Чтение онлайн

Маркъ выходилъ изъ себя и кричалъ:

— Но зачмъ же она не вернется сюда?! Я все еще люблю ее больше жизни, и, еслибы она любила меня, мы были бы такъ счастливы!

Луиза съ ласковою шаловливостью закрывала ему ротъ рукой.

— Нтъ, нтъ, отецъ! Объ этомъ не надо говорить. Напрасно я завела этотъ разговоръ, — ты только напрасно разстроишься. Надо подождать. Я теперь постоянно около нея, и она должна убдиться, что только мы съ тобою и любимъ ее по-настоящему, — тогда она опомнится и пойдетъ за мною.

Иногда Луиза прибгала къ отцу веселая, сіяющая; глаза ея блестли отъ удовольствія, точно она одержала какую-нибудь побду. Маркъ зналъ причину такого настроенія и спрашивалъ ее:

— Ты опять ссорилась съ бабушкой?

— А! Ты замтилъ! Ты догадался! Да, это правда, она меня сегодня бранила цлый часъ, стыдила меня, что я не соглашаюсь конфирмоваться, расписывала мн вс ужасы, которые меня ожидаютъ въ аду; она вн себя отъ злости и не можетъ мн простить того, что она называетъ упрямствомъ.

Маркъ чувствовалъ приливъ бурной радости, видя, что его дочь такъ разумна и такъ тверда, и не поддается, подобно другимъ двочкамъ, даже не чувствуя около себя его поддержки. Онъ жаллъ бдняжку, представляя себ, какъ трудно ей живется въ дом бабушки, гд происходятъ постоянныя сцены, и гд ей надодаютъ самыми жестокими выговорами.

— Бдная двочка! Теб нужно много храбрости, чтобы переносить вчныя ссоры.

Но она отвчала съ улыбкой:

— О, нтъ, папа! Со мною нельзя ссориться. Я очень почтительна съ бабушкой; она, правда, иногда нападаетъ на меня, но я выслушиваю молча вс ея разсужденія и никогда не отвчаю ей ни слова. Когда она наконецъ кончаетъ свои обвиненія и уговоры, я говорю ей спокойно и съ подобающею скромностью: «Что длать, бабушка, я поклялась отцу не конфирмоваться, пока мн не минетъ двадцати лтъ, и должна исполнить свое общаніе». Понимаешь, я всегда повторяю ей одно и то же и заучила эту фразу наизусть, не измняя ни единаго слова. Мн, право, жаль бабушку: она просто слушать не можетъ моего отвта, и какъ только я начинаю свою фразу, она выходитъ изъ комнаты и захлопываетъ мн дверь передъ носомъ.

Двочка, конечно, страдала отъ постоянныхъ ссоръ и дрязгъ, но когда приходила къ отцу, то радостно обнимала его и скрывала свою печаль.

— Будь покоенъ! Я знаю, что длаю, и меня никогда не заставятъ сдлать то, чего я не хочу.

Ей пришлось выдержать немало стычекъ, чтобы продолжать свое образованіе, такъ какъ она ршила поступить въ учительницы. Мать, къ счастью, была на ея сторон, такъ какъ боялась въ будущемъ финансовыхъ затрудненій, зная, что бабушка раздаетъ свои сбереженія на дла благотворительности. Она теперь требовала, чтобы Маркъ платилъ за содержаніе жены и дочери, желая ему этимъ сдлать непріятность. Но Маркъ, несмотря на то, что ему не легко было отдавать имъ большую часть своего скуднаго жалованья, все же былъ счастливъ тмъ, что оставался кормильцемъ семьи и сохранялъ съ ними хотя матеріальную связь. Конечно, ему самому приходилось плохо, и ихъ хозяйство съ Миньо страдало во многихъ отношеніяхъ, но онъ все же гордился тмъ, что Женевьева была тронута его великодушіемъ и охотно согласилась, чтобы Луиза подготовлялась къ самостоятельной жизни. Двушка ревностно посщала мадемуазель Мазелинъ и уже сдала первый экзаменъ и подготовлялась ко второму, что опять дало поводъ къ столкновенію съ госпожой Дюпаркъ, которая ненавидла науку и полагала, что двиц достаточно знать катехизисъ и больше ничего. Луиза всегда почтительно ей отвчала: «Да, бабушка! Разумется, бабушка!» пока та наконецъ не обрушивалась на Женевьеву, которая, въ свою очередь, выведенная изъ терпнія, отвчала ей довольно рзко.

Однажды Маркъ, выслушивая сообщенія дочери, былъ удивленъ нкоторыми подробностями и спросилъ:

— Неужели мама поссорилась съ бабушкой?

