Чтение онлайн

– Так… – Эвон забрал поднос и, положив его на стол, пересел на кровать.

Он пытался заглянуть Соно в глаза, но тот отворачивался, мотая головой.

– Что между вами произошло? – Эвон вцепился в одеяло, которым Соно пытался прикрыть лицо. – Расскажи мне все в подробностях.

– Не твоего ума дело.

– Моего, моего. Еще как моего!

Соно резко отпустил одеяло, и Эвон чуть не упал, потеряв равновесие.

– Тебя брат ждет на охоту, – процедил Соно, сполз ниже и лег головой на подушку. – Не заставляй его ждать. Он у тебя нетерпеливый.

– Не меняй тему! – Эвон закинул ногу на ногу, приготовившись слушать интересную историю. – Почему твое лицо краснеет, стоит мне упомянуть о Юри? О чем вы говорили до того… – замолчал он, раздумывая, продолжить или нет, но все же закончил вопрос: – До того, как на нее напал Куан?

Соно не хотел отвечать, все его нутро этому противилось, но Эвон упорно ждал, прожигая Соно взглядом. Нельзя открываться и сваливать проблемы на других. Губы будто сшили. Соно не привык доверять людям, не привык ждать помощи со стороны. Боялся осуждения и того, что Эвон его не поймет. Но Соно нужно было выговориться и хоть ненадолго скинуть с себя груз вины. Голова, переполненная мыслями, была готова лопнуть, и он наконец сказал то, что его мучило все эти дни:

– Я поклялся Юри всегда быть рядом. И нарушил свое обещание.

– Соно… – тяжело вздохнул Эвон. – Ты не мог знать, что Куан доберется до Юри и найдет ее здесь, в Аскаре. Но ты пришел вовремя.

– За день до этого я сказал ей, что хочу со всем покончить. – Соно виновато глянул на него. – Наши пути рано или поздно разойдутся, и я думал, что лучше отстраниться от Юри сейчас. Думал, что самое страшное позади, поэтому решил уберечь ее от опасности, которая ждала бы нас в Эвероке. Да и… И цель у меня, на самом деле, другая. Я хочу уничтожить «Или», и Юри не должна возвращаться в Арасу со мной.

Соно ждал, когда Эвон похлопает его по плечу и утешит. Скажет, что все это пустяки и не нужно себя так ненавидеть за то, в чем он не виноват. Но Эвон лишь громко цокнул и закатил глаза.

– То есть ты оставил ее одну? Сейчас?! Когда ее одолевают жуткие сны и когда все вокруг говорят, что хотят убить брата, которого она желает спасти?

– Да.

– Когда на нее давит ответственность по спасению мира? Когда она не понимает, за что бороться? И тогда ты, единственный, кому она доверяет и кого любит, бросаешь ее?

– Да.

Эвон вздернул бровь, и Соно засомневался в своем ответе.

– М-да… – протянул Эвон и поморщился. – Ты безнадежен.

На его лице читалось огорчение, и Соно успел пожалеть, что рассказал о своих переживаниях Эвону.

– Я думал, что покончить со всем сейчас лучше для нас двоих. Потом ей будет еще больнее отпускать меня.

– Ты говоришь, что подумал о ней и о ее чувствах, но на самом деле это не так. Ты переживал о себе. О том, как больно будет тебе, когда ты потеряешь ее.

Эвон замолчал и о чем-то задумался. Соно, кажется, догадался о чем. Точнее, о ком.

– Тебе знакомо это? – спросил он. – Я напоминаю тебе Атерная?

– Да, Соно. И лучше бы ты оставался таким же надменным и черствым сухарем, – горько проговорил Эвон и встал с кровати. – Я пойду.

Он быстро убрался на столе с лечебными настойками и, собрав все грязные колбы, кинул их на поднос.

– Врачеватели сказали, что завтра тебя уже можно будет навещать. Юри передать, что она может зайти? – бросил Эвон, когда уже подошел к двери.

– Не сейчас. Пока я не готов ее видеть.

Эвон ушел, и Соно остался наедине с пожирающими его мыслями. Теперь ему было стыдно не только перед Юри, но и перед Эвоном. По правде говоря, Юри он хотел увидеть сейчас больше всего. Просто был не готов. Как не было готово и его сердце, которое разрывалось на куски, стоило лишь вспомнить ее лицо.

