Чтение онлайн

Мы оба замолчали. И это было странно, хотя и длилось всего несколько секунд. Тайен Яжер внимательно смотрел на меня, а я на лилию у ног.

– У вас прекрасный сад, командор, – неуклюже я попыталась прервать молчание, а голос немного охрип как назло.

Отчаянно хотелось, чтобы он ушёл, снова оставив меня одну. Меня как-то даже покоробило от собственных слов. «У вас…» Вспомнились слова из какой-то песни, которую напевали тихо за закрытыми дверями в гетто, – «чужой планете, моей Земле…»*.

– Тоже люблю гулять по нему, когда нужно серьёзно подумать или просто отдохнуть. Кстати, можете звать меня Тайен, Лили.

Великий и опасный командор предложил звать его по имени. Ивва бы чувств лишилась от восторга.

Командор жестом предложил пройтись по аллее. Отказаться я вряд ли могла, поэтому на негнущихся ногах проследовала рядом с ним. Он шёл свободно и расслабленно, а вот я чувствовала ужасную скованность рядом с ним. Мышцы спины были напряжены до боли, а ладони стали влажными. Хотелось сорваться и скорее убежать, закрыться в комнате и заползти под одеяло.

– Ивва говорит, вы уже немного освоились, – довольно дружелюбно произнёс командор.

Ивва постоянно говорит, этой женщине неведомо молчание.

– Другого выхода у меня всё равно нет.

Мне бы язык прикусить не помешало. Если все его здесь так боятся, значит, неспроста.

– Мудрое решение.

На этом разговор изжил себя. Мы остановились возле живой изгороди, отделяющей один сектор сада от другого. Командор повернулся и пристально посмотрел мне в глаза. От этого взгляда я словно приросла к месту и почувствовала, как кожа на руках покрылась мурашками от страха.

– Будьте добры к двум часам после полудня вернуться в дом, нас ждёт процедура, – голос его прозвучал заметно прохладнее, чем пару фраз до.

Командор кивнул мне, развернулся и чеканным шагом направился в дом, а я в изнеможении присела на ближайшую лавочку. Снова процедура. Снова боль и этот жуткий огонь, воспоминания о котором жгут не менее, чем он сам.

Я почувствовала, как страх волной стал подниматься к горлу. И самое страшное, что нет никаких вариантов избежать этого ни сегодня, ни в будущем. Это будет происходить так часто, как ему это будет нужно, а я ни на что повлиять не могу.

Я вздохнула и поднялась. Прятаться и жалеть себя не было смысла.

Я сидела в кресле и рассматривала комнату. Обставлено тут всё было с минимализмом, но в то же время с комфортом. В первый раз я, кроме жутких медицинских кресел, ничего не видела от страха. Сейчас мне тоже было страшно, но вместе с тем появилась какая-то апатия, отрешённость, что ли. Я смирилась с тем, что это произойдёт и никуда я деться не смогу.

Соседнее кресло пустовало. Медсестра защёлкнула металлические браслеты на моих запястьях и щиколотках и взяла в руки шприц с адаптационной сывороткой.

Я старалась быть спокойной, но от напряжения кончики пальцев онемели, а губы пересохли. Я несколько раз уже их облизала, но сухость всё равно стягивала нежную кожу.

Говорят, что ожидание боли страшнее самой боли. Не берусь судить, но, возможно, в этой мысли есть здравое зерно.

Дверь отворилась, заставив вздрогнуть от неожиданности, и в комнату вошёл командор. Он был в простых белых брюках и свободной рубашке, но от этого не выглядел менее представительно и величественно, чем в кителе.

– Фицу Тайен, – медсестра почтительно склонила голову, – источник ещё не готова, вам необязательно присутствовать при адаптации.

Просто «источник». Словно я вещь. Такое отношение больно кольнуло, хотя чего же я могла ожидать?

– Я останусь. – Командор сел в соседнее кресло и закатал рукав рубашки. – Приступайте.

Медсестра воткнула иглу мне в вену и ввела лекарство. Я откинула голову и замерла в ожидании страданий. Смотреть на командора не было ни сил, ни желания. Просто хотелось, чтобы всё прошло как можно быстрее и я уже оказалась в своей комнате.

– Я буду в коридоре, – сообщила девушка, наверное, командору и вышла тихо, щелкнув дверью.

Комнату заполнила тишина. Я старалась дышать ровно, прислушиваясь к ощущениям и пытаясь не пропустить момент, когда мой рассудок охватит безумие. Сложно оценить, как долго длилась адаптация в прошлый раз, так что я просто ждала.

– Почему белый? – неожиданно для самой себя, не открывая глаз, спросила я командора. Или это уже мой разум стал погружаться в трясину.

– Это цвет моей родовой ветви, – голос был тихим, спокойным. – Тебе он не нравится?

Интересно, в какой момент мы перешли на «ты»? Хотя, моё желание тут вряд ли имеет какое-то значение.

– Не знаю. Раньше я почти не носила белую одежду, мне больше по душе был голубой. Нежный, как небо над Землёй в ясную погоду. Мама всегда говорила, что он мне к лицу.

Образ матери жаром воспоминаний отдался в груди, мне даже трудно стало дышать. Я замолчала, но жар стал усиливаться, и я поняла, что это действие сыворотки вступило в силу.

Огненный шар в груди рос, набирая свою мощь, расползался на плечи, тёк по венам до самых кончиков пальцев. Я закусила губы, чтобы не застонать. Не подарю узурпатору моей планеты такого удовольствия.

Конечно, эти ощущения нельзя было сравнить с тем ужасом, что я испытала в первый раз, к тому же я не покинула реальность. Моё сознание осталось в этой комнате. Но всё же боль было сложно терпеть. Жар перебрался в ноги и охватил голову, тело выгнулось дугой, а предательский стон сорвался с губ. Я чувствовала, как капли пота стекали по моему лбу и терялись в волосах.

Боковым зрением я увидела, что командор смотрит прямо перед собой с каменным выражением на лице. Отрешённо, без эмоций. Так, будто сам желает, чтобы это скорее закончилось.

Что это? Неужели проблески совести? Мне вдруг захотелось смеяться сквозь огонь от осознания собственной глупости. Наверное, это раздражение или презрение к человеческой слабости, поверженности. О какой совести может в этом случае идти речь?

К моему удивлению, жар довольно скоро стал стихать, стягивая свои огненные щупальца назад от моих истерзанных членов к груди, но вскоре и там стал бледнеть, оставляя мрачное ощущение бессилия и разбитости.

Как раз вернулась медсестра и, повозившись с рукой командора, нажала кнопку на аппарате между нашими креслами, почти вплотную стоящими друг к другу.