Чтение онлайн

Только что мой фамильяр, который должен служить верой и правдой, приказал мне сотворить немыслимое. Ещё с такой невинной улыбкой, гад! Наверное, у меня ей научился.

— Подползти к нему, выставить перед собой Жезл Любви и заявить: "Изыди, проклятье!" — слизень невинно улыбается и моргает глазками. Ручки держит на своем желейном колышащемся брюшке и ползает по прикроватной тумбочке.

— Федя, — угрожающе ласково шепчу я, — возьми свои слова обратно.

— Но это действенно! Так мы и проверим, сработает ли артефакт.

Я прикрываю глаза ладонью и стону в голос.

— Федя, послушай! Это не инструкция. Ты не знаешь, как он действует, мы должны поискать информацию в библиотеке или на крайний случай спросить у кого-то из магистров — может, они слышали о таком артефакте. Конечно, невзначай спросить, но...

— Нет, это долго, — упрямится убийца моих нервных клеток, репутации и диплома, видимо, тоже.

Глянув на часы, ощущаю дикий мандраж уже не от кражи артефакта, а от того, что мне предстоит сделать. И я намерена помешать сама себе! Поэтому бодренько так привязываю себя к кровати скрученными полотенцами.

Вошедшая в комнату после ужина Китти смотрит на меня с удивлением. Я же продолжаю завязывать тугой узел уже на левой руке.

Подруга с любопытством наблюдает за моими стараниями и деликатно спрашивает:

— Бель, ты чего делаешь?

— Федя потребовал, чтобы я сделала кое-что чудовищное. Помнишь, я говорила о неправильном ритуале? Теперь я обязана выполнить желание моего фамильяра, — рассерженно бубню я.

— Какое?

— Подползти к генералу и направить на него украденный у него же Жезл Любви! И сказать: "Изыди, проклятье!" — жалуюсь подруге, чувствуя, как вся моя жизнь рушится на глазах. Не надо было вообще есть ту вредную конфету! Вот так съешь сладость, секунды счастья и блаженства, а потом всю жизнь себя коришь за это.

Китти очень старается состроить сочувственное лицо, но, когда смех перебарывает ее, она хохочет громко и на все общежитие, кажется.

— Помоги лучше меня связать, — ворчу сердито.

Подруга, утерев слезы, выступившие от смеха, не спеша помогает мне. Мы договариваемся о том, что если Китти проснется от грохота, то немедленно меня остановит... Китти для уверенности ещё и бытовым заклинанием меня связывает. Тревога немного отступает, и я всё же засыпаю, хоть и не сразу.

Просыпаюсь оттого, что дожевываю очень вкусный лист пергамента. Вкусным его делает, кажется, то, что это список задач ректора на неделю вперёд. Пожалуй, не сравнится со вкусом карты наступления, но тоже неплохо.

Когда первая волна паники проходит и пока ещё не наступает новая, но сердце уже колотится в груди, я как-то сама по себе возвращаюсь в свой человеческий облик.

Бросаю взгляд на настенные часы в ректорате и ужасаюсь.

Мало того, что я пропустила завтрак, так ещё и близится начало первой пары! И вот-вот в ректорат придет ректор!

А я сжимаю почему-то в руке Жезл Любви.

Только сейчас осознаю это, растерянно лаская взглядом артефакт.

Прислушавшись, осознаю, что магический щит в приемную ректората снят. Тяжёлые шаги к кабинету неумолимо приближают меня к очередному позору. Я ещё со вчерашним не разобралась, не успев пережить как следует, а тут новая волна!

Хватаю гардину, спокойно висящую на карнизе, и заматываюсь в нее. Очень стараюсь не издать ни звука и контролировать свои движения. Может, в этот раз сила воли победит магию ритуала с фамильяром?

Когда дверь в кабинет отворяется и входит генерал Д'Альерри...

Я, дернувшись испуганно, наступаю случайно на гардину, она срывается с карниза и валится на меня.

Я валюсь следом на ковер с глухим стуком и больно бьюсь бедром.

Гардина складывается на моей спине, как домик улитки, но при этом прикрывает меня полностью.

Ладно, может, генерал просто не узнает мой голос? Есть же такой шанс, а?

Как больная улитка, ползком добираюсь до стола ректора. Высовываю голову из-под гардины и, выставив артефакт перед собой чуть верх, ору во всю глотку с отчаянием:

— Изыди, проклятье!

Одним глазом выглядываю из-под шторы и смотрю, как магистр Ромаро, вошедший следом за генералом Д'Альерри, прикрывает рот кулаком и отчаянно пытается не смеяться.

На генерала Д'Альерри я теперь даже смотреть боюсь...

Генерал Д'Альерри

— И вам доброе утро, адептка Грин, — невозмутимо отвечаю, проходя к своему столу мимо моего личного милого отродья Изнанки. — Найтан, не обращай внимания. Это исчадие Изнанки преследует меня с первого дня здесь.

Штора как-то в момент весьма заметно оседает, словно девушка испаряется. Но я-то знаю её уловку: обернулась кроликом. Наверняка думает, что это поможет ей избежать наказания за ее перформанс. Очередной.

Ромаро с любопытством заглядывает под лежащую на полу бордовую штору.

— Ладони тут явно мало будет, — задумчиво протягиваю я, прицениваясь, чем будет проще и эффективнее воспитать девушку.

Ладонь отпадает точно. Может, ремень? Ну не плетью же бить лирийку. Если даже отработку в академии она использует себе в угоду.

Тут же из-под шторы выскакивает маленький белый кролик и хаотично скачет вокруг Ромаро.

Поднимаю огрызок съеденного не до конца листа со своими ректорскими задачами, который я вдумчиво составлял целый вечер накануне. И с тоской понимаю, что на это глупое шерстяное отродье, кем сейчас обернулась Аннабель, даже злиться не имеет смысла. Девушка будто прекрасно понимает, какие вызывает у меня противоречивые чувства, и пользуется этим.

Адептка Грин с резвостью до тошноты милого пушистого кролика сбегает из ректората, сверкая розовыми пяточками.

Обратилась в кролика прямо под шторой. Я это уже даже проконтролировать не мог.

Поднимаю Жезл Любви, который она любезно обронила в процессе оборота, но он обжигает мои пальцы жаром.

— Так вот как ты со мной, — усмехаюсь невесело.

Оборачиваюсь к Найтану за здравой идеей, которые время от времени появляются в голове друга, но тот лишь язвит:

— Лирийки тебя настолько ненавидят, что считают, что ты и есть проклятье.

— Я же говорил, от туземцев у них много чего есть в темпераменте и поведении, — кривлю губы в усмешке.

— Она и есть твоя Истинная? — играет бровями Ромаро.

— А что? Тоже хочешь? Я не против, забирай, с артефактом сам договаривайся.

Это даже не смешно. Это плевок в душу, а не Истинность. Это даже не плевок... Это настоящее проклятье! За что боги меня прокляли, одарив Истинностью с этой лирийкой?!

То, что она передалась нам, как вирус, через конфету, — это только убеждения Ромаро. Который, надо отдать ему должное, всё же соизволил меня посвятить в произошедшее сегодня утром за завтраком.