Чтение онлайн

Вкуса почти не было – только ледяной холод, сковавший рот. А потом… мир вокруг изменился. Звуки стали оглушительными, цвета – нестерпимо яркими. Я видела пылинки, танцующие в луче света, слышала биение собственного сердца и далекий крик горной птицы так отчетливо, будто она кричала мне в самое ухо.

Но самым странным было другое – я вдруг почувствовала эмоции стражников у ворот. Их скуку, легкую тревогу, мысли о доме… А потом – волну холодной ярости и ревности, исходящую откуда-то сверху, со скал… Каэлен. Он был там, наблюдал.

Ощущение было таким сильным и неприятным, что я вскрикнула и выплюнула кусочек яблока. Видение мгновенно пропало, оставив после себя легкую тошноту и гул в ушах.

«Ледяное Око», — прошептала я, давая название новому сорту. Это яблоко обостряло не просто чувства, а эмпатию, или даже позволяло заглянуть в чужие мысли? Опасно. Слишком опасно. Я аккуратно собрала остальные черные яблоки и спрятала их в самый дальний угол погреба, который вырыла под домом. С этим сортом нужно было быть предельно осторожной.

Появление Каэлена позже днем уже не стало для меня сюрпризом – я заранее ощутила его приближение, как холодный сквозняк. Он не стал заходить в сад, остановился у ворот, разговаривая с Халвордом. Но я чувствовала его взгляд на себе, тяжелый, изучающий.

Он знал, что я знаю о его присутствии. Эта безмолвная дуэль нервировала больше, чем открытая конфронтация.

Я решила, что с этим нужно что-то делать. Так продолжаться не могло. Вечером, когда гвардейцы разожгли костры у своих постов, а Каэлен все еще маячил темной фигурой на фоне темнеющего неба, я вышла из домика и направилась прямо к нему.

Он стоял на небольшом уступе скалы, возвышавшемся над садом, и смотрел на свои владения. Или на меня. Я остановилась в нескольких шагах.

— Лорд Вэйр, — мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала.

Он медленно обернулся. Лицо его было нечитаемо в сгущающихся сумерках, но я чувствовала напряжение, исходящее от него.

— Я благодарна за защиту, — продолжила я, стараясь говорить ровно и по-деловому. — Но ваше постоянное присутствие здесь, как и присутствие ваших людей непосредственно в саду, мешает моей работе и… моей жизни. Я не могу нормально работать под постоянным наблюдением. Прошу вас соблюдать мое личное пространство. Хотя бы в пределах моего дома и ближайших грядок.

Он молчал, глядя на меня сверху вниз. Я видела, как играют желваки на его скулах. Ожидала вспышки гнева, приказа помнить свое место. Но он вдруг усмехнулся – холодно, безрадостно.

— Боишься, что я снова тебя поцелую, истинная?

Кровь бросилась мне в лицо.

— Я боюсь, что не смогу возродить этот сад, если мне будут постоянно дышать в спину! — отрезала я. — Это все, чего я прошу. Пространство для работы.

Он снова помолчал, его взгляд скользнул по саду, задержался на домике, потом вернулся ко мне.

— Хорошо, — неожиданно произнес он. — Мои люди не будут входить на территорию твоего дома и приближаться к этим… твоим особенным деревьям без твоего разрешения или крайней необходимости. Но остальная часть сада – это территория клана, она останется под наблюдением. И ты по-прежнему не покидаешь ее без моего ведома. Это ясно?

Я кивнула, чувствуя странную смесь облегчения и разочарования. Он уступил. Немного, но уступил. Это была крошечная победа. Но цена этой победы – его постоянный контроль над большей частью моей жизни здесь.

— Ясно, лорд Вэйр. Благодарю вас.

Я развернулась и пошла обратно к домику, чувствуя его взгляд между лопаток. Я отстояла часть своих границ, но стена между нами, казалось, стала только выше. А напряжение… оно никуда не делось. Оно висело в холодном вечернем воздухе, как предчувствие грозы.

Ночью мне снились иссиня-черные яблоки с ледяным блеском и огненные глаза дракона, следящие за мной из темноты. Я проснулась в холодном поту, с колотящимся сердцем. Игнорировать его больше не получится. Наше противостояние – или притяжение? – вступало в новую, опасную фазу. И я не знала, хватит ли мне сил, чтобы не сгореть в этом пламени.

Дни потекли новой, странной рутиной. После моего разговора с Каэленом черные фигуры его воинов действительно перестали заглядывать ко мне в дом и топтаться у самых грядок с моими «особенными» яблонями.

Они патрулировали внешний периметр, переговаривались тихими голосами у ворот, но соблюдали установленные границы. Это давало иллюзию пространства, позволяло дышать чуть свободнее, хотя я прекрасно понимала, что каждый мой шаг по-прежнему виден и известен.

Сам Каэлен тоже изменил тактику. Он больше не стоял молчаливым истуканом на скале, буравя меня взглядом. Но его присутствие ощущалось иначе – то тень огромных крыльев пронесется над садом, заслонив на мгновение скупое горное солнце, то я замечу блеск его доспехов или огненную вспышку его магии где-то на дальних постах охраны.

Он был рядом, контролировал, но избегал прямого контакта. После того поцелуя между нами словно выросла новая невидимая стена – не холодного отчуждения, как раньше, а звенящего, наэлектризованного напряжения. Мы оба помнили. И оба, кажется, не знали, что с этим делать.

Я старалась не думать о нем, с головой уходя в работу. Сад требовал постоянной заботы, особенно с приближением настоящих холодов. Я укрывала корни яблонь лапником, укрепляла тепловые барьеры с помощью своего камешка, экспериментировала с сушкой «Румянца Жизни», пытаясь сохранить его бодрящие свойства.

Именно во время одной из таких работ, расчищая густые заросли дикой малины в самой дальней, почти нехоженой части сада, у подножия старой, полуразрушенной каменной стены, моя лопата ударилась обо что-то твердое. Звук был глухим. Я отбросила лопату и принялась разгребать землю руками.

Из влажной темной почвы показался он – плоский, сероватый камень размером с большой таз. Но это был не обычный булыжник. Его поверхность покрывали странные, незнакомые символы – не руны клана Вэйр, которые я видела на воротах крепости, и не письмена из книг, которые мне доводилось мельком видеть во дворце.

Это было что-то иное, древнее, с плавными, перетекающими друг в друга линиями, напоминающими одновременно и корни деревьев, и потоки воды. Камень слабо пульсировал едва заметной зеленоватой энергией, и мой камешек в кармане ответил ему теплом и легкой вибрацией.