Чтение онлайн

– С графом ещё дракон в паре, - не сдавался Йерлих.

– Да не смешите меня, герцог. Сер Кимбаал лишь поддержал идею графа действовать самостоятельно. А кто в этой паре главный, понятно и так. Дракон, может, и сила, но вот голова - маг.

– Не устраивайте диспуты, господа, - прервал начинавшийся спор король, - На них, как и на совет лордов королевства, просто-напросто нет времени. Герцог Вален прав: если мы сейчас займемся обсуждениями, то встречать врага нам придется без подготовки. Союзники - это моя забота. В другой ситуации я обязательно созвал бы совет, но не сейчас. Слишком многое поставлено на кон. Если тянуть время и дальше, то либо мы окажемся в окружении, либо нашим силам придется снова оставить Миратму. Нахаб Блейк не сможет удержать её, если Сил Паша очухается и бросит свои резервы на выручку Арбул Дерии. И что тогда?

Седой лорд склонил голову в знак согласия.

– Приказывайте, ваше величество. Я готов исполнить свой долг перед родиной и престолом.

Король и его советник обменялись понимающими взглядами.

***

'Спокойная и логичная в поведении, Красный Рыцарь демонстрирует великое сострадания, хотя она и не страшится послать своих прихожан на смерть, если это необходимо для гарантированного достижения цели плана...'

Из характеристики КрасногоРыцаря.

'...Любой глупец может вырвать победу из челюстей поражения при помощи удачи....Разыщите слабости вашего противника и признайте ваши собственные; избегайте сил противника и играйте вашими собственными. Лишь сосредотачивая собственные силы на уязвимости противника, можно одержать победу...'

Изречения из догмы Красного Рыцаря.

***

Гермонт стоял в строю ополченцев и смотрел в редеющий утренний туман. Он не был разжалован или наказан. Наоборот. Его, как и многих других опытных бойцов, направили сюда для усиления второго эшелона пехотного строя. После своего возвращения с вестью о гибели отряда лорда Гайвена, он успел ещё поучаствовать в схватках с калимшитами, огрубел душой и, как говорили старшие товарищи, набрался достаточно злости на врага. Теперь даже он сам был уверен, что скорее погибнет в бою, чем побежит от врага. Да и чего бежать то? Доспехи хорошие, оружие тоже подходящее. Трофейная сабля, с которой он не расставался, оказалась совсем не простой. Братья по ордену сказали, что дополнительных уронов она не имеет, а вот сама по себе есть оружие второго круга. К тому же была она как раз по его ещё не до конца окрепшей руке. Помимо оружия разжился парочкой защитных амулетов от огня и молнии, а недавно и амулет ускорения подбросили из трофейных. Слабенький правда, но все лучше чем ничего. Так что пусть теперь калимшиты бегают. Хельм свидетель, но Гермонт от них не побежит.

Соседи по строю были надежные. В основном здесь, в первых рядах, находились мужики постарше, крепкие и уверенные. А ещё очень злые: война оторвала крестьянина от земли, ремесленника от верстака, каменщика от недостроенного здания. Вот и злились на калимшитов здоровые мужики, вынужденные бросить привычные труды и оставить в тяжкое время семьи без главного кормильца. Огрубевшие от тяжёлой работы пальцы ополченцев крепко сжимали древка длинных копий или алебард. Но копьеносцев было гораздо больше: не меньше чем пять-шесть к одному. Именно копья были основным оружием ополченцев, которые формировали второй эшелон. Обучить крестьянина или ремесленника умению фехтовать на мечах за пару недель невозможно, а вот умению держать строй - вполне посильная задача. Да и то подумать: где взять железа и мастеров для быстрого изготовления такого количества клинков. Отсюда и тактика для ополчения: держать строй и сражаться с противником на расстоянии древка копья. Сломать древко трудно, застрять в теле врага не дает поперечина в основании наконечника, а обрубить сам наконечник не дадут приклепанные к дереву полоски металла. Уже первые три шеренги, выставив вперед свое оружие, делают задачу приблизится для удара саблей очень трудновыполнимой и опасной.

– Не рассвело ещё толком, а уже дышать нечем в этой одёже, - проворчал стоящий рядом с Гермоном усатый крепыш.

– Моли Акади и Шондакула, чтобы нагнали облаков, ежели жарко, - насмешливо-поучительным тоном отозвался ещё один боец с почти седой бородой и шрамом через лицо, - Жарко ему. Вот солнце встанет, пригреет, тогда и жарко будет. Да и без него тоже не замерзнешь.

Гермон пригляделся к нему. Седобородый был явно не новичком. Об этом свидетельствовала его экипировка. Поверх толстого ватного кафтана, прошитого грубыми стежка, он надел кольчугу с нагрудными пластинами без рукавов. Такие кафтаны служили доспехами для подавляющей части ополченцев, а вот кольчуги и другие элементы доспехов из металла встречались не так уж и часто. Шлема не было, но на шляпу из толстого войлока пехотинец намотал тюрбан из ткани на манер калимшитов. Ватные штаны с нашитыми на бёдрах кусками кожи, сапоги с высокими голенищами, а на правой руке ещё и кольчужная рукавица. На поясе висел короткий меч в потёртых ножнах, что было редкостью: в основном ополченцы носили топоры или большие ножи.

