Чтение онлайн

Может, кто-то другой на месте Форсова начал бы задавать дополнительные вопросы, сомневаться, размышлять, а стоит ли беспокоить участкового из-за такой ерунды. Но Николай прекрасно знал, что Гарик, при всех шуточках, не попросил бы его о том, что не считал необходимым. Так что участковый появился возле дома через полчаса, взъерошенный и настороженный, явно не понимающий, зачем его сюда швырнули, но получивший приказ от достаточно высокого начальства, чтобы разговаривать с Гариком вежливо.

– Вы вызывали? – поинтересовался он, когда Гарик шагнул ему навстречу. – Родственник же, да?

– Официальный представитель родственника, – отчитался Гарик. – У меня возникло необъяснимое ощущение, что внутри дома немножко труп… или два.

– Так, стоп! – забеспокоился участковый. – Какой еще труп или два?!

– Мертвый, – невозмутимо пояснил Гарик. – И его может не быть. Это труп Шредингера.

– Кто такой этот Шредин… как там его? Тут Чарушины прописаны, не дурите мне голову!

– Так, проехали, – отмахнулся профайлер. – Будем считать, что я не люблю одиночество. Мне обязательно нужно держать кого-то за руку, когда я вскрываю дверь.

– Вы… чего?!

Объясняться с ним и дальше Гарик не собирался. Он знал, что участковый в любом случае пойдет за ним – и в любом случае не поймет простые слова. Им обоим нужно было посмотреть, что находится внутри.

Для начала Гарик попытался заглянуть в окно, но ничего толкового не добился. Он увидел чистую гостиную, где не было людей, однако не было и указаний, что этих людей увели оттуда насильно. Впрочем, дом большой, и беда могла произойти где угодно. Если бы Гарик был здесь один, он бы, может, и подстраховался, но присутствие участкового позволяло действовать решительней.

Замки в двери оказались простенькие, Гарик с довольным видом кивнул, доставая отмычки.

– Вы реально дверь вскрывать вздумали?! – полыхнул участковый. – Не допущу!

– Допустишь, – отозвался Гарик, не глядя на него. – Раз по-прежнему обращаешься ко мне на «вы», ты не веришь, что я какой-то не в меру наглый урка. А если так, мне дали такую рекомендацию, что я могу хоть голый на обеденном столе в твоем доме сплясать, а ты в это время будешь доказывать жене, что «дорогая, это же по работе!». И – да, меня всем хочется пристрелить при первой же встрече, нет, никто еще не решился.

Болтать Гарик продолжал не просто так. С одной стороны, это еще больше сбивало с толку участкового, избавляя от ненужного стремления проявить профессиональную бдительность и предотвратить взлом. С другой, если бы кто-то находился внутри, он бы уже наверняка услышал разглагольствования под своей дверью и хоть как-то отреагировал. Однако с той стороны по-прежнему не доносилось ни звука, и это лишь усиливало опасения Гарика. Либо тот, кто внутри, затаился, либо некому больше отвечать.

Дверь наконец поддалась, и Гарик понял, что его худшие опасения вот-вот подтвердятся, сразу, еще не переступив порог. Ему и не нужно было заходить внутрь, зловоние само ударило в лицо, атаковало, как зверь, вырвавшийся из клетки. Смесь запаха нечистот, грязного тела и чего-то гниющего… Такое сочетание ни к чему хорошему не ведет, никогда.

До участкового волна вони дошла секундой позже, он растерялся, явно не зная, что делать. Но Гарику он был особо и не нужен, главное, чтобы потом показания дал. Не оборачиваясь на него, профайлер двинулся вперед.

– Э, куда! – опомнился его спутник. – Нужно ж вызвать наших…

– Вызывай.

– И дождаться снаружи!

– А если там кто живой есть? Если он за это время живым быть перестанет, одной объяснительной не отделаешься!

