Чтение онлайн

– О чем мы только что говорили? – Дрейсон сбросил с себя сюртук и рубашку.

Громкие удары сердца отсчитывали мгновения, пока он приближался ко мне. Нечеловеческие глаза двуликого смотрели на меня хищно, как на добычу.

– Когда я говорю, что хочу тебя, ты спрашиваешь: «В какой позе?».

– Но я не могу, – дрожащим от страха голосом прошептала и зажмурилась, боясь, что он ударит меня.

– Напомнить, где я тебя подобрал? – вкрадчиво спросил Дрейсон, отбрасывая с моих ног одеяло. Вопреки угрозе его руки почти нежно легли на мои плечи, одна ладонь скользнула к горлу, чуть сжала. – Как же тогда ты удовлетворяла клиентов, пока хранила девственность?

– Это неправда! – горячо возразила я.

Дрейсон надавил сильнее на горло, вынуждая меня лечь, нависнув сверху.

– Неправда, – уже хрипло прошептала я, прежде чем его губы накрыли мои.

Впервые его поцелуй и прикосновения не вызывал ничего кроме ужаса и отвращения. Клянусь, никакая магия больше не заставит меня желать этого мужчину.

Глава 15

/Анастасия Свободина/

На следующий день я проснулась разбитой, с опухшими глазами, ведь все-таки не выдержала нервного напряжения и плакала ночью. Но мне тяжело далась новость о том, что мне предстоит родить ребенка нелюдю и быть его постоянной постельной игрушкой. Еще и живот болел из-за противных месячных, а в этом мире даже не изобрели тампоны и обезболивающие. И пока что светлым моментом стало лишь то, что Дрейсон не стал меня вчера трогать, поняв, до какого состояния довел.

Ладно, хватить лежать и ныть, нужно решать проблемы. Первым делом я решила отправиться к Вилье, чтобы попросить сварить мне противозачаточную настойку. Вряд ли Дрейсон посвятил ее в свои планы по поводу наследника. Которым, впрочем, я не собиралась следовать. Пусть планирует, что хочет, пусть думает, что я смирилась и не смею ему перечить, а я все равно найду способ сбежать и обрести свободу.

С таким воинственным настроем я и поднялась с кровати, быстро привела себя в порядок, выбрав самое скромное на вид платье. И отправилась к Вилье. По дороге мне встретилась Валери. Она сообщила, что вит Дрейсон отбыл по срочным делам в соседний город решать какие-то проблемы с разбойниками. Новость подняла градус моего настроения еще на несколько пунктов. Хотя внутри и грызло чувство, будто Дрейсон просто давал мне время свыкнуться.

Вилья жила на территории особняка, но в отдельном домике, ближе к ограде и линии леса. Домик был хоть и небольшим, но добротным, каменным. После краткого стука я вошла внутрь. В нос сразу ударили терпкие запахи трав, что пучками свисали с потолка в прихожей. Следующее помещение было рабочей зоной. Вдоль стен расположились шкафы и стеллажи со множеством колб, коробочек, скляночек, кувшинов и прочих емкостей и ингредиентов. По центру комнаты стоят стол с каменной столешницей, у которого и нашлась Вилья.

– Здравствуйте, – поздоровалась я, чтобы привлечь внимание женщины.

– Здравствуй, Сия, – Вилья так и не взглянула на меня, сосредоточенно работая пестиком в большой каменной ступке, постепенно подсыпая разные ингредиенты из разложенных на столе банок и мешочков.

Больше ничего не сказав, я подошла ближе, с интересом наблюдая за ее работой.

– Я намешиваю тебе отвар. Принимать будешь после каждой близости с витом, чтобы не понести.

– А как в борделе нет, чтобы раз и на весь месяц?

– В борделе не думают о девушках, такие отвары опасны, – пояснила она, недовольно поджав губы.

– Тогда ладно, спасибо, – искренне поблагодарила я, радуясь, что и просить не придется.

Вилья не выгоняла меня, я так и осталась наблюдать за работой настоящей знахарки. А осмелев начала задавать вопросы. Вилья спокойно отвечала, иногда улыбаясь, когда я спрашивала что-то совсем уж глупое на ее взгляд.

