Чтение онлайн

Второй вариант — узнать как-то самому. Проследить, что ли? Граф Ежи не знал, как это делать, но иного выхода у него не было.

С этой мыслью граф Ежи совершил и вовсе несусветное, святотатственное — он открыл ящик письменного стола, который имел право открывать лишь отец. Рука нащупала шкатулку из черного дерева, которую он видел всего один раз, но знал, что там лежит.

В шкатулке лежал роскошный, времен еще второй отечественной войны офицерский короткоствольный «наган» — оружие, оставшееся еще от прадеда. Прадед графа Ежи, лейб-гвардии поручик Влодзимеж Комаровский, в составе гвардейской кавалерии брал Багдад. Оружие это ему вручили уже потом, несколько лет спустя, и вручал его прадеду лично фельдмаршал Корнилов. За заслуги, которые не могут быть поименованы в приказе, — прадед так и не открыл этой тайны никому. Тускло блестела серебряная планка с двуглавым русским орлом, напоминая о героизме былых времен и о старых бойцах, оставивших им величайшую империю в мире. На фоне этого все сомнения и метания вдруг показались молодому графу Ежи такими низкими и недостойными, что ему стало стыдно.

— Прости… — тихо сказал он, пряча «наган» за пояс, — прости, но мне он очень нужен.

Патроны — они лежали рядом, семь отполированных до блеска золотых цилиндриков — он брать не стал, эти патроны старше, чем он. Решил купить в оружейном магазине. Многие любят этот безнадежно устаревший револьвер, и патроны к нему изготавливаются и продаются. Захлопнув шкатулку, он бережно убрал ее обратно. У двери кабинета остановился, подумал, достал револьвер из-за пояса и переложил в карман брюк — туда он лег идеально.

Старый Бронислав ждал его у парадной двери, и губы его дрожали.

— Пан Ежи, я…

— Ты правильно поступил, Бронислав, — перебил его Ежи, — только надо было сказать мне, а не отцу. А теперь дай мне пройти, я спешу.

С высоты парадного входа старик Бронислав наблюдал, как его воспитанник, с которым они еще десять лет назад бродили по лесам в поисках грибов, вскочил в машину, словно в седло жеребца, с ходу газанул, развернувшись на пятачке. Он хорошо знал Ежи и понял, что тот задумал что-то неладное. И знал, что, если молодой граф задумал что-то неладное, остановить его не сможет никакая сила в мире.

— Да хранят тебя Дева Мария и святой Йезус. — Старик перекрестил своего воспитанника, хотя тот уже давно сорвался с места, и у кованых чугунных ворот после него осталась лишь медленно опадающее облако пыли…

Как-то навалилось всё сразу…

Поездка в Багдад сорвалась под напором непредвиденных обстоятельств — на мое «Срочно, лично в руки» неожиданно оперативно (в чем в чем, а в оперативности наш Певческий мост никак не упрекнешь) отреагировало мое непосредственное начальство, вызвав меня на разговор по ВЧ. На том конце провода был не товарищ министра по делам вассальных и дружественных государств, которому я непосредственно подчинялся, а лично господин министр иностранных дел, князь Борис Юсупов, который сидел на этом посту уже столько, что именно его, а не его постоянного товарища звали «несменяемым».

Поговорили — разговор получился в чем-то тяжелым, министр с ходу обвинил меня, что я «нагнетаю» и не желаю развивать и углублять сотрудничество со страной, а вечно выискиваю какие-то мерзости. Смог ответить только то, что дипломатия в розовых очках еще ни одну страну не доводила до добра, и если господин министр сомневается, то лично может совершить вояж по Персии и убедиться в правдивости моих посланий. Благо его, как потомка Пророка Мохаммеда [54] , примут здесь со всем почтением. К тому же раздраженную ноту британского Двора мне вручили, и с этим надо было что-то делать. Приглашение посетить страну было несомненной дерзостью, но князь Юсупов отреагировал на нее на удивление вяло и дал мне поручение совершить вояж по западным провинциям страны, чтобы лично убедиться в беспочвенности опасений британского Двора. На мой вопрос, что я должен ответить британскому посланнику, князь раздраженно ответил, что на британскую ноту ответят надлежащие люди в надлежащее время и в надлежащем месте. В принципе, он был прав, хотя протокол нарушил не я, а британцы, и спускать на меня за это свору собак было явной несправедливостью.

Но, согласно первой административной мудрости, начальник всегда прав.

