Чтение онлайн

– Лариана, я бы не стала.

– Но если это ложь, то что правда?!

– Не спеши с выводами. Ты обсуждала свои предположения с другими наставниками?

– Нет, - сокрушенно покачала головой моя копия. – Думала, это я что-то не понимаю. Но я скажу им. Они должны знать!

Скорбь, исказившая лик Теа, ранила меня в самое сердце. Еще бы! Она и правда думала, что я предала ее!

Но тут Теа простерла над головой девушки руки. И тяжелым от слез голосом сказала, словно ее сердце рвалось:

– Прости меня, Лариана. Я не могу рисковать сейчас. И действительно надеюсь, что ты придешь в себя. Келлфер в таком состоянии тебя не оставит. Но это займет время, и это время ты не будешь смущать умы остальных. Мне так жаль, что от переживаний твое безумие вернулось! Я научу Келлфера лечить его, обещаю, и через пару лет ты проснешься в Приюте.

– Нет! – облик Ларианы исказился болью, и она схватилась за голову. – Нет! Больно!

– Больно? – присела рядом с девушкой Теа. – Что с тобой происходит? Ты не должна ощущать боль, лишь…

Она охнула и отшатнулась. Я видела, как побледнело и исказилось яростью красивое смуглое лицо.

– Келлфер! – выкрикнула Теа в отчаянии. – Келлфер! Это иллюзия!

Вдруг Лариана перестала плакать, а села прямо и холодно, зло улыбнулась:

– Понятия не имею, как ты сводишь их с ума, тут ты меня подловила, - прозвучал мой и одновременно совсем не мой голос, и даже у меня самой мурашки пошли по спине. – Впрочем, и этого достаточно.

И Лариана растаяла, словно ее и не было.

Теа сидела на полу и открывала рот, как выброшенная из воды рыба. Я глядела, как ее глаза наливаются слезами, как окончательно слетает прочь пожилой облик, обнажая гордое лицо степнячки, как по полу от ее ярости идут трещины, как дрожат стены, рвется ткань, искрит печь…

.

И верила в то, что увидела.

Снаружи было холодно, словно не лето стояло на дворе, а поздняя осень. А может, мне только показалось, что ветер пробирает меня до костей, остужая даже комок солнечного сплетения, который я всегда ощущала собственным центром тепла.

Келлфер попытался поддержать меня, когда я чуть не упала, споткнувшись об ограждавшие клумбы камни, но я тут же выпустила его горячую руку, машинально восстанавливая равновесие.

– Вы не могли бы дать мне немного побыть одной? – Моего опустошенного разума даже хватило на вежливость.

Не слушая ответа, я сделала несколько неуверенных шагов вперед, в темноту сада. Стояла наполненная пением птиц и скрежетом цикад тишина, а мрак холодом заливал мои привыкшие к свету магического огня глаза.

Словно я вся состояла из насквозь промерзшего дерева, с трудом подняла руки и запустила пальцы в волосы, показавшиеся мне по-чужому мягкими, с силой провела ото лба к вискам, натягивая пряди до боли. Почему-то мне почудилось, что ситцевая лента, которой я переплела косу, слишком стягивает ее и душит меня, и я начала выпутывать, а потом и выдирать бант, разрывая волоски, пока не швырнула всю ленту себе под ноги, как дохлую белую змею.

Я остолбенело глядела на нее – светлая полоса на черной траве, - и вдруг поняла, что распущенные теперь волосы липнут к щекам. Я беззвучно плакала.

Ноги не держали. Я тихонько опустилась на валун, у которого росла душистая мята – любимая трава Теа, аромат которой сейчас вызывал тошноту, - и вцепилась бесчувственными пальцами в шершавый камень. С отвратительным скрежетом провела по прожилкам ногтями, от чего меня передернуло, и закрыла глаза. Кажется, пошатнулась, заваливаясь назад – и уперлась в Келлфера.

Он тяжело положил мне руки на плечи и, ничего не говоря, застыл так. От ладоней мужчины распространялось тепло – оно текло по шее, ключицам и вниз, к животу. Я позволила себе откинуться назад еще, только подбородок прижала к груди, чтобы не видеть лица того, кто только что разрушил все, во что я верила – и спас меня.

Почему-то присутствие Келлфера придавало мне сил. И спине уже было не холодно.

Мужчина молчал – ждал, пока что-то скажу я или не хотел разрушать тишину. Мне хотелось обвинить его, закричать, с издевкой спросить, почему он не смеется надо мной, такой дурочкой, но вместо этого я тихо прошептала, не обвиняя:

– Вы уничтожили мой мир.

– Мне жаль, - донесся сверху его негромкий голос. – Однако могу предположить, что суть твоего мира не была в служении одному месту. Ты можешь наполнить жизнь другим смыслом.

– Я была счастлива здесь, - медленно проговорила я.

– Ты будешь счастлива и в других местах, - предположил он. – У тебя впереди вся жизнь.

– Ничего больше чувствовать не могу, - срывающимся на плач шепотом возразила я.

Я не видела лица собеседника, и мне казалось, что я спорю то ли с темнотой, то ли с чем-то внутри меня самой.

Келлфер пошевелился. Затем я на миг потеряла опору – он наклонился ко мне, обнимая сзади. Рука скользнула по голой коже шеи, по плечу. Это был поддерживающий жест, в котором не было похоти.

– Это не так, Лариана.

Его лицо почти касалось моего затылка. Вот ветер взметнул пряди вверх, мазнув меня ими по носу, и мне даже показалось, что они темно-рыжего цвета, но потом я вспомнила, что он собирает волосы заговором.

Тогда я обернулась – и Келлфер оказался совсем рядом.

– Я ненавижу вас? – спросила я, отчаянно глядя в его глаза.

– Нет, - тихо ответил он. – И ты не ненавидишь Теа, даже если сейчас думаешь так. И это место. И себя, ведь ты не совершила ошибки, решив посвятить свою жизнь исцелению и помощи людям. Ты просто потеряна. Но твой мир – это ты. И ты осталась собой.

Я сморгнула слезы, пытаясь осознать его слова.

– Вы сейчас предложите мне другой смысл? – горько спросила я Келлфера. – Как когда-то Теа. Объяснила мне, как ребенку: вот зло – вот добро. Теперь вы скажете, что все иначе.

– Не скажу. – Келлфер убрал танцующий у кончика моего носа локон. – То, что вы делали здесь – реально. Ты – лекарь, и по таланту, и по призванию. Я не дам тебе ответов, потому что ты знаешь, что есть добро, лучше меня.

И с этими его словами я ощутила такую пронзительную благодарность, что слезы снова хлынули из глаз. И тогда мужчина снова прижал меня к себе, только теперь похлопывая по спине, как маленькую, а я плакала, плакала, плакала...