— Да, папа, он ссорились два или три раза. Мама, какъ ты самъ знаешь, не стсняется; она очень раздражительна, часто кричитъ и уходитъ въ свою комнату, гд сидитъ, надувшись, по цлымъ днямъ.

Маркъ слушалъ слова дочери и старался не выдавать безумной радости, которая закралась ему въ душу.

— А что, госпожа Бертеро вмшивается въ эти ссоры или молчитъ по обыкновенію?

— О, бабушка Бертеро не говоритъ ни слова! Мн кажется, что она на сторон мамы, но не сметъ за нее вступиться, боясь получить выговоръ отъ бабушки… У нея такой жалкій видъ: бдняжка страдаетъ втихомолку.

Прошелъ мсяцъ, но надежды Марка не оправдались. Онъ воздерживался отъ того, чтобы разспрашивать дочь о томъ, что творилось въ домик на площади Капуциновъ, не желая длать изъ нея что-то врод шпіона. Если она сама не принималась разсказывать ему о Женевьев, онъ по цлымъ недлямъ оставался безъ всякихъ извстій и томился въ мучительномъ невдніи. Единственною отрадою являлись для него т часы, которые онъ проводилъ съ дочерью, по воскресеньямъ и по четвергамъ посл обда. Въ эти дни его часто навщали Жозефъ Симонъ и Себастіанъ Миломъ, приходившіе изъ Бомона въ Мальбуа въ три часа и остававшіеся до шести часовъ вечера; они были рады повидаться съ товарищемъ ихъ дтскихъ игръ — Луизой, которая, подобно имъ, сіяла молодостью, мужествомъ и врой. Ихъ бесды прерывались веселымъ смхомъ, и это веселье оживляло грустное и пустынное жилище Марка. Онъ черпалъ силу, любуясь этою жизнерадостною молодостью, и просилъ Жозефа приводить съ собою сестру Сару отъ Лемановъ, куда тотъ всегда заходилъ; Маркъ приглашалъ также и мать Себастіана, которая охотно приходила полюбоваться на сына. Марку хотлось собрать вокругъ себя всхъ честныхъ людей, силы которыхъ должны были сослужить хорошую службу въ будущемъ. Эти сердечныя встрчи воскрешали прежнія симпатіи, придавая имъ новый, серьезный и нжный оттнокъ; Себастіанъ интересовался Сарой, а Жозефъ — Луизой, а Маркъ смотрлъ на нихъ, улыбаясь, съ надеждой на лучшее будущее, когда побда останется за этимъ поколніемъ молодежи, и радовался расцвту истинной любви, благотворной силы, созидаемой самой природой.

Посл необъяснимой и мучительной проволочки кассаціоннаго суда, когда надежда на пересмотръ дла Симона постепенно угасала, Маркъ и Давидъ въ одинъ прекрасный день получили письмо отъ Дельбо, въ которомъ онъ просилъ ихъ придти къ нему, чтобы услышать важную новость. Они сейчасъ же отправились къ адвокату. Важная новость, которая должна была поразить весь Бомонъ, какъ ударъ грома, заключалась въ томъ, что Жакенъ, архитекторъ и старшина присяжныхъ, осудившихъ Симона, ршился наконецъ облегчить свою совсть. Это былъ очень религіозный человкъ, чрезвычайно честный и совстливый; имъ постепенно овладвалъ страхъ передъ тою карою въ будущей жизни, которая ожидаетъ его, если онъ не сознается въ томъ поступк, который угнеталъ его чувство справедливости. Говорили, что его духовникъ, не смя высказать свое мнніе, посовтовалъ ему обратиться къ отцу Крабо; если архитекторъ до сихъ поръ, въ продолженіе нсколькихъ мсяцевъ, хранилъ молчаніе, то это произошло отъ сильнаго вліянія отца-іезуита, который отговаривалъ его, во имя интересовъ церкви, высказать всю правду, которая тяготила душу Жакена. Но онъ все-таки въ конц концовъ ршилъ сознаться въ своей вин, боясь гнва Христа, пришедшаго на землю, чтобы возвстить истину и справедливость. Тайна, угнетавшая его душу, заключалась въ томъ, что предсдатель суда Граньонъ сообщилъ присяжнымъ въ послднюю минуту, предъ ихъ окончательнымъ ршеніемъ о виновности Симона, важный документъ, о которомъ не знали ни защита, ни подсудимый. Призванный въ совщательную комнату для разъясненія присяжнымъ о примненіи статей закона, предсдатель суда показалъ имъ письмо, полученное имъ посл окончанія судебныхъ преній; внизу письма находилась подпись, тождественная съ подписью на злополучной прописи. На этотъ документъ и ссылался отецъ Филибенъ въ своемъ показаніи, когда онъ воскликнулъ, что видлъ собственными глазами доказательства виновности Симона, но тутъ же заявилъ, что не можетъ объяснить свое показаніе, такъ какъ связанъ тайною исповдальни. Теперь было доказано, что хотя письмо и было написано рукою Симона, но приписка и подпись были поддланы самымъ безсовстнымъ образомъ и настолько грубо, что въ эту поддлку могъ поврить разв только неопытный ребенокъ.

