Чтение онлайн

Девяносто процентов своего времени я провожу в окружении одних и тех же четырех людей, и мне хочется, чтобы так и оставалось.

Я лезу в свои черные джинсы за пачкой «Мальборо Ред» и вытягиваю одну сигарету из упаковки.

– Дело не в том, что ты не справляешься. Я знаю, что ты можешь выдержать удар. Это гребаный принцип, Рук. Как ты вообще сидишь, сложа руки, пока твой отец избивает тебя до полусмерти?

Комкаю салфетку, сжимая ее в кулаке, и бросаю под ноги, откидываюсь назад и закрываю глаза. По привычке играю зиппо между пальцами, несколько раз прокручивая ее, прежде чем щелкнуть кремнем и поднести пламя к кончику сигареты.

– Как насчет того, чтобы ты позволил мне самому беспокоиться о моем отце, хорошо? Я в порядке. Еще один год и мы уедем в колледж, далеко, очень далеко, – я глубоко вдыхаю дым, до самого основания своих легких. – Я имею дело с этим с тех пор, как был ребенком. Я могу продержаться еще год. Так что просто брось это, братан.

Раздраженное ворчание наполняет салон машины, прежде чем я замечаю, как он сильнее вдавливает ногу в педаль газа, и я едва успевают моргнуть, как мы достигаем восьмидесяти пяти и набираем еще больше. Если мы погибаем в аварии, то мы погибаем в аварии.

Все в конечном итоге оказываются в одном и том же месте, на глубине шести футов. Не имеет значения, как мы туда доберемся.

Видите ли, мы все чувствуем одно и то же. Ну, все мы, помимо влюбленной задницы Сайласа.

Тэтчер, Алистер и я хотим уехать из этого города так чертовски сильно, что готовы продраться сквозь колючую проволоку, чтобы выбраться отсюда. Даже если это означает смерть. Мы выберемся из этого места. У каждого из нас свои причины, но все они сводятся к истории, которая связана с нами. Воспоминания, от которых мы никогда не сможем спрятаться здесь, потому что этот город – гроб.

Он душит тебя твоим прошлым, не давая двигаться дальше. Никогда не позволяя тебе забыть.

– Ненавижу, когда ты говоришь «братан». Это чертовски раздражает.

Я смеюсь, натягивая капюшон на голову.

– Да, прекрасно, а я ненавижу, когда ты ворчливый мудак, но это не изменится в обозримом будущем.

– Неважно, умник.

Музыка заглушает наши голоса, пока мы мчимся по дороге. У Алистера безумные проблемы с контролем, так что пока мы не доберемся до места назначения, я буду слушать металл, что хорошо время от времени. Но мои уши начинают неметь после седьмого гитарного соло. Для двух людей, которые так близки, наши музыкальные вкусы не могут быть более разными.

Я перевожу взгляд на сосны, которые сливаются воедино за окном. Мы все дальше и дальше удаляемся за пределы города. Как раз перед тем, как въехать в соседний дерьмовый, маленький городок, он резко сворачивает направо, направляя нас по скрытой грунтовой дороге между возвышающихся деревьев.

Солнце уже опускается за горизонт, когда я замечаю припаркованные машины Тэтчера и Сайласа. Мы паркуемся рядом с ними и выходим, а остаток пути до обрыва утеса идем пешком.

Пик – это небольшой участок земли на побережье с видом на глубокие синие волны бухты Блэк Сэндс. Небольшой пляж, где местные жители проводят большую часть летних месяцев. Наше место уединенное, с видом на тех, кто внизу. Сюда мы чаще всего приходим, чтобы потусоваться, потому что нам не очень нравится бывать дома.

Всегда лучше просто побыть вдали от предков. Наедине, друг с другом.

– РВД! Хвала небесам, Тэтчер в нескольких секундах от того, чтобы подпалить себе брови.

Голос плавный, мягче, чем у любого из нас, и он может принадлежать только Розмари Донахью.

Богатенькая девчонка, у которой достаточно смелости, чтобы быть замеченной с нами, и единственный человек, который называет меня по инициалам. Единственный человек среди тех, кого я знаю, готовый рискнуть своей репутацией ради парня, которого она любит. Сестра для всех нас. Она проникла в нашу компанию прежде, чем мы успели осознать, что среди нас есть посторонний. Я смотрю на нее, сидящую на коленях у Сайласа, они оба сидят на стуле рядом с круглой поленницей дров.

Ее темно-рыжие волосы развеваются на ветру и бьют его по лицу, но я знаю, что он не возражает против этого.

– Отсутствие веры в меня – это удар по моему самолюбию, Рози, – отвечает Тэтчер, держа в руках бутылку с жидкостью для зажигалок.

– Чушь, – усмехается Сайлас. – Такое огромное самолюбие ничем не задеть.

Тэтч хорош во многих вещах – в том, чтобы выкрутиться из массового убийства, завоевать сердца миллионов, нанести удар ножом, но разжигать костры – это чересчур грязное занятие для этого чистюли.

– Присядь, Тэтч. Нам не нужно, чтобы ты испортил свою прическу.

Я получаю средний палец в ответ, когда беру у него бутылку, позволяя ему пройти мимо меня к своему месту. Зажав сигарету губами, я разбрызгиваю жидкость вокруг дров, направляя ее в центр, чтобы убедиться, что на каждом кусочке есть топливо.

Волнение скапливается в моем животе, когда я понимаю, что произойдет через несколько секунд.

Огонь – ключевой элемент моего существования. Каждый чирк спички, каждый щелчок пламени – это необъяснимая мания. Это невозможно остановить. Я постоянно думаю об этом, мечтаю, обдумываю это.

Подобно тому, как некоторые люди готовы убивать других, как помешаны на чистоте или запирании двери по восемь раз перед сном, этот нервный зуд в руках – вот что происходит со мной без этого.

Огонь – моя плоть. Мои кости. Это мой дом.

Это мой способ сохранить баланс.

Когда из меня выбивают дурь в наказание, это может быть унизительно, но контроль над одной из самых непредсказуемых стихий в природе – это неукротимая мощь.

Каждый раз, когда это происходит, я чувствую удовлетворение. Тепло разливается по моей груди, по рукам, до самых кончиков пальцев ног. Это возвращает меня к тем временам, когда моя жизнь не была гниющим мусором в огне.

И я потрачу остаток своей жизни в погоне за этим кайфом.

Моя пиромания – это наркотик и лекарство.

Я тычу сигаретой в центр полена, наблюдая, как вишневый кончик соединяется с жидкостью для зажигалок. Вот она, искра, с которой все начинается. В голове у меня гудит, когда она загорается, пока пламя не поднимается все выше и выше.

Каждый кусочек дерева пропитан темно-оранжевым светом, от жара моя кожа покрывается испариной, а пламя достигает уровня моей груди.

Я, блядь, мог бы кончить, просто смотря на это. Думая о разрушениях, которые это принесет городу, о людях внутри него, о том, какой ущерб это может нанести. И в этот момент я чувствую себя единственным человеком, который может это контролировать.

Я сажусь между Алистером и Тэтчером, запрокидываю голову и на мгновение закрываю глаза, прислушиваясь к разговорам остальных.

– Вы вчетвером собираетесь на благотворительный Хоумкаминг5 перед началом учебного года? – наивно спрашивает Розмари.

– Возможно, – отвечает Алистер. – Вероятно, не так, как тебе хотелось бы, но это вполне возможно.

Я ухмыляюсь, зная, что мы планируем для этого тупого, гребаного сбора средств.

– Ничего противозаконного, хорошо? Мне не хочется вытаскивать своего парня из тюрьмы.