Источник света
Шрифт:
– Что случилось?
– Так ты в городе или нет? Я думала: может, заеду…
– Я не в городе, сегодня получил задание, но, как видишь, я на связи.
– Да тут не срочно… Не хочу тебя отвлекать, это вообще не по работе, так, кое о чем личном посоветоваться хотела… Не важно, извини, что побеспокоила…
Такой расклад Матвея не устраивал, настороженность уже кольнула и отпускать не собиралась. Он готов был настаивать на продолжении разговора, но тут на дорожке появилась Лина Шевис, махавшая ему с таким усердием, будто они сейчас находились на восточном базаре и рисковали потерять друг друга в толпе.
Поэтому разговор с Таисой все-таки пришлось свернуть, и ее голос затих, а беспокойство, принесенное им, осталось. Это не означало, что Матвей готов был метаться, он умел отстраняться от собственных проблем и сосредотачиваться только на работе. Пока все шло к тому, что с делом Шевисов удастся покончить быстро, тогда можно и Таисой заняться.
Лина оказалась невысокой, полной, хоть и не страдающей от явного лишнего веса. Ей эта полнота даже шла – в сочетании с круглыми голубыми глазами и заплетенными в косу русыми волосами она создавала образ классической русской красавицы прошлых лет. Хотя рядом с Матвеем из-за разницы в росте Лина казалась ребенком, и он уже смирился с тем, что после долгого разговора с такой собеседницей боль в шее вряд ли отступит до конца дня.
Лина улыбалась ему, она подготовилась к встрече, выглядела опрятно, накрасилась, и все равно Матвей без труда распознал, что до этого она долго плакала – даже теперь, когда после смерти ее родителей прошло немало времени. Она не изображала горе, она действительно проживала его.
– Это ведь вы тот консультант полиции, с которым меня просили встретиться? – уточнила Лина. – Или так, или я оказалась в дальней части сада с двухметровым маньяком, а мне бы не хотелось…
Гарик на его месте ляпнул бы что-нибудь вроде «И никому бы не хотелось, кроме маньяка!», Матвей же предпочитал не острить рядом с местом смерти, он подтвердил:
– Да, я из полиции. Спасибо, что так быстро согласились на встречу.
– Выбор у меня был скорее символический, – развела руками Лина.
– Что вы имеете в виду?
– Ой, да перестаньте… Если полиция рассматривает это дело, значит, допускает, что это было убийство. А при убийстве кто единственная заинтересованная сторона? Мы, их дети, только мы получили от этого выгоду – мы же наследники!
Лина изо всех старалась казаться циничной, но у нее просто не получилось: она сорвалась, слезы снова хлынули из глаз, она поспешила достать из сумки бумажный платок. Матвей не стал ни утешать ее, ни упрекать, он просто дал ей время успокоиться, пока они неспешно направлялись к дому.
Как он и ожидал, стратегия сработала: Лина взяла себя в руки, уже отпирая входную дверь, она смущенно улыбалась своему спутнику:
– Простите, неловко вышло… Как будто я вас в чем-то обвиняю, чтобы вы не обвинили меня!
– Вы верите, что это было самоубийство?
– Я не хочу верить! И сначала я не верила, но… Я много думала об этом. Никто не мог убить маму и папу… Никто не хотел этого! Они со всеми дружили… И опять же, выгоды нет… Да, с вашей точки зрения это выгодно мне, брату и сестре. Но мы ведь и так хорошо жили! А больше от их смерти никто не выиграл…
– Не нужно придумывать мою точку зрения, – попросил Матвей. – Просто расскажите о своих родителях.
Просьба была непростой в любом контексте, а с учетом того, что он уже знал о семье Шевис все, что нужно, еще и жестокой. Но Матвею требовалось снова спровоцировать Лину на эмоции, убедиться, что он истолковал ее отношение к смерти родителей верно.
Супруги и правда были примечательны. Большую часть жизни они прожили в пределах среднего класса: Валентина работала коммерческим директором маленькой фирмы, ее муж как устроился после армии на завод, так и пробыл там до пенсии с предсказуемыми повышениями и наградными часами за выслугу лет. Казалось, что Шевисов ожидает печальная участь многих людей, столкнувшихся с такими переменами: потеря привычных ориентиров, смена графика, чувство ненужности, психологическое принятие «доживания»… все то, о чем психологи мира регулярно предупреждают, но слушать их мало кто готов.
