Чтение онлайн

Архиепископ с бесстрастным лицом повернулся к аббату и, не моргая, уставился на него. Гунтбальд с изумлением и некоторым испугом оценил этот взгляд и, поперхнувшись, ответил:

– Я думаю, что наш император всей своей благочестивой жизнью заслужил, чтобы его с распростёртыми объятиями встретил апостол Пётр у врат рая.

Архиепископ промолчал, и только краешки его губ чуть дёрнулись, одобряя понятливость аббата.

На следующий день рано утром к кострам, где слуги и рабы готовили завтрак императору и его свите, величаво подошёл аббат Гунтбальд. Его со смиренным видом, перебирая чётки и потупив взгляд в землю, сопровождал Эббон. Аббат, вскинув руки к небу, громогласно воскликнул:

– Нечестивцы, как вы можете в годовщину дня, когда сыновья Иакова продали своего брата Иосифа 2 , готовить пищу императору без благословения отцов Церкви? Или вы по своему недомыслию не понимаете, что этот ваш грех может коснуться и вашего императора? Подойдите же ко мне, дети мои, и я постараюсь избавить вас от прегрешения! Подойдите и встаньте передо мной на колени, и после совместной молитвы я благословлю вас!

Со всех сторон к аббату кинулись люди. Они становились перед ним на колени, а аббат, вытянув над их головами руки, торжественно вещал:

– Ежечасно думайте о Боге, дети мои! Все дела свои вершите неустанно с Его именем в сердце. В необдуманных поступках своих бойтесь гнева Его, ибо очи Его всевидящи, и не спрячешь от Всевышнего то, что навеяно лукавым.

Во время своей проповеди Гунтбальд гневно взглянул на Эббона, и тот, убедившись, что всё внимание окружающих приковано к аббату, осторожно, бочком-бочком подошёл к уже приготовленной пище, достал из рукава спрятанную склянку и плеснул из неё в кувшин с вином, а затем, испуганно смотря на проповедовавшего аббата, поспешил прочь. Гунтбальд проводил его взглядом и закончил проповедь:

– Не уподобляйтесь лукавому, не замышляйте козней против ближнего! И воздастся вам по деяниям вашим. Благословляю вас только на благие дела! Аминь.

К середине дня император, остановившийся со свитой недалеко от города Зальц у реки Рейн, погрустнел и отказался от еды. Его даже не радовал вид войска, ожидавшего его. У него поднялся жар, и обильный пот тёк по его лицу. В надежде облегчить своё состояние и получить желанную прохладу император распорядился поставить себе шатёр на острове посредине реки. Вечером без аппетита попытался поужинать, но тотчас же его стошнило, и в животе начались нестерпимые рези. Сквозь стоны император взывал к Богу, благодаря за новое испытание, выпавшее на его долю.

Через три дня у ложа Людовика появился архиепископ Меца. Обведя надменным взглядом окружающих императора, он выгнал всех из шатра, оставшись с ним наедине. Архиепископ присел рядом с императором и вкрадчиво произнёс:

– Сам Господь запрещает тебе воевать с сыном. Отрекись от своих намерений, и я постараюсь облегчить твои мучения. Ты должен даровать земли Франконии и Алемании своему сыну Людовику. Это нужно для благо империи.

Император от гнева широко раскрыл глаза и захрипел:

– Я лучше знаю, что есть благо империи. Мои старшие сыновья должны признать Карла равным себе, а это произойдёт только тогда, когда он будет обладать обширными землями и многочисленными подданными.

– Глупец, заставить их признать Карла может только Церковь, устами которой говорит сам Всевышний. Исполни то, что прошу я, и ты исполнишь волю Господа!

Людовик напряг последние силы и приподнялся на ложе:

– Помазанник Бога на земле – папа не может знать всех помыслов Всевышнего. Откуда можешь знать ты?

Архиепископ нахмурил брови, наклонился к самому лицу императора и властно произнёс:

– Ты забыл о наших главных врагах? Пока славяне живут у наших границ, спокойствия не будет. Отдай эти земли своему сыну Людовику! Если этого ты не сделаешь, то в скором времени ты покинешь этот мир, а Лотарь приберёт всё к своим рукам и оставит Карла нищим.

– Так не может говорить мой брат. Ты не мой брат!

