Чтение онлайн

Но это был не он. Рядом со мной прошел полицейский в форме, к счастью, не заметив меня без одежды.

Блин!

Что они тут делают?

Я быстро оделась, вышла, и тут же столкнулась с другим полицейским. Узнала я про то, кто он, только из показанного мне удостоверения, потому что он был в штатском. Короткая кожаная куртка, джинсы, свитер. Но вообще неприятный тип. Высокий лоб переходил в залысины, которые он словно бы выставлял напоказ, зачесывая светлые, слегка вьющиеся волосы назад. Нос с горбинкой своим кончиком смотрел слегка в сторону. Он явно его ломал, а может, не раз. Зрачки непропорционально маленьких глаз метались по сторонам, будто он выискивал кого-то.

– Вы жена Виктора Голубоглазова? – спросил он. Голос тоже звучал неприятно, булькающе. Будто ему нужно прокашляться, но он этого не делал.

– Нужно. Чтобы вы ответили на несколько вопросов. – сказал он, не дожидаясь моего ответа.

– А что произошло? – спросила я.

– Отвезите её в управление, - он жестом подозвал своего коллегу в форме.

Тот был толстяком. Типичным копом-поедателем пончиков из американских фильмов. Казалось, что форма вот-вот треснет на его необъятном теле.

– Идемте, - безразлично сказал он, зевнул, взял меня под руку и повел к выходу.

– Вообще-то я и сама могу идти, - вырвалась я.

– Так идите.

– Куда вообще вы меня тащите?

– Босс сказал в отделение, значит, в отделение.

– Меня в чем-то обвиняют?

– Не вас, а вашего мужа. И мне тоже не хочется тут торчать. Вообще-то я должен был сейчас сидеть на диване и смотреть Лигу Чемпионов. Но из-за вас торчу тут.

Разговор бесполезен. Я замолчала.

Выйдя на улицу, увидела несколько сверкающих огнями полицейских машин и столько полиции, будто бы тут обнаружился целый наркопритон. Служители закона ходили с фонариками вокруг дома, осматривали каждый куст и каждое дерево, даже служебные собаки были.

В одной из машин на заднем сидении нашла Голубоглазова. Его руки были за спиной, в наручниках. Он посмотрел на меня со злобой, будто прямо сейчас был готов наброситься. Я аж на несколько секунд остановилась. Но было в его взгляде еще что-то. То ли сожаление, то ли…

Даже не знаю. До меня сквозь сонливость и непонимание наконец-то пробилось понимание того, что все дело в той самой флэшке. Не сделай я того, что сделала…

От понимания своей вины меня словно цепями сковало. Я предала его. Блин, предала! Поступила как сволочь.

Откуда-то из глубины меня шептал внутренний голос, что все именно так, как и должно быть. Что он держал меня в плену, заставлял быть не той, кем я есть, и лишил меня девственности…

Но я ведь сама хотела этого. Сама хотела освободиться и жить как раньше. Только от этого нехорошо на душе.

Меня усадили в машину, отвезли в отделение полиции. Не знаю, повезли Виктора сюда же или в другое место. Нервы шалили как будто по ним пропускали ток. Не могла усидеть на месте.

– Мой муж тут? – спросила я, когда меня выводили из машины.

Мне не ответили. Тот же толстяк-полицейский провел меня по типичным узким и мрачным коридорам госучреждения, завел в небольшой кабинет, усадил за письменный стол. Здесь пахло сигаретным дымом и затхлостью. Прямо передо мной высился заставленный множеством древних папок на завязках шкаф. На нем расположилась ваза, наверняка простоявшая там последние лет десять. В углу заметила покрывшийся пылью государственный флаг. Они что здесь, никогда не убирают?

Через пять минут ожидания явился тот самый некрасивый полицейский в штатском с булькающим голосом. Но не успел он открыть рот, как в комнату ворвался еще один мужчина.

Этот был невысоким, худощавым, почти лысым человечком лет пятидесяти-шестидесяти, на котором черный деловой костюм висел как тряпка. Такой себе стереотипный счетовод.

– Стоп. Все остановитесь, - затараторил он.

– Вы кем будете? – сердито спросил полицейский.

– Я её адвокат. Она подозреваемая?

– Нет, но…

– Вы не имеете права будить её и привозить сюда для допроса посреди ночи, кроме исключительных случаев, указанных в подпункте три. Вы можете назвать причину, почему допрос нельзя отложить?

Он промолчал несколько секунд, ожидая ответа, а потом продолжил.

– А еще вы не имеете права задерживать её здесь. Объяснять почему? Если вы хотите вызвать её как свидетеля, то пришлите ей официальную повестку с мокрой печатью. И допрос будет вестись только в моем присутствии.

Адвокат повернулся ко мне.

– Идемте.

Я поднялась, проследовала за ним.

– Вы от Виктора?

Он молчал. Тупо смотрел вперед, даже не оборачивался в мою сторону. Выйдя на улицу, он подвел меня к большой черной машине с затемненными стеклами, открыл передо мной дверь.

– Прошу, садитесь.

– Куда вы…

– Садитесь, садитесь, - из темноты салона выплыло лицо Вольского. – Я же не волк, не укушу.

Похоже, у меня снова нет выхода…

Забралась в машину, адвокат сел рядом с водителем. Машина тронулась.

– Чего вам надо? – спросила я. – В чем обвиняют Виктора?

– Хотел отблагодарить, - ответил политик. – Хотите шампанского? Или предпочитаете вино?

– Не хочу.

– А вот я выпью, - он достал из встроенного в переднее сиденье шкафчика бокал, бутылку с чем-то темным, налил. – За нашу победу.

– Зачем вы за мной приехали? Что вы хотите? – я не понимала, что здесь происходит. – И где Виктор?

– Виктор наверняка в камере. А вот вам я хочу дать шанс.

– Какой еще шанс?

– Разбогатеть. На миллиардов-так шестьдесят. Долларов. В добавок пара яхт, недвижимость по всему миру, восемь редких автомобилей, личный остров на Мальдивах. Я там был. Райское место. Надо будет и себе такой же заиметь. Так что, интересует?

– По-моему, вы много выпили. Выпустите меня. И, надеюсь, мы больше не встретимся. Удачи на выборах.

Вольский вздохнул, выпил.

– Это то, что официально принадлежит Виктору Голубоглазову. У него ни детей, ни братьев и сестер, ни родителей. Уж не знаю, как он оформил ваш брак, но официально вы – его единственный близкий человек. И если он как-то окажется на свободе, для меня лучше, чтобы у него не осталось ничего. Гол как сокол. А вот вы можете серьезно обогатиться. Просто подпишите некоторые бумаги, и ждите, пока мой адвокат занимается отчуждением его имущества в вашу пользу.

***