Делать было нечего, господин министр подчеркнул, что задание я обязан исполнить лично, и потому сегодня, с самого утра я собрал некоторое количество припасов в корзину-холодильник, разыскал два больших термоса и попросил наполнить их кофе. Потом позаимствовал у Марины внедорожник (лететь самолетом или вертолетом я так и не решился — слишком заметно), оставив ей взамен три авто — «Руссо-Балт», «Хорьх» и «БМВ», что вызвало у нее немотивированную вспышку гнева. Она вообще очень правдоподобно играла роль моей супруги, настолько правдоподобно, что я замечал, как во время выяснения отношений прислуга старалась не показываться на глаза. Оно и понятно — здесь, в мусульманской стране, как-то не принято, чтобы супруга так разговаривала с супругом, да и вообще — чтобы женщина так разговаривала с мужчиной. Эмансипация, так ее…

Что же касается Марины, то время она проводила весьма плодотворно. Каким-то образом она познакомилась с супругой австрийского посланника, которая была ее ровесницей (сам посланник был старше меня на двадцать с лишком лет), и теперь почти все время они проводили вместе. К счастью, куда-то испарился граф Арено, избавив меня от тягостного разговора и, возможно, дуэли. Он не просто испарился — с его отсутствием итальянское посольство почти прекратило работать, устроив себе рабочий день в пять часов. Понять не могу этих итальянцев: если они так работают, то, как же они выстроили себе державу с колониальными владениями? Где те гордые римляне, в свое время державшие в кулаке весь цивилизованный мир? Разве можно быть империей, живя в удовольствие? Ведь империя — это, прежде всего, долг, это ноша. Воистину, из всех государств, претендующих на наследие римлян, более всего достойны его германцы, потом — мы, русские, и только потом — сами римляне [55] …

Гасить конфликт пришлось, увы, уже проверенным способом — деньгами. Благо то, что она получила на месяц, было истрачено за десять дней, а дом стал филиалом модного магазина. Вот так вот состояния и проматывают…

Удостоившись поцелуя — не слишком искреннего, но поцелуя, — я сел в машину и направился на восток…

Из Тегерана я выбрался до утренних пробок, которые, по обыкновению, растягивались на пару часов — бензин был здесь дешевле, чем в Империи, раза в два и все, даже не слишком состоятельные подданные Его Сиятельства, передвигались на машинах. Проскочив кольцевую, я влился в поток машин, идущих на святой город Кум и дальше, на восток.

Трасса была просто превосходной, я даже пожалел, что не взял «Хорьх», который на такой трассе мог легко дать двести пятьдесят — под ограничитель — и сэкономить мне пару часов в пути. Впрочем, «Шевроле» тоже неплох — по паспорту скорость у него двести, но я не рискнул идти выше ста восьмидесяти, потому что рамная и с рессорной (а что вы хотели? Под бронирование самое то!) подвеской машина начинала рыскать по дороге, требуя постоянного подруливания. Совершенно пустой, без обратной связи, руль не позволял контролировать положение, не глядя на дорогу и не концентрируя всё внимание на вождении.

Почему я не взял шофера? А кто-нибудь может дать мне хоть какую-то гарантию, что мой шофер не увидит лишнего, потом не напишет отчет в САВАК? Я бы поручился скорее за обратное. Ничего страшного, несколько часов за рулем никому не вредило…

Персия на скорости сто восемьдесят километров в час по идеально гладкой, нетипичной для России бетонной автостраде представилась мне страной еще более развитой, чем я предполагал до этого. Более развитые области — это только наш юг по берегам Черного моря и выше, юг Сибири… и пожалуй, всё. Феномен экономического успеха понятен — крайне дешевая (а что вы хотели при двадцати энергоблоках?) электроэнергия, более лояльные, чем в Империи, требования по охране окружающей среды и более дешевая рабочая сила, а статус вассальной страны давал преимущества в торговле. Да еще здесь круглый год лето и не надо тратиться на отопление. Персия, как я вывел после часа поездки, — это страна бетона: бетонные корпуса, бетонные дома, бетонные дороги, бетонные мосты и бетонные водоводы системы ирригации, которую строили и улучшали уже сорок с лишним лет. Основное производство было размещено в северной и западной части страны — ближе к главному рынку сбыта и портам Персидского залива, там же находились основные источники электроэнергии — под Кумом я проехал мимо атомной электростанции на четыре энергоблока. А вот армейских частей я почему-то почти не заметил, наткнулся взглядом только на одну, причем на вид это была даже не воинская часть, а склад техники, судя по ее количеству и по условиям хранения — в чехлах, на огороженной колючкой площадке. По моим прикидкам, самой разной техники там было не менее трехсот единиц хранения, и что симптоматично — на десять километров здесь не имелось ни одного съезда с дороги, ни одной площадки для отдыха.

Перекусить я остановился в Рафсанджане, не в последнюю очередь потому, что там был аэродром и крупная воинская часть. Условиями вассального договора шахиншаху запрещалось иметь боевую реактивную авиацию, а вот вертолеты у него были, и турбовинтовые штурмовики среднего и легкого класса — тоже. Судя по шуму, летали они весьма интенсивно…

«Перекусить» я выбрал небольшое семейное заведение на окраине города, расположенное в одном из типовых домов, построенных наскоро из бетонных плит. Такие дома, за редким исключением, были четырехэтажными — на первом этаже лавка или ресторан, три жилые. Персы, как и другие жители Востока, не понимали и не принимали многоэтажное строительство, строя для себя, они никогда не возводили даже второго этажа, расширяя постройку не ввысь, а вширь. Четыре этажа были для них внове, последний обычно не был занят, потому что строили много, как бы «на вырост». В этом доме он также не был занят, зато на первом кипела жизнь. Свой «Шевроле» я втиснул на стихийную стоянку, по левую руку от меня был «Датсун» светло-серого цвета и без номеров. Удивляет персидская армия — у них все автомобили без номеров.