Чтение онлайн

Базин испустил долгий, печальный вздох.

— Еще со времен сиротского приюта я всегда восхищался тобой, Лео. Мне было плевать, что иезуиты махнули на меня рукой и считали головорезом. Я гордился тем, как они воспитали тебя, моего брата. Я боготворил тебя, жаждал твоего одобрения. Именно потому я обратился к тебе за помощью и именно потому я делал все, что ты просил. Сделай же теперь хоть что-то для меня. Отдай мне коробку. Сделай это не как генеральный настоятель ордена, а как мой брат Лео.

— Не могу. Я служу церкви, а не тебе.

— Так, значит, ты мне лгал. Заряды никакая не мера предосторожности.

— Я не лгал. Просто боялся, что ты не сможешь понять. Враги церкви извратят все, что им удастся здесь найти. Они будут говорить об эволюции и сотворении, будут подрывать веру в Священное Писание, сеять сомнения в умах христиан. Мы должны уничтожить сад и всех его мутантов, а на пепелище отстроить новый Ватикан — только так мы обуздаем силу Источника и спасем души всего человечества.

— Но это же Сад Господень! Его нельзя уничтожать.

Торино раздраженно вздохнул.

— Я так и знал. Ты, Марко, слишком глуп, чтобы понять.

— Слишком глуп, чтобы понять? А может, достаточно глуп, чтобы тебе верить? — Он вытащил из-за пояса пистолет. — Отдай мне пульт, Лео.

Торино уставился на брата. Он боялся, что рано или поздно это случится. Сняв с плеча рюкзак, иезуит засунул туда обе руки.

— Как скажешь.

Левой рукой он вытащил пульт, а правой нащупал пистолет Петерсена, нацелил его через ткань и трижды нажал курок.

Когда пули швырнули Базина на пол, на его лице отразилась не боль, а удивление. Падая, он выронил пистолет, и тот, грохоча по камням, укатился в темноту. Торино подошел к брату и презрительно покачал головой.

— Я дал тебе шанс спасти душу, Марко, а ты отказался от него. И ради чего? Чтобы спасти какой-то никчемный сад! — Он вынул пульт и щелкнул переключателем, под которым скрывалась кнопка. Рядом зажглась зеленая лампочка. — И сад ты не спас. Ничего ты не спас.

— Ты не прав, Лео, — сказал Базин. — Кое-что я все же спас.

Торино услышал шум в проходе позади себя и обернулся. В пещеру протискивался Келли. Теперь иезуит понял, как Базину удалось так быстро проделать лаз — он работал не один. Марко притворился, что застрелил геолога. Остальные, вероятно, ждали снаружи. Торино выхватил из-за спины пистолет, прицелился и нажал курок.

Щелк! Кончились патроны.

Келли уже почти пробрался внутрь. Он поднимался на ноги. Торино отбросил пистолет и рюкзак, сжимая в руках пульт. Самое главное — защита церкви. Иезуит взглянул на сад через узкую щель. А потом нажал на кнопку.

Огненный смерч по звуку больше напоминал ураган, а не взрыв бомбы. Он пронесся по миндалевидному кратеру, набирая мощь, всасывая кислород и воспламеняя все на своем пути. Вот он добрался до боеприпасов, оставленных солдатами, и послышались новые взрывы. Из пещеры казалось, что снаружи началась война.

Сквозь узкий проход, проделанный Базином, ворвался язык пламени и сшиб Келли с ног. Грудь иезуита сдавило — весь кислород из пещеры высасывало наружу. Воздух выходил с громким свистом, а у отверстия в завале черным водоворотом кружились пыль и дым.

И вдруг все прекратилось. За несколько минут было уничтожено то, что эволюция создавала миллионы лет.

— Что ты наделал? — простонал лежащий на полу Базин.

Едкий дым все еще стоял в воздухе, и сквозь его завесу Торино увидел, что сада больше нет. На его месте раскинулась серая пустыня, окруженная стенами голого гранита. Ручей испарился почти целиком, а озеро было засыпано черным пеплом. Там, где еще оставалось чему гореть, бушевали пожары, в остальном опустошение было полным. К чувству удовлетворения примешивалась грусть. Нелегко выполнять свой долг.

Келли лежал на спине, кровь сочилась из раны у него на лбу. С того бока, где геолога обожгла струя пламени, одежда на нем обгорела. Келли был то ли мертв, то ли без сознания.

Торино увидел, что в темноте за распростертым телом поблескивает пистолет, и пошел его подобрать. В следующий раз он захватит побольше взрывчатки и очистит пещеры от всех мерзких тварей: от гидры, нимф и червей. Останется только Источник, который принесет Риму вечную славу. Святая церковь построит тут новый Ватикан. Иезуит оставил рюкзак на полу у входа и шагнул в темноту, чтобы забрать пистолет.

Когда Торино проходил мимо, Базин застонал. Теперь он с ужасом сознавал, что брат, обещав спасение, обрек его на адские муки. Будучи Левой Рукой Дьявола, Базин грешил перед людьми, но убивая для Лео, во имя церкви, он совершил грех перед Богом. Боль от понимания этого была куда мучительнее, чем от засевших в животе пуль.

Базин безнаказанно убивал людей всю жизнь, а теперь расплачивался за свой последний поступок — за то, что сохранил жизнь Россу, Зеб Куинн и Хэкетту. И все же он был доволен. Как любил повторять Росс, за нас говорят поступки. Его жизнь, полная зла и корысти, завершится неожиданно добрым и бескорыстным деянием. Однако, глядя на неподвижное тело Росса, он понял, что последняя попытка спасти геолога, его друзей и сад, похоже, оказалась тщетной.

Кровь Марко сочилась на каменный пол, и он обратился к брату:

— Знаю, Лео, я грешил, но за отпущением грехов я пришел к тебе. Я хотел поступить правильно. Возможно, Бог простит мои грехи, но вот твои — их он не простит никогда. С Его именем на устах ты превратил эдемский сад в выжженную пустыню. Оглянись, Лео. Это не рай. Это ад — и сотворил его ты.

Базин понимал, что умирает, и все-таки не чувствовал страха — как тогда, в клинике.

Торино грустно покачал головой:

— Ты умираешь, Марко. Я пытался тебе помочь — правда пытался. Но ты обратился против Господа и теперь будешь проклят навеки.

Торино наклонился за его пистолетом, и Базин, щурясь, разглядел фигуры, которые двигались в темноте за его спиной. Смерть была уже близко. Он посмотрел на Росса, и на его лице заиграла улыбка. Марко вновь обратился к брату:

— Тебе, Лео, стоит страшиться ада больше, чем мне.

Торино рассмеялся:

— Я не попаду в ад.

Из последних сил Базин прошептал:

— Нет, Лео, не попадешь. Ад сам придет за тобой.

Последний вздох Марко был словно вздох облегчения. Торино было жаль, что брат погиб — но только потому, что тот упустил свой шанс спасти душу. Если б ему хватило смелости постоять за веру и помочь церкви в борьбе за Источник, он спас бы миллионы душ, вместо того чтобы погубить собственную.