Чтение онлайн

День Еси был расписан буквально по минутам.

Вставала она рано, как принято в деревне. Утренние нежаркие часы особенно ценны для работы по хозяйству, и Еся на пару с бабушкой успевала переделать кучу дел, прежде чем наступала пора выходить на работу.

В медкабинет она приходила первой, открывала его и готовила к рабочему дню — делала влажную уборку, проветривала, кварцевала, раскладывала инструменты и заполняла журналы.

Гор появлялся позже, ближе к обеду, и начинал приём пациентов, а Еся помогала ему и даже могла заменить в несложных случаях. Так, уже через неделю работы Гор начал доверять Есе почти все повторные приёмы и она вполне оправдывала его доверие, уделяя каждому пациенту максимум внимания. Но и самоуправством не занималась, и при малейших сомнениях консультировалась с начальником, пусть и по телефону.

Гор иногда посмеивался над привычкой Еси перестраховываться, но терпеливо объяснял и подбадривал, говоря, что у неё знаний и умений больше, чем у некоторых фельдшеров, с которыми ему приходилось сталкиваться по работе.

— Есения, у тебя светлая голова! Ты прирождённый врач общей практики, это я тебе, как специалист говорю. Почему не пошла дальше учиться?

— Побоялась не потянуть, — скромно ответила Еся, склоняясь над очередным журналом.

Объяснять Логинову все обстоятельства ей не хотелось, хоть он и попал своим вопросом в больное место. Еся с детства мечтала стать врачом и, сколько себя помнила, всегда играла только в "больничку".

Училась она хорошо, но, после происшествия с отчимом, бабушка перевела её из городской школы в сельскую, расположенную в соседской деревне. Своей школы в Старожигулево не было, её давно закрыли из-за низкой наполняемости классов и к моменту Есиного переезда к бабушке даже успели разобрать по кирпичикам.

Учителя в школе были хорошими и старались, как могли, но деревня есть деревня, — уровень образования здесь уступал городскому, а про репетиторов и вовсе только слышали. Учительница английского, например, постоянно находилась на больничном по беременности, а потом и вовсе ушла в декрет из которого плавно перетекла во второй. Другого учителя на замену так и не нашли, и занятия по иностранному языку проходили так — в начале урока в кабинет заходила директор, она же учитель химии с классическим учительским именем Мария Ивановна, и давала всему классу задание переводить тексты с английского на русский. Результаты труда полагалось записывать в тетрадку и иногда предъявлять на проверку. Еся и ещё пара девочек из класса ответственно подходили к заданию, переводили "Робинзона Крузо" или "Приключения Гекльберри Финна", а остальные ребята просто списывали у них перевод. Вот и всё обучение языку.

С химией и биологией дела обстояли чуть лучше, но тоже не на пять с плюсом. Мария Ивановна ответственно тянула учеников, но солидный возраст и целый список хронических заболеваний плюс административная работа не делали из неё образцового педагога и не позволяли дать достаточное количество знаний для поступления в медицинский вуз на бюджет.

Но и эти, в общем-то решаемые проблемы, не стали бы для Еси препятствием, если бы у неё был надёжный тыл за спиной в виде поддержки родственников. Но отношения с мамой испортились настолько, что рассчитывать Еся могла только на себя и на бабулю, которая мало чем могла помочь.

Так и получилось, что мечта девушки исполнилась лишь частично, — она не стала врачом, зато из неё получилась прекрасная медсестра.

Гору объяснений помощницы хватило, но в душе он, конечно, был уверен — Есе обязательно нужно продолжить обучение и получить диплом врача.

Закончив приём, Логинов уходил по делам, а Есения продолжала дежурство или отправлялась проведывать больных, получающих лечение на дому.

Почти каждый день Марк подкидывал Есе Ивэна. Иногда на час, иногда на полдня, и тогда Есе приходилось изворачиваться и придумывать мальчику безопасные занятия, чтобы он не скучал и не сильно мешал рабочему процессу.

