Чтение онлайн

Высоко в небе над пустыней парил стервятник, высматривая добычу в густых зарослях кустарника, возникших там, где подвижные пески встречались с плодородной почвой. Восходящие потоки воздуха держали широкие крылья птицы, и она, казалось, бессмысленно описывала огромные круги. Но ее зоркие глаза отслеживали любое мельчайшее движение внизу, и для замеченного живого существа наступал момент между смертью и жизнью. Стервятник, похоже, не проявлял ни малейших признаков нетерпения. Если жертва будет обречена на смерть, хищник стремительно спикирует вниз, а пока он продолжал ровный неторопливый полет.

Но тут что-то изменилось. Смерть дала о себе знать, и птица, сложив крылья, круто пошла к земле. С теплого восходящего потока, который держал ее в воздухе, стервятник соскользнул в прохладные нижние слои и, сделав крутой вираж, устремил взгляд на существо, которое, похоже, только что скончалось. Хищник быстро и решительно спускался к нему, ибо не пройдет много времени, и к безжизненному телу слетятся другие любители падали, но пока роль ангела смерти выпала на долю этого одинокого стервятника, которого несли вниз бесшумные крылья.

На земле лежал ослик, задняя нога которого попала в развилку жестких ветвей пустынного кустарника, и отчаянные попытки высвободиться окончательно обессилили его. Он громко вопил, дергался и пытался освободить ногу, но сейчас у него уже ни на что не было сил. Смерть стояла рядом, потому что из пустыни дул горячий ветер, и ослика сильно мучила жажда. Он прекратил сопротивляться, его неподвижность стервятник принял за смерть. И теперь животное затуманенным взором видело, как огромная птица описывает последние витки над его телом. И тот и другой, каждый по-своему, были готовы к смерти.

И в это мгновение в зарослях кустарника на краю пустыни появился кочевник, в сандалиях, ремешки которых обматывали лодыжки; за правым плечом болтался желтый плащ, украшенный красным полумесяцем. Лицо кочевника заросло бородой, а в руке он держал изогнутый посох, которым раздвигал упрямый кустарник. Время от времени он останавливался, прислушиваясь, не подаст ли голос отбившийся от его каравана осел. Кочевник ничего не слышал, но, увидев, как спускается стервятник, припомнил уроки отца, который тоже кочевал по пустыне, и прикинул, где может быть его осел. При виде крылатого хищника у кочевника возникли опасения, что его животное уже погибло, однако он прибавил шагу и, когда посохом отодвинул последние ветки, увидел под ними своего осла. Тот был на грани смерти, но сейчас она отступила.

Стервятник, в последний момент лишившийся добычи, издал хриплый гневный клекот и, поймав восходящий поток, широкими кругами начал подниматься в вышину, пока не стал для пастуха, стоявшего в кустах на краю пустыни, неразличимой точкой. Припомнив прошлые удачные охоты, он без усилий развернулся и полетел на запад. Под ним простиралась зеленая земля, на которой он часто пировал. Наконец под ним возник холм Макор, и в расположенном на нем поселении вот-вот должна была состояться другая встреча между жизнью и смертью. Она обещала куда более богатую добычу, чем заблудившийся осел, и в ней предстояло участвовать совсем иным силам, чем голодный стервятник и кочевник в желтом плаще со знаком полумесяца.

Стояло раннее лето 2202 года до нашей эры, и за более чем семь тысяч лет, что прошли с того дня, когда семья Ура установила менгир на скале, эти места претерпели разительные изменения. Одна цивилизация, не оставившая по себе следов, сменяла другую, пережив краткий период своего расцвета, – самой удачливой из них удалось просуществовать тысячу лет, а неудачникам – не более двухсот-трехсот, – но каждая оставляла после себя груды развалин после того, как ее здания превращались в кучи обломков, а их обитателей угоняли в рабство. Над руинами поднимались другие руины, пока скала не скрылась под двадцатью футами отбросов. Исчезла даже память о ней, если не считать, что на самом высоком месте из скопления напластований все же торчали несколько футов верхушки менгира. В этих местах он считался самым святым местом, и предания гласили, что сами боги воздвигли его.

