Чтение онлайн

— Что? — выражение лица Луки меняется от растерянности к недоверию, удивлению и затем к беспокойству. — Как ты…?

— Долгая история, но это не совсем то, из-за чего я хотела тебя увидеть.

Я крепко сжимаю руки, ненавидя боль, которая уже начинает просачиваться в кровь.

— Послушай, я знаю, что это чертовски эгоистично, но для меня все это было дерьмовым шоу. Сначала я узнала, кто моя настоящая мать, — резкий, лишенный юмора смех вырывается у меня, — а мы все знаем, что она воплощение дьявола. А теперь я узнаю о своем настоящем отце. Почти все, что, как мне казалось, я знала, оказалось ложью.

— Оливия…

Я останавливаю его рукой.

— Просто… пожалуйста, дайте мне закончить. Он кивает, и я подыскиваю нужные слова, понимая, что это невозможно. — Я написала заявление об уходе и согласилась на другую работу.

Гордость переполняет его черты.

— Это здорово, детка…

— Это в Англии.

Его рот закрывается, на лице появляется множество эмоций. Смятение. Страх. Боль. Гнев.

— Эта операция во многом открыла мне глаза. Она показала мне, что я не создана для чего-то даже отдаленно похожего на это. Не хочу больше так рисковать своей жизнью. — Я протягиваю руку через стол и переплетаю свои пальцы с его. — Я не хочу рисковать жизнью человека, которого люблю.

Прежде чем успеваю насладиться тем, как смягчается выражение его лица при этих словах, я продолжаю.

— Лука… твоя жизнь — это УБН. Но я не хочу такой жизни. И отказываюсь просить тебя выбирать между карьерой и мной.

Его брови сдвигаются.

— Так это все? Это. Блядь. Все? Ты говоришь мне, что любишь меня, а потом, что уезжаешь? Черт возьми, Оливия! — он выдергивает свою руку из моей и с силой ударяет кулаком по столу. Его измученное лицо заполняет гнев. — После всего, через что мы прошли, чтобы оказаться здесь, ты, блядь, бросаешь меня?

Я зажмуриваю глаза от мучительного сожаления, разрывающего мое сердце на две части, и смотрю на него.

— Ты любишь свою работу, и у тебя это отлично получается. И я люблю тебя, но мне нужно время, чтобы понять, кто я.

Он так резко поднимается со стула, что тот шатается, но потом успокаивается.

— Я знаю, кто ты! Ты — чертова женщина, которую я люблю!

Его слова звучат так, словно идут прямо из сердца, и мои слезы вырываются на свободу, а дыхание болезненно замирает в груди. Агония прочерчивает его красивые черты, и я презираю себя за то, что причиной этого являюсь я.

— Пожалуйста, Лука. Я не ставлю тебе ультиматум и не жду, что ты будешь ждать меня. Но мне нужно вернуть мой мир на свою ось — для себя. Я знаю, что это в высшей степени эгоистично. Просто… — я задыхаюсь от эмоций, поднимающихся в горле, — я просто хочу уехать туда, где меня никто не знает. Где смогу начать все сначала.

— Ты хочешь начать все сначала без меня. — Его слова звучат ровно, оцепенело.

Вскакивая со стула, я кричу.

— Я не знаю, кто я! — слезы продолжают бежать по моим щекам, и я сердито смахиваю их. Мой голос становится тише, но дрожит от боли. — Я больше не знаю, кто я. Моя мать — убийца, которая наконец-то сидит в тюрьме. И мой отец тоже преступник.

Я прижимаю руку к центру груди.

— Они создали это. Меня. И я не могу с этим смириться. Мои коллеги, за исключением одного, считают меня запятнанной, грязной из-за того, кто моя мать. Не притворяйся, что вы не говорите того же самого.

Пораженное выражение, промелькнувшее на его лице, говорит о многом, прежде чем его черты становятся громоподобными.

— Мне плевать, что думают другие! — его низкий, смертельно свирепый тон доносит эти слова с большей силой, чем если бы он кричал. — Они могут говорить, что хотят. Я знаю правду.

— Ты говоришь это сейчас, но что будет, когда из-за этого усомнятся в твоей надежности? В твоей честности? — я бросаю вызов, даже когда меня пронзает мучительная боль. — Разве ты не видишь? Я не могу допустить, чтобы из-за моих связей с ней тебя занесли в черный список и стали избегать. Мои плечи опускаются с выдохом. — Пожалуйста, пойми это.

Смирение окрашивает его черты, когда он пристально вглядывается в мое лицо. Сокращая расстояние, он заключает меня в свои объятия. Прижимаясь щекой к его груди и ощущая под собой его быстро бьющееся сердце, я закрываю глаза и запоминаю, как это ощущается. Как он держит меня, словно не хочет отпускать.

— Черт возьми, Оливия. — Его голос полон эмоций. Он прижимается губами к моей макушке. — Я люблю тебя. — Глубоко вдыхая, он выдыхает в мои волосы и крепче прижимает меня к себе. — Я люблю тебя, но чертовски ненавижу это.

— Я знаю. — Еще больше слез льется по моим щекам, и я шепчу, — Я люблю тебя, Лука.

Затем неохотно отстраняюсь и поднимаю на него настороженные глаза. Он берет мое лицо в свои руки и прижимается к моему рту. Его поцелуй начинается так нежно, что вызывает сильную боль, которая просачивается в мою кровь, в мою душу.

Горе от осознания того, что я оставляю его, крепко держит меня и рвет своими острыми зубами. Его губы скользят по моим в нежной, интимной ласке, но, когда я раздвигаю губы, чтобы впустить его язык, поцелуй мгновенно меняется.

Сердце замирает в груди от того, каким неистовым, голодным и жаждущим становится наш поцелуй. Языки переплетаются, и я лишаюсь всякой логики. Все, что сейчас имеет значение — это прикосновения Луки, и его губы на моих.

Когда он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз, ухмылка, играющая на его губах, противоречит опустошенности его глаз.

— Не буду врать. Я скучаю по твоим профессорским юбкам. — Он проводит ладонями по моим бедрам, задевая джинсы, и я чувствую палящий жар даже сквозь них.

Он что-то громко бормочет, черты его лица окрашиваются страданием и желанием, Лука изучает меня, словно ожидая моего отказа.

Если это прощание, то я хочу получить все. Что бы ни предложил этот мужчина, я приму и буду дорожить этим всегда.

Когда я расстегиваю блузку и поднимаю ее над головой, он пальцами спускает чашечки моего бюстгальтера. Золотисто-карие глаза оглядывают меня, словно я бесценное произведение искусства. Грубые подушечки его больших пальцев царапают мои оголенные соски, и я резко вдыхаю, прежде чем настойчиво потянуть его за футболку.

Он срывает ее через голову. Я пытаюсь расстегнуть джинсы, но он отбрасывает мои руки в сторону, быстро расстегивая пуговицу и молнию. Пальцами проникает под пояс моих трусиков и стягивает их вместе с джинсами с моих ног, помогая снять их совсем.

Я провожу ладонями по его твердой груди и по упругому животу, когда его губы захватывают мои. Углубляя поцелуй, он проникает языком в мой рот, и от его прикосновений по мне разливается жар.

С нежностью, от которой у меня сжимается горло, он поднимает меня и сажает на стол. Большие ладони ложатся на мои колени, а его глаза встречаются с моими.