Соно проспал весь день. Его режим сбился, еще когда они сбежали из клана, но сейчас… Сейчас он наконец хорошенько отдохнул. И даже когда пробуждался спустя десять часов сна, снова впадал в дрему, будто ему и этого было мало. И возможность никуда не бежать, а лежать в кровати и смотреть в потолок – единственное, что нравилось ему в Рокрэйне. Ну и еще то, что врачеватели заботились о нем, как о ребенке. Кормили, поили, омывали и навещали так часто, что Соно даже научился различать стариков-близнецов. Еще в комнате все время жгли странную траву. Ее дым навевал сон, дурманил голову и расслаблял все тело. Как бы Соно ни сопротивлялся, как бы долго ни проветривал комнату, запах, который уже впитался в деревянные стены, все равно пьянил разум. Но это и к лучшему: Юри хоть ненадолго покидала его мысли, и тогда становилось легче.

Соно проснулся ночью. Ужин, который ему оставили на столике, уже остыл и из-за этого был не таким вкусным, но не менее сытным. Наевшись, Соно помазал свою рану. Просить делать это врачевателей уже не хотелось, да и пришло время возвращаться к обычной жизни с четырехчасовым сном. Хотя с последним можно было бы и повременить. После ужина Соно ходил по комнате. Он измерял шагами расстояние от стены до стены, прислушивался к разговорам в соседних залах, но, не понимая рэкенского, быстро потерял к этому интерес. Тело еще плохо слушалось его. После стольких дней без движения оно забыло, что значит лазать по деревьям, быстро бегать и принимать удары. Да и рана давала о себе знать. Когда Соно лежал, то ощущения были терпимыми: лишь небольшое покалывание и жжение. Но стоило встать – боль молнией пронзала всю левую сторону тела, отдаваясь в ногу и касаясь сердца. Соно больше не искал способа заглушить ее и с каждым днем постепенно привыкал к тому, что стоя ему приходилось дышать медленнее и глубже. Кажется, рана будет мучить его еще долго. Размеренные вдохи и выдохи хотя бы помогали избавиться от головокружений. А еще Соно сильно похудел. Несколько дней лихорадки и недоедания – и кожа теперь обтягивала каждую его мышцу и кость. Соно нужно было время, чтобы привыкнуть к новому себе.

– Принцеш! – раздался веселый детский голос, а за ним – шаги, кажется, самой принцессы.

– Прости, что задержалась.

Это точно была Далия. Соно обрадовался, услышав ее. Он соскучился по друзьям и даже по взбалмошной принцессе, которая, на удивление, стала больше молчать, чем говорить. Ее вечно недовольную и нудную болтовню, преследовавшую их на протяжении всего путешествия, он никогда не забудет. Соно недолго слушал, о чем Далия шепталась с ребенком; рана в животе заныла – и, задув свечу, он вернулся в кровать.

Хикаро долго учил Соно привыкать к одиночеству. Оставаться со своими мыслями наедине и не бояться погружаться в тяжелые воспоминания. Раньше маленький Соно уклонялся от таких уроков и, сбегая от учителя на очередную тренировку по рукопашному бою, избивал чучело долго и яростно. Соно изматывал себя настолько, что мог думать лишь о боли и стертых кулаках. Уставший, он возвращался в минку и сразу засыпал. Но настойчивый Хикаро победил и в этой битве с непослушным ребенком. В итоге Соно полюбил тишину и спокойствие. Собственные мысли больше не пугали его, и, как бы глубоко он ни нырял в воспоминания, никогда не позволял себе в них утонуть.

Лежа в одной из комнат Аскарского дома, среди вечных снегов и неизведанных лесов, Соно закрыл глаза и глубоко вдохнул в попытке успокоиться. Упорядочить мысли, перестать тревожиться о том, что Соно с легкостью сможет преодолеть. Хотя… Любовь была ему неподвластна. Казалось, «Или» искоренил в нем что-то живое. Казалось, Соно разучился думать о других. Эмоции стали для него запретными. И достать их из клетки, ключ от которой он выкинул еще в детстве, было сложнее, чем уничтожить весь клан.