Чтение онлайн

Среди других работ о городах Золотой Орды нужно упомянуть также книгу Л. Л. Голицына и С. С. Краснодубровского об Укеке. [28] Она претендует на полноту изложения и широту охвата исследуемой темы, начиная разбор различных исторических сообщений о саратовском Поволжье со времен Гомера и Геродота. Однако в ней нет каких-либо серьезных добавлений [15] и уточнений к упоминавшемуся выше исследованию X. М. Френа или суждений по исторической географии Золотой Орды.

Разработка более общих вопросов исторической географии Золотой Орды связана с обнаружением в западноевропейских книгохранилищах нескольких средневековых карт. Их исследованием в 60—80-х годах прошлого века занимался профессор Новороссийского университета в Одессе Ф. К. Брун, а затем член Саратовской ученой архивной комиссии Ф. Ф. Чекалин. В различных изданиях Ф. К. Бруном было опубликовано несколько статей, основное содержание которых сводилось к разбору данных географических карт XIV–XV в. Впоследствии эти работы были объединены в двухтомный сборник, вышедший в Одессе. [29] Ф. К. Брун попытался локализовать все обозначенные на картах пункты, связав их с конкретно известными историческими или современными объектами. Для этого он привлек обширный круг письменных источников. Однако подобная кабинетная работа дала очень небольшие результаты из-за полного отсутствия надежных археологических данных. Наиболее ярко это видно на примере статьи «Берег Чёрного моря между Днепром и Днестром по морским картам XIV и XV-гo столетий». [30] Пытаясь восполнить пробел, Ф. К. Брун предпринял поездку (безрезультатно) вдоль берега Черного моря, надеясь найти остатки нанесенных на картах пунктов. Материалы средневековых карт легли также в основу его очерка «О поселениях итальянских в Газарии. Топографические и исторические заметки», [31] причем на этот раз автор провел предварительное натурное обследование районов, освоенных генуэзцами и венецианцами в XIV–XV вв. Приведённый в статье обзор основных итальянских колоний на побережьях Черного и Азовского морей дополнен Ф. К. Бруном различными сведениями по их политической истории, развитию торговли, а также описанием отношений с Золотой Ордой. В географическом отношении работа не содержит каких-либо новых данных, являясь, по сути дела, сжатым очерком истории итальянских колоний.

На материалах карт Пицигани (1367 г.) и Каталонского атласа (1375 г.) Ф. К. Брун подготовил статью «Перипл Каспийского моря по картам XIV столетия». [32] Эта публикация в значительной степени расширила представление о численности городов в Золотой Орде, добавив к их списку многие ранее неизвестные населенные пункты, располагавшиеся вдоль течения Волги и побережья Каспия. Комментарии автора, поставившего себе задачей объяснить все географические наименования и локализовать их, подчас выглядят довольно наивно и неубедительно. Это вызвано не только недостаточным знакомством с археологическими памятниками региона, но и плохой их изученностью в целом.

Изучение средневековых карт вслед за Ф. К. Бруном продолжил Ф. Ф. Чекалин, рассмотревший материалы трех [16] средневековых карт, подробно охарактеризовав изображенный на них район Поволжья. [33] Знание археологических памятников района позволило ему убедительно сопоставить отмеченные на картах населенные пункты с конкретными городищами. Введение в научный оборот довольно подробных западноевропейских карт значительно расширило представления об оседлой жизни в Золотой Орде. Однако можно лишь сожалеть о том, что эти материалы не послужили толчком для организации археологических поисков, необходимых для уточнения и локализации данных средневековых географов. Такие работы были проведены лишь в отношении части Золотой Орды — территории, на которой проживали волжские булгары. При этом были собраны многочисленные и разнообразные материалы, изданные К. И. Невоструевым [34] и С. М. Шпилевским. [35] Важность и ценность их работ в историческом и археологическом отношениях несомненна, однако их трудно использовать при изучении географии Золотой Орды из-за отсутствия четких датировок памятников булгарским или монгольским временем.

