Чтение онлайн

Варга кивнула, услышав то, что хотела, подтянула к себе тарелку с мятными конфетами и закинула парочку в рот.

– А из летописи мы должны узнать о пророчестве и ребенке великих святых! – Эвон воодушевился и не заметил, как крепко сжал руку Далии.

Та выдернула ладонь и показательно, будто ей очень больно, размяла кисть.

– Пока маленькая принцесса продолжает быть бесполезной, расскажи, что показал тебе Куан. – Если бы у Варги были глаза, она точно покосилась бы на Далию.

– Я увидела… Хикаро. Но воспоминания Куана сменялись очень быстро, были обрывистыми. Он сопротивлялся, и я не смогла правильно истолковать все, но, кажется… Хикаро сказал, что избранным Куану не стать. Его судьба предрешена, так же как и судьба ребенка, помеченного святыми. И пока ребенка скрывают леса Арасы, пока его оберегает Всевидящий, ему ничего не грозит. А еще я видела Ренриса Бада, который заключил с Куаном сделку. Ренрис… – Юри остановилась и, заметив непонимающие взгляды, добавила: – Безумный и жестокий предводитель нашего клана. Он похищает детей и убивает людей, думая, что так очищает их грешные души. Но в воспоминаниях Куана Ренрис был не в Арасе… Он был в Эвероке. Совсем близко к Юстину, замку и трону. Его цель – власть.

– И этого Куан не рассказал бы тебе, Атернай, – с укором произнесла Варга. – Он ничего бы тебе не рассказал.

– Это не повод его убивать. – Атер покосился на Юри.

– Я его не…

– Продолжайте думать над планом, дети. Сначала поймите, что вам нужно делать, а потом уже бранитесь.

– Значит, мы знаем, что ребенок в Арасе и что камни спрятаны в разных странах. Так? – Эвон, зажатый между Далией и Атером, уселся поудобнее. – Но не знаем, как победить изгнанного олхи, найти ребенка среди сотни тысяч арасийцев и вернуть трон Эверока. А, ну и как предотвратить войну, которую пытается развязать Юстин.

– И вместо того чтобы искать ответы, вы просиживаете штаны. Вы безнадежны. Почему святые выбрали вас, за что они так наказали свой народ? – Варга встала из-за стола, и соколы уселись ей на плечи. Щелкая клювами, они впились длинными когтями в порванную ими же шерстяную накидку, продолжая всматриваться своими черными глазами в лица присутствующих.

– Мои птицы проголодались. Они ждут платы за свою работу. И я дам им то, чего они хотят. Пришло время подумать и вам, какую цену вы готовы заплатить в опасном путешествии, которое начнете со дня на день.

Варга ушла, громко хлопнув дверью, и скрылась в комнате, которая когда-то принадлежала ей.

Вновь в большом зале повисла тишина. Аха, стоявшие у двери, боялись лишний раз пошевелиться, а кухарки затихли на кухне.

– Нам нужно разделиться и заняться делом, – нарушил неловкую паузу Эвон. – Далия, ты оставайся тут и ищи летопись. Я отправлюсь в Пустошь на поиски камня Эвер. Атер будет готовиться к войне, а Юри поплывет в Арасу.

– Нет! – вскочил из-за стола Атер. – Ты никуда не пойдешь! Это опасно! Никакой Пустоши! Туда столетиями никто не плавал, там может быть опасно, да и что вообще за камни?! Где ты там собрался их искать?

– Не решай за меня, – спокойно ответил Эвон.

Но так и не смог посмотреть брату в глаза.

– Я защищаю тебя, Эвон. И если ты ослушаешься, то я буду удерживать тебя здесь силой. Это не твой путь, брат.

– Атер!

– И да, – сменил тему он, – за убийство Куана ты, Юриэль, должна предстать перед Аскарским судом. Даю несколько дней, и если ты не уйдешь добровольно, то я брошу тебя гнить в темницу.

Поднявшись из-за стола, Атер удалился в Мысленный зал.

– Я поговорю с ним, Юри. – Эвон направился следом, но Юри окликнула его:

– Не надо, Эвон. Он прав. Это не твой путь. Ты помог нам всем, чем мог, и сейчас тебе нужно остаться здесь. Тем более, кому-то нужно приглядеть за Соно. А я уйду. Сделаю, как хочет твой брат, и не буду рушить вашу семью.

Дверь, ведущая в комнату Соно, распахнулась и, ударившись о стену, закачалась на петлях. Облокотившись на раму, ниджай держался за рану в животе. Он согнулся от боли и с трудом стоял на ногах.

– Одну не пущу. Я с тобой, Юри, – закашлялся он. – Мы же команда.

И, сказав это, он потерял сознание и упал.

В комнате было зябко. Жаровня потухла, а угли в ней успели остыть. Пришлось изрядно повозиться, чтобы вновь добыть огонь и прогреть деревянные стены. Соно лежал на кровати и кряхтел от боли, держась за живот. Врачеватели уже успели привести его в чувство и теперь проверяли рану, которая опять разошлась. Синяк вокруг нее разрастался и становился темнее ночного неба, и это пугало Эвона.

– Сейчас будет больно, – предупредил он и, проткнув воспаленную кожу иглой, сшил края раны.

Соно не кричал. Точнее, пытался не кричать, сжимая в зубах деревянную ложку. Испачканная в гное косточка все пыталась выскользнуть из пальцев, но Эвон смог закончить и затянуть узел. Соно быстро и тяжело дышал, на лбу выступила испарина, которую Эвон промокнул тряпкой.

– Опять лихорадка, – подытожил Эвон, чувствуя исходивший от кожи жар.

– Я в порядке, – на выдохе сказал Соно и, шипя от боли, зажмурился.

– Ты не в порядке.

Эвон прибрался на столике, где лежали ступки, косточки, бинты и мази. Он складывал их ровными рядами: точно так же, как врачеватели сортировали все до него.

– Оказывается, ты чистюля, – закряхтел Соно.

Эвон сглотнул и взял мазь.

– Просто тут другие правила.

Он зачерпнул пальцем пахучий жмых из еловых шишек, спирта и смолы и наложил на шов Соно. От прохладной мази по животу побежали мурашки, а едва заметные волоски встали дыбом.

– И ты, кстати, им неподвластен, ниджай. – Эвон убрал плошку с мазью, взял ткань и перевязал рану Соно. – Это же ты убил Куана. Я прав?

– Он сам себя убил.

– Почему так наследил? Хоть бы окно за собой закрыл, чтобы жаровня не потухла. Ты знаешь, как я намучился разводить огонь? Или, в конце концов, дождался бы меня. Я бы тебя прикрыл.

Эвон застегнул рубашку Соно и набросил на него сверху одеяло.

– Я и так слишком долго ждал. Лишь сегодня у меня не было сомнений. Наконец я отправил этого ублюдка в иной мир.

Взбив подушку и удобнее подложив ее под голову Соно, Эвон снова промокнул капельки пота на его лбу.

– Скажи, тебе стало легче от того, что он умер?

– Стало.

Эвон был готов поклясться, что увидел мимолетную улыбку на губах Соно.

– Ты сделал все правильно, – зачем-то сказал Эвон.