Чтение онлайн

– Доброе утро, Лили, – поздоровался дворецкий, который как раз принёс из сада свежий букет цветов. – Как ты себя чувствуешь?

Интересно, это просто вежливость или реальное беспокойство? Как же я могу чувствовать себя после подобного?

Дворецкий Денисов поставил букет в вазу и водрузил её на стол.

– Красивые. – Я подошла ближе, поправила цветы и осторожно вдохнула приятный сладковатый аромат. – Немного чувствую слабость. И есть очень хочется. Вот нашла какой-то фрукт. Вкусный.

– Это нектарин, – улыбнулся дворецкий вежливо. – Ешь, Лили, он полезный.

– Доброе утро, – сзади я услышала знакомый голос с металлическими нотками. – Лилиан, вы рано.

Я резко обернулась. Командор стоял в одних лишь светлых свободных брюках и пил воду. Длинные волосы были стянуты в низкий пучок, лежавший за спиной.

– Доброе, – буркнула я, с трудом заставив себя отвести взгляд от серебристых полос на шее пришельца, которые спускались почти до середины его обнажённой груди. Они как-то странно поблёскивали, словно подсвечивались.

Есть мне расхотелось, зато появилось непреодолимое желание сбежать в свою комнату и запереть дверь. От этого существа исходила, кроме очевидной, ещё какая-то смутная, размытая опасность, от которой в моём теле появилась странная дрожь.

Командор отставил стакан и сделал шаг ко мне, подойдя ближе.

– Я не поблагодарил вас, Лили. – Он учтиво склонил голову, похоже, совсем не смущаясь того, что наполовину был раздет. И этот учтивый жест меня изрядно удивил.

– За что? – оторопело переспросила я, не зная, куда деть взгляд. В глаза ему смотреть было страшно, а ниже… тоже не по себе.

– За ваш вклад в нашу ассимиляцию.

От такой благодарности у меня враз вскипела кровь от злости. Та, что ещё осталась в моих венах на хранение для ассимиляции командора.

Резко выдохнув, я всё же посмотрела ему в глаза.

– Благодарят того, кто делает это по доброй воле, – голос едва не дрогнул. – Так что оставьте свою благодарность себе.

Командор прищурился и побледнел. Его губы сжались в жёсткую полосу, а лицо окаменело. Но мне сейчас было плевать. Я развернулась и, подавляя дикое желание броситься бежать без оглядки, твёрдым шагом отправилась в свою комнату под молчаливый шок дворецкого и появившейся в проёме Иввы.

Дверь комнаты захлопнулась за спиной, и весь мой пыл вдруг испарился. Этот мой протест вдруг показался детским и глупым. Борьба с узурпатором – это не повернуться дерзко к нему спиной и топнуть ножкой.

Но что ещё я могла? Такое поведение и так на грани, думаю, скоро ему надоест играться со мной, и меня просто запрут в комнате, или, хуже того, где-нибудь в камере. Такие наверняка есть в этом доме. Ведь выкачивать кровь можно и так.

Я сбросила туфли и рухнула на заправленную постель. Голова всё ещё немного гудела. Мне казалось, что сейчас в комнату ворвётся Ивва и начнёт сокрушаться о моём поведении, или даже «чёрные плащи» и отволокут для наказания.

Но дверь так и не открылась, а меня в свои сети затащил тревожный сон.

Мне снился дом, родители, снился горшок с цветами на балконе, который после того, как родителей забрали в «Источник», мы с Шейном поливали и лелеяли с особым усердием, потому что он напоминал о маме. Снились пионы в палисаднике у крыльца, чистый до стерильности прилавок мистера Харьета в его продуктовой лавке. Я несколько раз просыпалась, но как будто снова тонула в дымке сна, и в конце концов провалилась в глубокий сон без сновидений.

Глаза я открыла, когда солнце уже стало спускаться с верхней точки и зависло где-то на середине между зенитом и линией горизонта. По крайней мере я так предполагала, ибо линия горизонта была скрыта садом во дворе дома и высокими стенами вокруг. Часы на стене показывали двадцать минут пятого вечера.

Я поднялась и потянулась. А потом заметила на тумбочке возле кровати поднос с обедом и белую коробку, перевязанную серебристой нитью. Есть хотелось, и я мысленно поблагодарила Ивву за заботу. Но коробка привлекала большее внимание.

Я взяла её в руки и покрутила, не спеша открывать. Вряд ли это был подарок от дворецкого или Иввы. Скорее всего, прислал командор. Но хотела ли я от него подарок?

Так или иначе, вряд у меня был выбор.

Я открыла коробку и обнаружила в ней сложенное белое платье и голубой шифоновый шарф. Я вытащила платье, оно оказалось совершенно не таким, как остальные в моём шкафу. Те были хоть и разной длинны, но весьма простого кроя и фасона, это же было сделано из лёгкой материи, струящейся по пальцам, словно вода. Я даже засомневалась, земного ли происхождения эта ткань. Не удержалась, чтобы подойти к зеркалу и приложить его к себе. Платье оказалось длинным – оно полностью закрывало ноги до самого пола. Лиф был перетянут крест-накрест широкими полосами более плотной ткани с витиеватым теснением, плечи открыты.

Любуясь этим творением, я чувствовала, что предаю сама себя. Не стоило так радоваться подачкам моего тюремщика.

Вернувшись к коробке, я вынула из неё шарф. Он был лёгким и воздушным, а цвет был такой, который я обожала, – нежно-голубой, как летнее небо в ясную погоду.

Мне вспомнился разговор в комнате, где проходила процедура. Тогда я сказала командору, что мой любимый цвет – голубой. Интересно, что это за жест? Значит, вот какую тактику избрал командор: я ему дерзость – он мне подарок. Странно всё это, особенно учитывая благоговейно-боязливое отношение остальных к хозяину дома.

Со дна коробки я также извлекла небольшую карточку, на которой было написано острыми неровными буквами: «Мисс Роуд, будьте готовы к девятнадцати часам к выходу на светский приём. Т.Я.».

Что? Светский приём? Зачем ему вести меня туда?

Я, конечно, понимала, что просто так такие платья не дарят, тем более домашним зверушкам, коей я являлась для пришельца, но… чтобы светский приём? В качестве кого? Или это очередное мероприятие толерантности, о которых говорили по телевизору, где «счастливые» люди и «добрые» захватчики распивают напитки и философствуют о Вселенной как об общем доме. Или какая-то демонстрация своих доноров. Кто его знает.

Участвовать в подобном фарсе у меня желания не было никакого, но я чувствовала, что уже достаточно испытала терпение командора и за отказ уже понесу наказание. Так что я вздохнула и принялась для начала за обед.

Далее душ, мучительные попытки расчесать спутанные мокрые волосы. Я задумалась, как бы их уложить – как бы там ни было, а неопрятной кикиморой мне выглядеть не хотелось. В этот момент как раз постучали, и в дверь протиснулась Ивва.

– Лили, – она окинула комнату взглядом, оценила разложенное на кровати платье и шарф, и в её взгляде появилось облегчение, – чем занимаешься? Помощь нужна?