - я решил, что неправильно дошло. Не может же быть, чтобы она ни разу не целовалась? Ей, даже навскидку, лет тридцать точно есть. Не может быть!

– Я должна была хранить себя, - тихо прошептала она, глядя мне прямо в глаза - до этой ночи. Сегодня мне все можно. Но я ничего не умею. Ты меня научишь?