Давидъ и Маркъ застали Дельбо въ самомъ радужномъ настроеніи духа.

— Ну что же, разв я вамъ не говорилъ! Теперь у насъ есть доказательства противозаконнаго дйствія предсдателя суда. Жакенъ только что написалъ предсдателю кассаціоннаго суда, сообщая ему всю правду, которую готовъ подтвердить лично на суд… Я зналъ, что это письмо Симона пришито къ длу, потому что Граньонъ не осмлился его уничтожить. Но сколько труда стоило добыть его и произвести экспертизу почерка. Я догадывался о подлог и не сомнвался, что въ этомъ дл замшанъ отецъ Филибенъ… Этотъ человкъ, такой придурковатый съ виду, теперь становится настоящимъ геніемъ коварства и наглости. Онъ не только оторвалъ уголокъ прописи, но и поддлалъ письмо Симона, подсунувъ его предсдателю въ ту самую минуту, когда ршался вопросъ о приговор несчастнаго. Этотъ подлогъ — несомннно дло его рукъ.

Давидъ все еще не смлъ врить въ столь благопріятный поворотъ дла.

— Уврены ли вы въ томъ, — спросилъ онъ, — что этотъ Жакенъ, находящійся во власти клерикаловъ, до конца выдержитъ свою роль?

— Я увренъ безусловно… Вы не знаете Жакена. Это одинъ изъ тхъ рдкихъ христіанъ, которые повинуются исключительно голосу своей совсти. Мн разсказывали изумительныя подробности о его свиданіи съ отцомъ Крабо. Въ первую минуту іезуитъ хотлъ озадачить его, призывая повиноваться тому Богу, который прощаетъ и даже награждаетъ самыя преступныя дйствія, направленныя ко благу церкви. Но Жакенъ возражалъ ему во имя своего Бога, Бога доброты и невинности, заступника невинныхъ, который не допускаетъ ни лжи, ни обмана. Это былъ, вроятно, весьма интересный разговоръ, и я съ удовольствіемъ послушалъ бы споръ между простымъ врующимъ и лукавымъ представителемъ клерикализма, Мн разсказывали, что заносчивый іезуитъ въ конц концовъ смирился и всталъ на колни передъ честнымъ человкомъ, умоляя его скрыть правду, но тотъ ршилъ исполнить свой долгъ до конца.

— Однако, — прервалъ его Маркъ, — потребовалось немало времени, пока его совсть наконецъ проснулась.

— Конечно, онъ не сразу ршился исполнить свой долгъ, вопервыхъ, потому, что не зналъ о незаконности сообщенія, которое предсдатель суда сдлалъ присяжнымъ. Къ сожалнію, большинство присяжныхъ не знаютъ точныхъ статей закона о своихъ правахъ и обязанностяхъ. А затмъ, весьма естественно, что онъ долго медлилъ изъ боязни скандала. Мы, конечно, никогда не узнаемъ о тхъ страданіяхъ, которыя испыталъ этотъ человкъ, терзаясь угрызеніями совсти. Но я увренъ въ томъ, что когда онъ узналъ, что письмо снабжено поддльною подписью, онъ ршилъ сказать всю правду, убжденный въ томъ, что этимъ дйствіемъ послужитъ во славу своему Богу.

Затмъ Дельбо съ веселымъ видомъ объяснилъ положеніе дла, довольный тмъ, что достигъ наконецъ цли посл столькихъ напрасныхъ усилій.

— Для меня теперь все ясно, — сказалъ онъ: — пересмотръ дла неизбженъ. Въ нашихъ рукахъ дв неопровержимыхъ улики, о которыхъ я догадывался, но установить которыя было очень трудно. Во-первыхъ, мы имемъ пропись изъ школы братьевъ; подпись на ней не сдлана рукою Симона. А во-вторыхъ, предсдатель суда Граньонъ сообщилъ присяжнымъ подложный документъ, когда, по закону, онъ не имлъ права что-либо сообщать имъ посл того, какъ они удалились въ совщательную комнату. Такіе важные факты должны послужить поводомъ для кассаціи ршенія суда.