Ивэн быстро усвоил правила поведения у "Ма" на работе и тихо сидел в комнате для персонала, играя с машинками или рисуя завитушки мелом на грифельной доске. Мальчик знал, что ровно в 16 часов Еся повесит белый халат в шкаф, закроет дверь и превратиться в его любимую "Ма". И до самого позднего вечера они будут заниматься замечательными вещами — гулять, играть, читать книги, вместе готовить ужин, а может даже пойдут в гости.

Иногда ждать заветного времени становилось скучно, и Ивэн, прихватив специально купленные для него настоящие часы с циферблатом, отправлялся к Есе.

Показывал ей стрелки и вопросительно смотрел, когда, мол, уже закончишь свои скучные дела? Самой-то не надоело сидеть на стуле и что-то писать?

Тогда Еся начинала смеяться и объяснять, что до конца рабочего дня остался ещё час и просила Ивэна набраться терпения, но бывало и так, что она говорила: — А давай сегодня закончим пораньше?

Ивэн, конечно, был согласен, и тогда они закрывали кабинет и отправлялись к бабе Люде.

Иногда Ивэн ночевал у Еси, но Марк не очень это приветствовал и настаивал, чтобы мальчик к его приходу находился у него дома. Есе было не очень удобно разрываться между двумя домами, ребенком и работой. Марк это прекрасно видел и каждый день с самым невинным видом предлагал Есе переехать к нему и не мучиться.

Еся пока держалась, но чувствовала, что надолго её не хватит. Вчера, например, Ивэн закатил грандиозный скандал перед её уходом. Мальчик понял — каждый раз, когда он засыпает, Еся уходит из дома, и его это совершенно не устраивало. Он хотел, чтобы Еся была в круглосуточном доступе и показывал это самым доступным способом — криком и слезами.

Так что вчера досталось всем — и Марку, и Гору, и измученной Есе.

Пришлось звонить бабушке, объяснять ситуацию, просить не волноваться, и только после этого мальчик, поняв, что Еся никуда не уходит, успокоился и заснул. И Еся вместе с ним.

А утром раздался телефонный звонок и на экране высветился неопределившийся номер. Еся торопливо взяла трубку, боясь, что резкий звук потревожит сон мальчика, и нажала на зелёную трубку.

— Алло.

— Алло! Еся, ты?

— Я..

— Здравствуй, дочка.

****

— Мама? — девушка удивилась неожиданному звонку, встала с кровати, зажала трубку между плечом и ухом, накинула халат на плечи и тихо выскользнула из комнаты в коридор.

Появление родительницы встревожило девушку и первые мысли были, конечно, о плохом.

— Что случилось?

— А? — замешкалась мама. — Ой, нет, всё в порядке, Есь, я просто так звоню, узнать как ты.

— Я в порядке, — разговаривать по душам Еся не собиралась и вообще не понимала мотивов мамы. Для чего ей после стольких лет игнорирования понадобилось узнавать про дела дочери?

Мама молчала, Еся тоже не торопилась поддерживать разговор и пауза затянулась до физически ощутимой неловкости.

— На ладно тогда… У меня дела, — Еся решила попрощаться и не тянуть время в ожидании непонятно чего, но мама её перебила и торопливо заговорила:

— Подожди, Есь, не бросай трубку. Слышишь? Еся?! Ты здесь?

— Да здесь я, здесь. Слушаю. — Нервозность и отчаяние в голосе родительницы пробили непроницаемую стену равнодушия, и Есения со вздохом опустилась в кресло. Придётся выслушать маму, по голосу которой было понятно — что-то всё-таки случилось.

— Есь, я в больницу ездила… К Толику..

Еся закатила глаза к потолку. Ну за что ей эти испытания? Сейчас мама будет рассказывать, как бедняге там плохо, голодно, холодно и скучно. Понятно, что психиатрическая больница не самое весёлое место на земле, но ей-то зачем эта информация?