Все остальное исчезло. Свод пещеры рухнул, а вход, через который за минувшие тысячелетия прошло неисчислимое множество ее обитателей, оказался завален, так что даже козы не могли спасаться от жары в ее прохладном укрытии, служившем им много лет. Но, как и прежде, жизнь в этих местах концентрировалась вокруг источника. Наносы земли продолжали расти, и теперь до воды было не менее тридцати футов. Скалы же, нависавшие над родником, были прорезаны глубокими бороздками, по которым можно было определить места, где девушки из Макора спускали веревки с сосудами, чтобы набрать воды.

На холме теперь располагался городок из сотни домов из глинобитных кирпичей, которые тянулись вдоль извилистых улиц. В этих домах обитали примерно семьсот человек, которые занимались торговлей, разводили скот и возделывали земли к югу от городка. Тем не менее самым заметным изменением в облике Макора была высокая стена вокруг поселения, и эта стена останавливала даже самых решительных захватчиков. Она была воздвигнута около 3500 года до нашей эры, когда племя, названия которого ныне уже никто не помнил, решило, что оно должно защитить себя, чтобы не погибнуть. И возвели массивную стену девяти футов высотой и четырех толщиной. При строительстве не пользовались известковым раствором, а наваливали друг на друга огромные валуны и угловатые куски скал. Издали казалось, что эту стену легко проломить в любом месте, но, когда захватчики приближались, они замечали, что за каменной оградой высится вторая стена из плотной земли, восьми футов толщиной, а над ней – еще два фута камней, так что любому, кто хотел преодолеть эту оборону, пришлось бы пробиваться сквозь четырнадцать футов камней, земли и снова камней. Сделать это было непросто.

За тринадцать веков существования стены ее штурмовали шестьдесят восемь раз – в среднем каждые девятнадцать лет – хетты и амориты с севера, шумеры и аккадцы из Двуречья, которое потом стало известно как Месопотамия, и египтяне из долины Нила. Даже предки «народов моря» после налета на Акко попытались захватить Макор, но из бесчисленных осад только девять завершились успехом. За прошедшие столетия город был полностью уничтожен лишь дважды, то есть его дважды сожгли и сровняли с землей, но можно считать, что ему повезло куда больше, чем его более крупным соседям, таким как Хацор и Мегиддо.

На первых порах Макор был земледельческим поселением, и его плодородные поля давали избыток продовольствия, которое можно было выменивать на другие товары. В течение нескольких последних столетий через Макор шли караваны, направлявшиеся из Акко в далекий Дамаск. Благодаря этому жители Макора познакомились с экзотическими товарами: обсидиановыми ножами из Египта, сушеной рыбой с Крита и Кипра, строевым лесом из Тира, тканями, изготовленными к востоку от Дамаска. Богатством Макора распоряжался в основном царь, но это слово нуждается в уточнении. О размерах города и его значении в делах мира лучше всего даст представление то, что случилось в 2280 году до нашей эры, когда соседний город Хацор оказался в беде и воззвал о помощи. Царь Макора откликнулся на призыв и послал на помощь соседям армию из девяти человек.

Наверное, странно, что в Макоре с населением всего семьсот человек был свой царь, поскольку в те времена такое количество жителей не считалось значительным, но если взять общую площадь окружающих угодий и незащищенных жилищ, то можно сделать вывод о том, что мы имеем дело с достаточно крупным экономическим сообществом. Подобные образования характерны и для других народностей. От столетия к столетию они возникали в Египте, в Месопотамии, а также в Хацоре, Акко и Дамаске. Подобные образования в основном имели тот же статус, что и крупные общины, а города, вокруг которых они возникали, то появлялись, то исчезали под натиском безжалостных исторических процессов.