Боец словно почувствовал взгляд Гермонта, повернулся к нему и спросил:

– Разве не так говорю, господин страж?

– Ты бы ещё детей в свидетели позвал, - язвительно проворчал усатый.

– Молчи дурак, коли не понимаешь ничего, - отрезал бородач.

– Ничего, отец, - ответил Гермонт, которому зарождающаяся в предверии боя перебранка совсем не нравилась, - Вот полетят калимшитские стрелы, тогда он про жару забудет. Ещё и пожалеет, что ему полного доспеха не досталось.

Усатый проворчал что-то неразборчиво, помянув хитрых юнцов и древних стариков, а затем принялся с сомнением разглядывать свой кожаный жилет, одетый поверх кафтана. Потом зачем-то потрогал рукой надетый на голову шлем, являющий собой коническую металлическую шляпу с полями.

– Ты не боись, мужик, - примирительно сказал бородач, - Щитом от стрел укрывайся, как учили. Да и не должны нас шибко обстреливать.

– Это почему так?

Бородач промолчал, но пристально посмотрел на Гермонта, словно приглашая его дать ответ.

– Первый удар они примут, - кивком головы указал послушник Ордена Единственного Истинного Зрения, на темнеющие в отдалении шеренги пехотинцев, - Потом калимшиты будут стрелять осторожно, чтобы своих не положить. Когда они вплотную подойдут, то стрел боятся нечего.

– То-то, мужик, - подхватил бородач, - Разве шальная. Но от шальной стрелы никакой доспех не спасет, ежели попадет куда надо. А вот тем достанется, это точно. Полягут. Многие пролягут, ежели не все.

Передние два ряда пехотного строя, в котором стоял Гермонт, были экипированы неплохо. Все имели щиты, хоть и простые, из дерева обтянутого кожей, и шлемы. Поверх стеганных кафтанов - кольчуги, кожаные жилеты или нагрудные пластины. Часть бойцов вообще была счастливчиками: им достались доспехи из кожи и металлической чешуи или пластинок, нарезанных из рогов и копыт. Следующие четыре шеренги были облачены только в кафтаны. Они должны были своими усилиями помогать передним рядам и, если возникнет необходимость, стать на место убитых в бою. Дальше стояли те ополченцы, которым даже таких доспехов не хватило. Вооруженные дротиками, топорами, ножами, дубинами, кистенями, да и вообще чем попало, они поддерживали передние ряды, а в случае успеха, преследовали бегущего противника вместе с кавалерией. Этих набирали преимущественно из пастухов: те бегать привычны. Лучники сейчас располагались впереди пехотинцев, но по приказу должны были отступить в тыл по специально оставленным в строю проходам. Гермонт как раз и занимал краеугольное место у такого прохода.

Сейчас все стояли в ожидании, переговаривались с соседями в полголоса. Многие молились богам или просто молчали.

– Ферму мою сожгли уже, наверное. Я своих то к родне в Дарромар отправил. И скотину успел продать. А вот ферму жалко, - опять заворчал усатый, - Сыновья малые ещё. Если убьют меня, кто новую построит?

– Чего к Лорду Мертвых торопишься? Отстроишь свою ферму, куда денешься. Вот этих прогоним и отстроишь, - заверил усатого бородач, - И господин послушник ещё родителей навестит. Так ведь?

– Нет уже родителей, - ответил Гермонт, - И учителя нет больше. Сестра была у родни, но где они сейчас я не знаю.

– А у вот меня уже никого нет, - помрачнел бородач, - С юга я, - тихо добавил он с такой ненавистью в голосе, что усатый фермер умолк и засопел.

В этот момент лучи восходящего солнца окончательно разогнали клочья утреннего тумана. Но в небе бежали белесые облачка, словно бог ветров и впрямь услышал слова неизвестного пехотинца. Стали видны боевые порядки калимшитов, которые тоже приготовились к сражению. Над ними кружились в небе темные точки ковров с магами. Стоящие впереди шеренги первого эшелона начали выравнивать строй, повинуясь окрикам и ругани командиров. Лучники быстро натянули тетиву на луки и воткнули в землю перед собой по нескольку стрел каждый, чтобы потом не терять время доставая их из колчана.

– Началось, - сказал бородач, когда в строю калимшитов заревели рога.

***

Седой лорд Йерлих глядел на поле предстоящего сражения с того самого холма, на котором происходил разговор с королём. Старый воин немало удивился, когда Хаэдрак 3-й и его советник поручили именно ему общее руководство сражением. Герцог Вален, которому как бы и карты в руки, вызвался руководить левым флангом, чем тоже удивил Йерлиха: король резонно считал этот участок опасным, а до этого Вален в каких-то особо доблестных поступках проявить себя не успел. Умен был, хитёр, упрям, да и в трусости его обвинить оснований не было. А вот не случалось ему проявить себя вот так, когда смерть рядом и надо ей в лицо посмотреть. Всё больше при дворе или при короле с охраной. Уехал герцог, попрощавшись перед этим с королём как-то просто и по-человечески, без всяких там придворных выкрутасов. Лорд Йерлих даже устыдился недавних своих подозрений и упрёков, а потому на прощанье просто крепко пожал советнику руку не сказав ни слова. И так всё понятно.