Чтение онлайн

Так что для Боярова не имело никакого значения то, что Николай старше, умнее и успешнее его. У этого типа были свои критерии для определения ценности человека. Избавиться от отвращения к нему профайлер не мог, но мог без труда скрыть собственные эмоции. Не из вежливости, просто таков уж стандарт профессии.

– Сколько еще мне будет аукаться эта крайне неприятная история? – Бояров выдал одну из хорошо отработанных, но совершенно не искренних улыбок. Хотя искренней ей быть и не полагалось. – Я и так потерял на этом очень много времени и денег!

– А Анастасия и Елизавета Токаревы – жизнь, – напомнил Николай.

– А сегодня с утра в Африке уже окочурилась примерно тысяча детишек, и что с того? Я всех жалеть должен?

– Нет, но можно сделать исключение для тех, к чьей смерти вы имеете непосредственное отношение.

– А я ни к чьей не имею, – отмахнулся Бояров. – Не совсем понимаю, зачем вы пришли… Снова спрашивать, насиловал ли я эту Анастасию? Нет. Она упилась, переспала с кем-то, потом пыталась шантажировать моих знакомых… Не она первая, не она последняя.

– Если бы она была такой матерой шантажисткой, покончила бы она с собой просто из-за неудачи?

– Я так думаю, ей в полиции хвост накрутили, с ними и говорите. А вторую эту, как ее… Которая младшенькая, в общем. Ее я в глаза не видел. У них там какой-то семейный подряд шантажисток был! Возможно, попытались полезть к кому-то еще и попались на этом.

Он ни на миг не терял уверенность в себе. Да и с чего бы? Бояров сидел в роскошном офисе в небоскребе Москва-Сити, оформление его кабинета стоило больше, чем четырехкомнатная квартира в провинции. Он, похожий на позавчерашний пельмень, был одет в костюм из коллекции, которую дизайнер даже показать не успел. Бояров четко определил атрибуты хозяина жизни и окружил себя ими. Вероятнее всего, после Анастасии Токаревой у него было с дюжину других жертв, и все молчали. На этом фоне он мог считать двух погибших девушек допустимой погрешностью.

Пока Николай размышлял об этом, Бояров продолжал разглагольствовать:

– Знаете, я иногда думаю, что стоило бы заплатить ей. Не такие уж большие деньги!

– Она назвала цену?

– Нет, но только потому, что я не спросил. Так ведь не первый день на свете живу! Все эти любительницы легкого заработка в итоге называют сумму, которая им самим кажется нереально огромной, а для меня – копейки. Или вы ожидаете от них большого ума и богатой фантазии?

– И часто у вас такие ситуации бывают? – уточнил Форсов, проигнорировав издевку в голосе собеседника.

– Иногда. Но с этим сталкивается любой успешный человек… и молодой. Стоит только заработать – и тут же возникают желающие получить это, ни черта не делая. Особенно женщины, у нас ведь культура такая: всем в уши вдувают, что «мужчина должен». И появляются такие насти… Короче, надо было заплатить, тогда все уже забыли бы о случившемся. Но в итоге она сиганула из окна, или откуда там, и на восстановление репутации мне пришлось потратить куда большую сумму. Не хотелось бы, чтобы она увеличилась.

Вот они и подошли к самому интересному. Когда Николай назначил встречу, продюсер даже не попытался отказаться, хотя мог бы. Тогда профайлеру снова пришлось бы задействовать связи, просить об одолжении знакомых, и он приготовился к этому… Как оказалось зря, Бояров чуть ли не хотел этого разговора.

Значит, у него уже была своя стратегия решения проблемы. О том, что проблема есть, он наверняка узнал после того, как Екатерина Токарева сумела-таки привлечь внимание полицейского руководства. Теперь Николаю было любопытно: что же его ждет? Подкуп, раз Бояров уже не единожды про свое богатство упоминал? Угрозы в духе девяностых, о которых этот чуть забродивший юноша знает разве что понаслышке? Или неумелая попытка манипуляции со стороны того, кто слишком много о себе возомнил?

Бояров выбрал угрозы.

– Знаете, я верю в глобальную справедливость, – вкрадчиво произнес он. – Это почти мистическая вера, но она не раз получала подтверждение. Вот взять ту же Токареву… Она пыталась доставить мне серьезные неприятности на ровном месте – и как она закончила?

– Можно ли предположить, что так заканчивают все, кто пытается доставить вам неприятности?

– Статистику сложно вести – такое случается редко. К счастью. Я живу, никому не мешая, и предпочитаю, чтобы не мешали мне.

– А как же ваша совесть? – усмехнулся Николай, легко выдерживая взгляд Боярова. – Не гложет вас за то, что из-за ваших неприятностей погибают люди?

– Мне-то чего переживать? Если некая мистическая сила так решила, кто мы такие, чтобы спорить с Богом?

– Примерно те же, кто приписывает Ему собственные желания.

Бояров по-прежнему говорил с уверенностью, но уверенности этой не чувствовал. Он привык, что люди пасуют перед ним быстро, его круг общения был куда более ограниченным, чем ему казалось. Но вот пришел какой-то дед, который смотрит на него, как на насекомое, намеки явно понимает, просто игнорирует. И что теперь, гнуть свою линию до конца?

– На что вы вообще рассчитывали, когда пришли сюда? – нахмурился Бояров.

– Ровно на то, что уже получил: понять, что вы собой представляете, Борис.

– И что же?

– Мне не нужно об этом говорить, – покачал головой Николай. – Вы это сами знаете. Не выставляете напоказ, а знаете в глубине души. Я предлагаю вам выход: признание, сотрудничество со следствием, уменьшенный в результате этого срок.

– Вы действительно думаете, что я это сделаю?! – возмутился Бояров, но быстро взял себя в руки. – Зачем, если я никого не насиловал?

– Нет, я не думаю, что вы это сделаете, даже при всем, что совершили. Я просто должен был проговорить и такой вариант, чтобы потом вы не утверждали, будто я не дал вам шанса. Изучив вас, я предположу, что вы поступите по-другому.

– Это как же?

– Вы всерьез задумаетесь о том, чтобы меня убить, – невозмутимо пояснил Николай. – Я уверен, это давно испробованный и оправдавший себя метод решения проблем. Заметьте, я пока не изучал вашу биографию, не знаю обо всех мутных историях, которые наверняка с вами связаны. Я просто не сомневаюсь, что они есть. Нет человека – нет и проблемы, знаете эту фразу? Увы, она пугающе верна. Только вот меня вы не убьете.

– Почему же? – хищно прищурился Бояров. – Конечно, я не собираюсь вас убивать! Но если бы я был таким монстром, как вы рисуете… Что бы меня остановило?

– Не уважение к человеческой жизни – это уж точно. Вы вспомните, кто поручил мне это дело, и поймете, что убить меня – это все равно что убить высокопоставленного полицейского. Вы в своем скромном возрасте уже опытный преступник, Борис, вы прекрасно знаете, какие последствия это вызовет. Но разве не печально? То, что жизнь старика ценится выше, чем жизнь молодой женщины, только из-за социальных условностей?