Гарику было нужно, чтобы участковый перестал его отвлекать, в то, что в доме действительно остались живые, он не верил. Тут не только в запахе дело, достаточно взглянуть на прихожую: кровавые потеки встречали их везде, пятна успели засохнуть и теперь зловеще темнели на полу, стенах и даже потолке. Причем на полу кто-то пытался их затереть, но быстро понял, что это нелепая затея, да так и оставил на светлых досках жуткие разводы.

Кровавый след тянулся в ближайшую комнату, Гарик пошел по нему, готовясь к тому, что увидит тело… Но тела не было, только новая кровь. На кухне ее осталось куда больше, чем в прихожей, здесь же сохранились элементы других выделений, волосы и даже осколки костей…

– Меня сейчас вырвет, – тихо произнес участковый, державшийся у Гарика за спиной.

– Не здесь. Тут уже кто-то таким развлекался, и не нужно, чтобы их следы смешались с твоими.

Особо зловещая лужа скопилась под деревянным стулом, приставленным к столу. На столе лежала газета, выпущенная неделю назад и сохранившаяся лишь частично. Гарик не сразу понял, что именно с ней произошло, а когда наконец разобрался, почувствовал, как мороз идет по коже – даже после всего, что он уже увидел.

А вот участковый не понял ничего, он с удивлением посмотрел на неровные страницы:

– Они что… газеты тут рвали? Зачем?

– Не рвали, – коротко отозвался Гарик. Здесь и сейчас шутить не хотелось даже ему. – Ели.

– Что? Кому понадобилось есть газету? Да еще и на кухне!

– Тому, кто не в состоянии понять, что на кухне можно найти другую еду.

Гарик уже начал догадываться, что это значит, и вскоре получил подтверждение: из прихожей донесся странный шорох, их голоса наконец привлекли внимание. Участковый, стоявший ближе к двери, выглянул первым, вскрикнул, потянулся к оружию, но профайлер быстро перехватил его руку.

– Не смей, она жертва.

Участковый ответил ему ошалелым взглядом, он, похоже, еще не поверил до конца, что к ним ползет человек. Да и Надежда Геннадьевна на себя прежнюю пока не тянула: пожилая женщина очень сильно похудела, она напоминала скелет, который обтянули нездоровой серой кожей, покрытой кровью и нечистотами, она ослабла настолько, что больше не могла подняться на ноги. Скорее всего, до этого она спала или была без сознания, а теперь вот двинулась на голос. При этом ее взгляд оставался мутным, лишенным малейшего понимания, кто она такая и где находится. Рот пожилой женщины бессмысленно открывался и закрывался, заговорить она не пыталась, да и вряд ли могла.

Участковый наконец справился с шоком и все-таки реабилитировал себя в глазах Гарика: он схватил с ближайшей вешалки ветровку и поспешил накрыть женщину, ее собственный халат пропитался грязью и порвался. Где-то совсем близко слышался шум машин – судя по количеству, вызванных участковым, на этой тихой улочке такого трафика просто так быть не могло. Гарику оставалось лишь надеяться, что и «скорую» тоже прислали, чудо уже то, что Надежда Геннадьевна протянула так долго…

– Что он с ней сделал? – спросил участковый, с ужасом разглядывая изможденную женщину. – Ну, устал ты смотреть за бабкой, так сдай в дом престарелых, зачем же так издеваться!

– Похвальная попытка сыграть в благородство, только ее сын тут ни при чем, – мрачно отозвался Гарик, изучая прихожую.

– Да он же ее избил!

– Это не ее кровь.

– Вот раны! Чего это не ее?

– Во-первых, у нее не раны, а так, порезы и мелкие ссадины, из них столько не натечет. Во-вторых, череп ее видишь? А ты видишь, волос у нее немного.

– Ну, вижу, – еще больше смутился участковый. – И что?

– То, что ты его видишь, подтверждает, что он целый. А теперь глянь на это светлое пятнышко среди крови, – Гарик указал на одно из пятен, засохших на потолке. – Это чертовски похоже на кусочек головного мозга, так что рискну предположить: с Виталием Чарушиным нам поговорить уже не удастся.