Чтение онлайн

— Ты стал к нему относиться гораздо мягче с тех пор, как узнал, кто он, — я должна была заметить это уже давно, но то ли времени не было, то ли я была слишком поглощена собственными метаниями. Зря. Метаться глупо.

— Да.

— Почему?

— Представь, что ты поднимаешься вместе с каким-нибудь человеком по бесконечной лестнице. И сердишься на него за то, что он то недотягивает, то отстает… «Ты не стремишься вверх!» — упрекаешь его ты и пылаешь праведным гневом. И вдруг замечаешь, что на плечах его неподъемный груз, и если бы хоть малая толика этого груза легла на твои плечи — ты упал бы, слетел бы до самой земли. А он всё еще идет. Он все еще борется. Даже сейчас, когда тяжесть возросла стократ.

Последние слова он договорил шепотом и словно в полузабытьи. Потом тряхнул головой, повернулся ко мне — и я увидела глаза Йехара, светлого странника. Не тревожные, не старые и не тусклые. Ясные и полные надежды глаза.

— Не бойся, Ольга. Веслав — воин, он еще более воин, чем любой из Светлого Ордена. Мне не дано сказать, чем это кончится для него: ты ведь сама понимаешь, на какую стезю он вступил. Но сегодняшний день подарил мне надежду.

А у меня, между прочим, отнял. Но я этого говорить не собираюсь.

Сегодня мы видели, как свет может превратиться в мрак. На примере бывшего странника и защитника слабых. В точности по питерскому пророчеству. Только где же обратный процесс?

А не бывает обратного процесса. Тьма, как известно, есть пустота, и уж света из нее никогда не получится.

Мои мысли, которые начинали в последнее время приобретать хронический налет невеселости, прервал истошный детский рев. Не из одного горла, так что уровень звука приближался к запредельному для человеческого слуха.

Виола и Эдмус все же отыскали подземелье аномалов. А отыскав, ничего лучше не придумали, как вывести их наружу.

И все как один последние стихийники мира сего увидели, что последний заповедный природный уголок сделался пустыней. Да не какой-то, а бесплодной абсолютно. Пожраны были даже руины, и только столб из пепла торчал, скособочившись, как человек, у которого вдруг выросло неподъемное пивное пузо. Почва вокруг частью была выжжена «Содомом и Гоморрой», частью убита ударом Тени. После нее на земле осталось проплешина, как в месте, куда никогда не попадало и не попадет солнце.

Ужас…

Взрослые стихийники стояли молча. Кто-то, правда, мужественно всхлипывал, согласно здешним традициям. Офигительный Процессор затянулся своей трубкой и немножко покряхтел с досады. А дети ревели и не желали успокаиваться.

Вот так всегда и бывает. Правая сторона против левой стороны, и не разберешься, кто за кого и кому бы следовало победить (потому что правда у каждого своя), великие силы мира сшибаются в битве, а после битвы остается выжженная земля и пепелище. И ревущие дети, которые едва ли все должны понимать, что уничтожен последний заветный сад, а каким-то образом понимают.

— Здесь все мертвое! — услышали мы испуганный голос какой-то девочки. Йехар поспешил на помощь через выжженную площадь и подхватил ребенка на руки.

— Здесь просто все уснуло, — проговорил он, передавая девчушку матери. — Но день придет — и все зацветет снова.

Даже не знаю, кого он успокаивал. Ясно же, что после «Содома и Гоморры» ничего нигде не сможет цвести или расти.

Джипс стоял на границе между полосой светлого заклинания и теми следами, что остались после теневой развертки. Библиотекарь покачивал головой, как бы говоря: «Что ж вы, люди, делаете?» — а его лицо буквально почернело от сострадания.

А потом он поднял голову, и его ярко осветило хоронившееся где-то до этого солнце. Что-то сверкнуло на щеках, скатываясь к подбородку — словно бы капли — а в следующую секунду мне пришлось срочно трясти головой и упрекать себя в обмане зрения.

Поляна из черной, обожженной, становилась черно-зеленой. Нет, уже просто зеленой… выше и выше, молодая, неизвестно откуда взявшаяся посреди осени поросль поднялась к солнцу. Но солнца уже не было, и небо пролилось легким грибным дождиком, он накрыл на секунду одинокую фигуру посреди поляны со сложенными чашей руками…

«Зонтик» удался мне с первого раза, хотя я уже успела немного промокнуть и теперь недоверчиво слизывала капли с губ.

Шелестели страницы невидимых книг. Слышался чей-то шепот. Невидимые, направляемые волей одного стихийника руки, изменяли вид поляны, магия лилась потоками, преображая на глазах все. Тео творил то, что не сделали бы пять профессоров стихий!

— Можешь ты сказать, что мы сейчас видим? — прошептала Виола, выпучив глаза. Она теперь стояла рядом со мной и наблюдала за тем, как прогрессирует «юное дарование».

— Чудо, — ответил Йехар. Он по-детски радовался тому, что его слова так скоро сбываются.

А мы-то дали маху. Мы пытались обучить стандартным магическим приёмам того, чей дар проистекает из сострадания и сочувствия, того, кто может только создавать! И ведь даже светлый странник не догадался.

— Ну, конечно, — пробормотала Виола, которая уловила мои мысли. — Ведь он же — источник. Родник. Максимум, что он может — это оберегать и защищать. И как мне учить его прикажете?

В свете последних событий я бы еще поспорила, кому и от кого придется учиться.

Дождик перестал. Вновь блеснуло солнце. Теплый ветерок налетел и подсушил волосы не хуже фена. Он принес с собой спелый запах трав и осенних цветов. Теодор Джипс, источник мира, который вскоре наполнится, стоял по колено в траве, раскинув руки, и улыбался в небо.

Да ведь он же — чудо. Он может опустить руку в озеро — и оно очистится. Он может тронуть пальцем иссохшее дерево — и оно оживет. Он может развернуть в нормальном направлении этот ненормальный мир — без помощи Дружины!

И значит, нам вскоре пора домой.

— Хе-хе, — отметил свою нетипичность Эдмус. — Хе-хе.

Звучало настолько чужеродно, что к нему с возмущением обернулись все, кто слышал это.

— Прискорбно, что даже в такую минуту ты не можешь сдержать свою натуру, — отметил Йехар.

— Еще и как не могу, — отозвался спирит. — И если вас немножко утешит — я смеюсь не над библиотекарем, который, наверное, в жизни больше не возьмет книжку. Над вами, наивные мои детки. Над вами, потому что вы вообразили себе великого спасителя, а про мой бой с моонами и забыли.