Просидев у нее несколько часов, я вернулась в особняк и отыскала настоящую сокровищницу – библиотеку. Вот только Валери не пустила меня, сообщив, что сначала нужно получить разрешение вита, которое она обещала испросить сегодня же. Видя мое расстройство, Валери дала мне одну из своих книг. Очередной женский роман, но выбирать не приходилось. Даже в романах давалось хоть небольшое представление о жизни Вудрии.

В целом, в особняке было бы неплохо, если бы не хозяин этого самого особняка. У меня начал формироваться свой распорядок дня. Завтракала я теперь на кухне, в веселой компании прислуги и конюхов. Все они были людьми, потому отнеслись ко мне тепло и с сочувствием. А узнав о моей потере памяти, старались опекать и рассказывать о мире как можно больше.

Так я не без облегчения узнала, что страна процветает, царит мир и покой. Это мне повезло познакомиться с неприглядной стороной жизни. Сюзерены не обременяют население чрезмерными налогами, ведь страна и так богата полезными ископаемыми. Но больше меня поразило отношение населения к лесу. Точнее к Великому лесу. Люди верили, что лес живой и имеет свою волю. Закрытой страна была именно из-за леса, в котором хранилось множество магических мест. Население страны, в свою очередь, всячески защищало лес и его обитателей. Потому в стране негативно относились к чужестранцам, которые могли пожелать получить больше власти за счет богатств, хранящихся в глубинах Великого леса.

Первое время я скептично относилась к вере населения и в то же время поддерживала, вот бы на Земле так охраняли леса. Но все же громады леса будили в глубине моей души почтение, желание защищать. Лес по-прежнему манил меня, но теперь я была заперта в особняке.

После шумного завтрака я отправлялась в домик Вильи, чтобы помочь ей либо с формированием отваров, либо с работой в саду, где у нее росло множество редких растений. Вилья относилась ко мне тепло, много рассказывала о травах, отварах. Там, на Земле, у меня не было бабушки, и я обретала эту связь в Вилье. По крайней мере, именно так должна вести себя бабушка, в моем представлении. Делиться мудростью, давать советы, обучать, отогревать душевным теплом. Мне кажется, и Вилья начинала относиться ко мне, как к внучке.

А после обеда я заседала в библиотеке за книгами, пытаясь впитать в себя как можно больше знаний о мире. В частности, я выяснила всю правду о печатях. Как я уже знала, печати – это своего рода паспорт, который получает каждый гражданин по достижении 16 лет. Магически в нее вносятся данные о человеке, вплоть до зарегистрированных им правонарушений. Если 16-летний гражданин отказывался наносить печать, то его ссылали в соседнюю страну, где было легче получить гражданство. Лица старше, лишенные печати или самовольно избавившиеся от нее, были вне закона и подлежали суду. Как правило, это были разбойники, сбежавшие из тюрем, или незаконные эмигранты.

Печатей было несколько видов: печать сюзерена с гербом сюзерена, дающая гражданство; сам сюзерен получал печать рода при инициации магической силы; король тоже имел печать Источника; также были печати эмигрантов. Печати греха (как у меня), ставились преступникам, которых взяли под опекунство. Они применялись, как правило, к аристократам, когда суду подвергался весь род, чтобы не судить фактически невиновных членов рода. Преступник, взятый под опекунство, потом мог войти в род опекуна либо получить печать сюзерена и обрести свободу. Таким образом опекун обогащал свой род новой кровью с возможной примесью магического дара. Сам опекаемый так избегал позора и лишения титула.

Отдельно шли печати магов. Маги являлись привилегированными членами общества. После проявления в них сил печать сюзерена сменялась печатью силы мага. Маги были свободны от большинства законов и обязанностей перед родом.

Главное, что я узнала, что печати ставятся добровольно. Дрейсон пошел против закона, поставив мне вместо печати сюзерена печать греха. Кроме того, моя печать не содержала всей необходимой информации кроме имени и имен родителей, ведь информация считывается магически. Оставался вопрос, зачем Дрейсон выбрал именно печать греха? Я бы ушла с ним из борделя в любом случае, на любых условиях. Но он предпочел поставить печать. Чтобы привязать меня к себе? Печать сюзерена сделала бы меня свободной. С печатью греха же, даже если удастся сбежать, меня снова вернут Дрейсону, как опекуну.