Однако Валентина Шевис неожиданно решила пойти другим путем. Добравшись до пенсии, она избавилась от многих ограничений – бывает и такое, просто реже. Она подумала: чего уже ждать, чего бояться? Можно наконец позволить себе то, чего давно хотелось, а неудача не так уж страшна – ее всего лишь назовут «чудаковатой старушкой».
Только вот неудачи не было. Началось все с крошечной службы доставки домашней еды, которая стремительно обретала популярность. Очень скоро Валентина начала привлекать к этому подруг, скучавших на пенсии, занялась организацией кулинарных мастер-классов, на которых старинные рецепты с удовольствием перенимало молодое поколение.
Муж сначала относился к увлечению Валентины с иронией, потом – с сомнением. Но он видел, как растет доход, а для практичного Анатолия это было важнее всего. Да и потом, он тоже быстро устал от бездействия на пенсии. Участие в бизнесе жены позволяло ему снова чувствовать себя нужным. Прежний ритм жизни вернулся неожиданно легко, а старость будто отступила от деятельных супругов, предпочитая жертв попроще.
– В какой-то момент доход стал куда больше, чем ожидала мама, – улыбнулась Лина, на миг заслонившаяся воспоминаниями от собственной боли. – Нужно было или остановиться, или привлекать новых сотрудников. Кто-то сказал бы: зачем какой-то пенсионерской компании расти, всех денег не заработаешь! Но это была история не про деньги. Мама и папа снова получили вызов, в их жизни появилась цель – не заработок, просто работа, которая приносила удовольствие… Когда я поняла это, я присоединилась к ним. Уволилась из офиса и ни разу не пожалела! Я занялась маркетинговой частью, плюс мы наняли программиста, чтобы он довел наш сайт, сделанный на коленке, до ума… Пока нас четверых было достаточно, дальше мама подумывала нанять еще сотрудников… Но не успела. У нее диагностировали аутоиммунное заболевание.
Пока Лина говорила, Матвей изучал дом, и дом этот был безупречен. Дело было даже не в дизайнерском подходе, хотя и здесь явно поработал профессионал. Чувствовалось, что это дом для жизни: место, куда хочется возвращаться, где всегда уютно и безопасно. Активно развивая собственную компанию, супруги Шевис не забывали наслаждаться жизнью, их личная территория была полна фотографий близких людей, произведений искусства, сувениров из стран, которые они посещали. На журнальном столике Матвей заметил стопку свежих туристических буклетов, похоже, эти двое собирались в путешествие… Нетипично для тех, кто планирует самоубийство, но и ничего не опровергает.
– Они не сказали нам… своим детям, – продолжила Лина. – Не факт, что мама сразу сообщила папе. Она всегда была очень самостоятельной, все проблемы решала сама… Но он бы вычислил. Мы узнали через несколько месяцев…
– Как она отреагировала на новости?
– Понятно, что это стало для нее очень большим ударом. Но она собиралась бороться… Она никак не могла поверить, что сейчас, когда ее жизнь стала по-настоящему классной, она вынуждена замедлиться из-за какой-то там болезни… Это очень давило на нее. Там еще и заболевание редкое… Она хотела бороться, я знаю. И она боролась! Она старалась жить так, как раньше, просто теперь это стало сложнее. Особенно со всеми дополнительными обстоятельствами…
– Какими? – уточнил Матвей.
– Ей долго не могли поставить диагноз, потом – назначить лечение. Лекарства то не помогали, то помогали от основных симптомов, но вызывали жуткую побочку. Наконец ей удалось найти хорошего доктора, но… было уже поздно. Я не знаю всех подробностей: мама очень строго запретила лезть в это дело, до скандалов доходило, она стала нервной… под конец. Она знала, что ей осталось недолго. Но я надеялась, что она решит прожить эти годы по максимуму, и, когда она предпочла другой вариант, я долго не могла поверить… Хотя, может, и не предпочла, она в последний год стала очень рассеянной, говорю же, болезнь развивалась… В любом случае, она это сделала, ну а папа сразу понял, что не сможет без нее, и решил уйти в тот же день…