Чтение онлайн

Магистр Чолн теряется:

— Вы сейчас не об артефакте, верно? Можно я пойду в таком случае? А то как-то неловко...

— Останьтесь. Мы об артефакте, — холодно цедит генерал Д'Альерри, прожигая меня странным взглядом.

— Полагаю, слова адептки Грин не проверить на правдивость. Это ведь, сами понимаете, могло быть и покушение... — разводит руками магистр. — Она ведь из враждебной Лирии.

А я едва не задыхаюсь от возмущения и страха. Это что же, он думает, я готовила покушение на генерала?!

— Действительно, блондинка-второкурсница с целительского, к тому же метаморф с ручным слизнем, — лучшее оружие против генерала драконьей армии, — иронично отвечает Родгар, одаривая ледяным оскалом магистра. — И убить она меня пыталась, сломав мой артефакт? Потрясающий план.

Магистр весь сжимается, промокает пот со лба платочком, бледнеет и опускает глаза в пол.

— Знаете, магистр... — произносит генерал Д'Альерри.

— Чолн. Эдвард Чолн.

— Это даже оскорбительно. Если вы выдвинули все ваши лучшее предположения, то можете быть свободны.

Магистра Чолна как ветром сдувает. И я даже не знаю, к лучшему ли. Ведь я остаюсь один на один с генералом!

Щеки тут же опаляет румянец стыда и волнения. Ну что он сделает? Исключит наверняка! Но я ведь его Истинная. Может, не исключит?

— Господин Д'Альерри, — вздыхаю я, мысленно умоляя всех богов, чтобы эта пытка закончилась, — что я теперь должна сделать?

— Прекратите дразнить мою фантазию своими настойчивыми требованиями наказания, Аннабель, — усмехается Родгар, отлипнув от стола. Он подходит ко мне вплотную, так что я невольно вдыхаю манящий и будоражащий кровь аромат мужского парфюма.

Выдохнув, опускаю взгляд вниз, стараясь на него не смотреть.

Знать бы, как в кролика обернуться, сейчас бы так и сделала.

— Аннабель, — вкрадчиво, даже слишком томно произносит генерал, нависая надо мной, отчего по моей спине проносятся мурашки. — Предлагаю начать с первого этапа наказания, моя очаровательная проблема.

— А их будет несколько? — ошарашенно поднимаю взгляд и отшатываюсь, поняв, насколько близко его лицо к моему.

Генерал усмехается и выпрямляется.

— Штраф за испорченный артефакт — пятьдесят тысяч серебряных, — выносит вердикт он.

Внутри все обрывается, стоит услышать заоблачную сумму. А на глазах выступают слезы горечи.

Сердце так и вовсе отказывается биться, когда я слышу приговор.

— Так распорядился император, не я. — В синих глазах генерала ни одной эмоции. — Если бы я оценивал ущерб, назвал бы сумму вдвое больше. Так что тебе, моя зайка, повезло.

— Не сдавайся, Бель! — Федерико, заползший тем временем на стол ректора, вытаскивает из-за спины транспарант в мою поддержку. — Торгуйся с ним!

— Чего? — опешив от его предложения, переспрашиваю у фамильяра.

— Просто торгуйся. Люди любят торговаться, — ослепительно улыбается слизень.

— Двадцать тысяч! — выпаливаю тут же, ощущая отчаяние и адреналин.

А ещё дикую злость на себя и неправильно проведенный ритуал, последствия которого я вынуждена теперь пожинать.

Кажется, мне удается удивить генерала Д'Альерри.

— Вы торгуетесь, Аннабель? — дёргает он бровями, убирая руки за спину, и склоняет голову набок.

Вымученно улыбаюсь, ощущая жар.

— Семьдесят тысяч серебряных! — с убийственным спокойствием, твердо произносит генерал.

Запаниковав, я выпаливаю тут же:

— Шестьдесят!

Лихорадочно сглатываю, косясь на Федю.

И что-то мне подсказывает, что торг должен быть немного другим. Федя ободряюще улыбается и кивает. Затем меняет цвет с фиолетового на жёлтый. Волнуется тоже. Кажется, его сейчас стошнит. Этого только не хватало!

— Договорились. Ты отлично умеешь торговаться, моя дорогая, — саркастично отзывается Родгар.

— Это должно было не так сработать, — расстроенно говорит поникший Федерико. Вытаскивает блокнот из-за спины и что-то вычеркивает там со словами: — Стервой нам тоже не стать.

— Но... Господин Д'Альерри, даже если я буду работать семьдесят лет, я не смогу столько заработать. — Ощущаю, как ноги едва не предают меня, подкашиваясь. Я хватаюсь пальцами за спинку стула перед столом ректора.

— У тебя три дня. В противном случае за нанесенный ущерб имперской академии ты вылетишь не только из опороченных твоим происхождением святых стен, но и из империи. Обратно в Лирию.

Затем генерал ворчливо добавляет, помрачнев:

— И я вместе с тобой. И будем мы на лирийских плантациях выращивать... Что вы там выращиваете, кстати?

— Кукурузу, — растерянно отвечаю, сразу вспомнив тётушкино поле.

Помрачневший взгляд генерала ставит точку в этом разговоре.

Виновато улыбнувшись, совсем как Федя, когда провинится, я пячусь к двери.

Родгар хмурится, опускает взгляд ниже моего лица и вздыхает.

— Да чтоб тебя коты подрали, пуговицы...

Делает широкий шаг ко мне, вмиг сокращая расстояние, и...

Принимается с усердием застёгивать верхнюю пуговицу на моей рубашке. Но пальцы совсем невзначай задевают нежную кожу, а у меня мурашки проносятся по спине. Взгляд генерала темнеет, а его пальцы на моей пуговице чересчур задерживаются. От этого откровенного взгляда мне становится невыносимо жарко и очень хочется расстегнуть абсолютно все пуговицы. Или хотя бы на свежий воздух.

— Вот и всё, зайка — хмыкает Родгар и убирает руки.

Затем критично рассматривает мой воротник и гулко выдыхает.

— Да что у вас за проблемы с моими пуговицами? — возмущаюсь я тут же, отшагивая.

Жар смущения тут же приливает к лицу. Боги! Я не должна так разговаривать с генералом! Но он же Истинный... то есть можно, да?

— Это не у меня проблемы, а у тебя, солнышко, — изрекает задумчиво генерал.

— Мои пуговицы на месте.

— Мои пока что тоже. И пуговицы, и ремень, и молния на ширинке. Ещё раз расстегнешь так рубашку, и проблемы будут у нас обоих, — оскаливается он как-то плотоядно.