– Так умри же в мучениях! За свои грехи ты не попадёшь в рай. Тебя ждёт ад!

– Ты – не человек, ты – отродье дьявола! А может ты – сам Люцифер? – воскликнул император, в изнеможении откинулся на подушки и закричал, осеняя себя крестом. – Прочь! Изыди! Прочь!

Архиепископ усмехнулся и вышел из шатра. К нему бросились братья матери жены императора граф Понтье и Конрад Старый.

– Ваше Высокопреосвященство, что случилось? – встревожились они. – Что за крики?..

– Императору причудились бесы, – архиепископ Меца даже не повернул к ним голову, смотря прямо перед собой. – Умирающий отгонял их от себя.

– Неужели всё так плохо?

– Да, нужно готовиться худшему. Я буду всё время рядом с императором, и мы в молитвах проведём время до самого последнего его вздоха.

Архиепископ, опираясь на посох, пошёл прочь, а Конрад взглянул на брата:

– Не пора ли сообщить о болезни императора Юдифи?

Граф Понтье озадаченно скривился:

– Я сообщу об этом племяннице, но только после кончины императора.

Глава 3

(840-841 гг. от Р.Х.)

Император Людовик Благочестивый преставился 20 июня. В последние часы его жизни рядом с ним находился его сводный брат архиепископ Меца и то только потому, что умирающий был уже в небытии, а до этого он не допускал к себе никого, постоянно молясь. Именно архиепископ на смертном одре прикрыл очи императора и сложил его руки. В сопровождении войска, епископов, аббатов и графов тело императора препроводили в Мец и похоронили в церкви святого Арнульфа. Ни жена, ни дети не присутствовали на похоронах Людовика, и это отчасти вызвало озабоченность архиепископа, и это заставило его хмуриться всё время, пока происходила церемония захоронения императора. Поэтому он так недовольно встретил улыбающегося аббата Гунтбальда:

– Ты чего так зубы скалишь?

– Я предполагаю, – учтиво ответил аббат, – что мы уже стали ближе к нашей цели: вознесению духовной власти над светской.

– Ты ошибаешься. Пока ещё нет, – вздохнул архиепископ. – В настоящее время мы стали ещё дальше от этого.

Улыбка слетела с лица аббата, а архиепископ продолжил:

– Я не ожидал, что Лотарь так прытко начнёт вершить дела, и это моя ошибка. Я же это должен был предположить. Он не похож на своего покойного отца. Лотарь не рассуждает, а действует. Пока все занимались похоронами Людовика Благочестивого, он захватил имперскую казну и разослал всем указы, чтобы под угрозой смерти и изъятия недвижимости все присягнули ему на верность, как императору. Это не тот правитель, который упустит власть из своих рук. Кто ему сможет противостоять? Карл? Он ещё неопытен в этих делах. Если только его мать Юдифь… – архиепископ чуть задумался, а потом продолжил. – Ладно!.. Людовик?.. Со своей нерешительностью вряд ли он посмеет пойти против старшего брата.

Архиепископ взглянул на встревоженное лицо аббата и чуть улыбнулся кончиками губ:

– Но не надо отчаиваться! Всё в жизни переменчиво. Как там у Экклизиаста? «Летит ветер к югу, поворачивает к северу, кружится, кружится и опять возвращается на круги своя». Так и у нас есть возможность всё вернуть «на круги своя». Достоинства Лотаря – одновременно и его слабости. Мы воспользуемся его импульсивностью, прямолинейностью в решении проблем, а проблемы мы ему создадим. Для него сейчас – это не испортить отношения с братьями, а мы подтолкнём его к необдуманным действиям. Направляйся к императрице Юдифи и её сыну Карлу и посоветуй ей напомнить Лотарю о заключённом между ним и его покойным отцом, мир его праху, – здесь архиепископ возвёл глаза к небу и перекрестился, – договоре, по которому произошло разделение земель между ним и Карлом. Я почти уверен, что скупость Лотаря не позволит ему поделиться землёй с братом Людовиком, а согласится ли тот иметь только одну Баварию и хватит ли у него сил противостоять старшему брату? Придётся мне самому встретиться с ним и убедить его прекратить вражду с Карлом, а может быть даже взять его в союзники. Иначе ему не устоять против Лотаря, но это ты не оглашай Юдифи.