Чтение онлайн

–  Ты замечательный врач, умный, чуткий, талантливый. Пожалуйста, немножко потерпи, вот, слышишь, сирена. «Скорая» едет, тебя спасут, - она бормотала, сама не ведая что, не замечая слез и мокрого снега.

«Скорая» действительно подъехала, следом сразу две милицейские машины. Бригада бросилась к Максу, Соня видела, как двое в зеленых халатах присели возле него на корточки, потом ее отвлек толстый милицейский капитан. Она сразу стала рассказывать ему о бежевом «Форде Фокусе», хотела подвести к тому месту у ограды торгового центра, где он стоял, показать, как он сорвался, помчался на Макса.

–  Так уж и помчался? Специально, чтобы сбить?

–  Специально! Я видела!
– прозвучал рядом пронзительный голос спортивной старухи.
– Убийцы, наркоманы проклятые! Всех их за сто первый километр, у кого иномарки, сразу за сто первый! А то разъездились, простому человеку уж и ходить негде!

Старухой занялся другой милицейский чин, отвел ее в сторонку, а Соне продолжал задавать вопросы толстый капитан. Соня механически отвечала и вдруг увидела, что «скорая» уезжает, а Макс так и остался лежать.

–  Почему?
– спросила она капитана.

–  Мертвый он. Его труповозка заберет. Давайте ка проедем в отделение, тут недалеко, надо протокол оформить.

–  Как мертвый? У него пульс, он дышит.

–  Врачи сказали - мертвый. Идемте в машину. Нужен ваш паспорт.

–  Он у меня дома, я живу совсем рядом. Погодите! Они даже не пытались его спасти!

–  Девушка, ну врачам то видней. Значит, как вы сказали его зовут?

–  Макс Олдридж. Год рождения точно не помню, между шестьдесят четвертым и шестьдесят седьмым. Профессия - врач, онколог. Кажется, он не женат, детей нет. Из родственников вроде бы жива мама.

–  Мама, говорите? Слушайте, вы уверены, что он гражданин США?

–  Мы встречались несколько раз в Германии, он говорил, что живет в Америке. Посмотрите, у него должен быть с собой паспорт.

–  Паспорт?
– капитан вытер мокрое от снега лицо и странно взглянул на Соню.
– Ладно, давайте ка пройдем к машине.

–  Я никуда не пойду, пока он лежит. Тут что то не так, - упрямо повторила Соня.
– Почему они сразу уехали, почему не забрали его? Он жив, у него пульс, он разговаривал со мной!

–  Может, вам послышалось? Что именно он сказал?

–  Accident.

–  Вот видите, потерпевший сам назвал это несчастным случаем. Ну, а еще?

–  Нейропептиды.

–  Чего?
– капитан сморщился.
– Объясните, не понял.

–  Вообще пептид - любое органическое вещество, у которого молекулы по структуре как белковые, но меньше размером, - механически стала объяснять Соня, - приставка «нейро» обозначает все, что связано с нервной системой.

–  Нейропептиды, - пробормотал капитан и покачал головой.
– Вот надо же, помирает человек, а в голове что? Нейропептиды.

Из за поворота с воем вылетел реанимобиль, остановился рядом.

–  Что за черт, почему вторая «скорая»?
– удивился капитан и пошел вразвалку к бригаде.

Соня пошла с ним, но ее остановил старший лейтенант.

–  Сядьте, пожалуйста, в машину.

Не глядя на него, Соня бросилась к Максу.

–  Стойте, куда?
– крикнул лейтенант.

Макса перекладывали на носилки. Эта бригада в отличие от первой обращалась с ним бережно, как с живым.

–  Он жив? Вы спасете его?
– спросила Соня.

–  Шансов мало, но попробуем, - пожилой врач влез в фургон следом за носилками, дверцы захлопнулись, реанимобиль сорвался с места, взвыла сирена.

Несколько зевак все не расходились, в их ряды вернулась спортивная старуха.

–  Ну, правильно, сейчас как раз на органы и заберут, чего ж добру пропадать, - сказал маленький тощий мужчина с длинными, крашенными в жгучий черный цвет волосами.

–  Ага, точно! Это мафия медицинская работает, у них все налажено, - подхватила старуха.

–  Милиция тоже в доле, само собой, в доле, - возбужденно продолжал крашеный, - все шито крыто, документиков при нем нетути, согласия родственников не требуется, все его потроха, печенка, селезенка, почки, аккуратно вытащат, по холодильникам разложат и продадут богатеньким, которые свое здоровье всякими излишествами загубили. Деньжищи, подумать страшно, миллионы в свободной валюте!

–  Как нет документов? Откуда вы знаете?
– спросила Соня.

Крашеный повернулся всем корпусом, уставился на Соню, дернул головой и громко произнес:

–  Она стояла с ним, она его толкнула под колеса! Я видел!

–  Так, минуточку, - вмешался лейтенант, - что вы видели, гражданин? Документы ваши будьте любезны.

Крашеный мгновенно достал паспорт из за пазухи, протянул лейтенанту.

–  Пожалуйста, готов выступить свидетелем, вот эта девушка стояла рядом с убитым мужчиной, они говорили о чем то, потом она сильно толкнула его на проезжую часть, как раз под колеса.

–  Где именно они стояли? Можете показать?
– спросил лейтенант, брезгливо морщась, и вернул паспорт.

Крашеная голова опять дернулась, глаза быстро, тревожно забегали.

–  Вот, прямо тут и стояли, где все произошло.

–  Тут? На проезжей части?

–  Ой, ладно врать то, - подала голос спортивная старуха, - стояли они на тротуаре, а сбили его вон аж где, посередине мостовой, и никто никого не толкал. Он пошел через дорогу, она осталась и к нему потом побежала, когда уж он упал.

Соня не могла произнести ни слова, она, не отрываясь, глядела на крашеного. Даже сквозь пелену мокрого снега было видно, какая странная у него мимика, как быстро и без всякого соответствия с произносимым текстом меняется выражение маленького сморщенного лица. Ходуном ходят кустистые седые брови, губы пучатся трубочкой, чмокают, растягиваются в лягушачьей сжатой улыбке, и весь он непрерывно движется, подергивается, словно на шарнирах.

–  Да что вы бабу слушаете, товарищ милиционер? У них все заранее сговорено! Они ж нас ненавидят, суки хитрые, что молодые, что старые! Они нас истребляют, сначала по одному, потом скопом, вон, в Европе сплошное бабье в политике, мужиков совсем не осталось, всех извели феминистки проклятые!
– монотонно, на одной высокой тоскливой ноте, кричал крашеный.

–  Ты что несешь, слабоумный? Товарищ милиционер, что он несет? Да по нему психушка плачет!
– мощным басом перекрикивала его спортивная старуха.