Кроме работ, рассматривающих конкретные географические сюжеты золотоордынской истории, нужно отметить также труды общего характера, освещающие внутреннее устройство государства. В очерке Г. С. Саблукова [36] затрагиваются самые разнообразные стороны общественной жизни Золотой Орды, однако разбор их произведен в слишком поверхностном, общем плане, создающем впечатление абсолютной статичности и отсутствия каких-либо внутригосударственных процессов и изменений. Эта же тема была разработана И. Н. Березиным, [37] подробно осветившим истоки и постепенный процесс формирования различных государственных институтов монголов. Изучение разнообразных источников привело его к важному выводу о развитости государственного аппарата в Золотой Орде в противовес господствовавшему в то время мнению о стихийности и аморфности внутренней структуры кочевнических государств. Анализ сохранившихся ханских ярлыков и летописей позволил И. Н. Березину создать внушительный перечень различных государственных чиновников, должностей и обрисовать феодальную иерархию Золотой Орды.

Советские историки, опираясь на достижения дореволюционной науки, а в отдельных случаях критически пересматривая их, подошли к исследованию Золотой Орды и ее наследия с марксистских позиций. Особое значение и важность изучения этой обширной и многогранной темы подчеркивается тем, что основанное Бату государство прямо или косвенно оказывало влияние на политическое, экономическое, культурное и этническое развитие не только русского, но и многих других народов Восточной Европы, Кавказа, Сибири, Средней Азии и Востока. Наиболее общая и характерная черта этого влияния сводится к регрессивной, тормозящей роли, ярко проступавшей во всех аспектах политических и экономических акций золотоордынской [17] кочевой аристократии по отношению к покоренным народам. Выявлению и исследованию их посвящены работы общеисторического направления А. Н. Насонова, [38] Б. Д. Грекова и А. Ю. Якубовского, [39] А. А. Али-заде, [40] И. П. Петрушевского, [41] М. Г. Сафаргалиева, [42] Г. А. Федорова-Давыдова, [43] Л. О. Бабаяна, [44] И. Б. Грекова, [45] К. А. Пищулиной [46] и других ученых.

Вопросы исторической географии Золотой Орды не подвергаются в этих трудах специальному рассмотрению во всём их объеме; в лучшем случае авторы уделяют внимание частным моментам, опираясь на уже проделанные исследования или имеющиеся источники. Последние, однако, нередко требуют критического разбора и специального изучения, а также сопоставления с другими данными. Кроме того, в некоторых исследовательских работах используются устаревшие или заведомо неправильные суждения, приводящие к более или менее значительным искажениям отдельных деталей в целом правильных общеисторических представлений. В связи с этим разработке и выяснению различных историко-географических аспектов, менявшихся на протяжении всего периода существования Золотой Орды, уделяется постоянное внимание до настоящего времени. Дореволюционные исследования по локализации городов Золотой Орды нашли продолжение в трудах А. А. Кроткова, которому удалось в 20-е годы выяснить местонахождение одного из наиболее северных населенных пунктов, основанных монголами. Название его — Мохши — было хорошо известно по монетам, однако вопрос соотнесения с конкретным городищем долго оставался открытым. Изучение А. А. Кротковым большой коллекции монет с Наровчатского городища (Пензенская обл.), а также проведение здесь археологических раскопок убедительно доказали тождественность памятника с золотоордынским Мохши. [47] Открытие во многом повлияло также на уточнение расположения северных улусов государства и линии русско-ордынской границы.

А. Н. Насонов в своем чрезвычайно интересном и внимательном к деталям исследовании, раскрывшем различные стороны и этапы золотоордынского властвования на Руси, [48] основное внимание уделил изложению политической истории. Однако при выяснении конкретных политических ситуаций он часто касался и различных географических вопросов, во многом содействовавших правильной оценке событий. В частности, он составил обширную сводку мнений о существовании двух столичных Сараев, [49] хотя незнание карты Фра-Мауро привело его к выводу о необходимости дальнейших уточнений этого вопроса. В споре о локализации Бездежа А. Н. Насонов целиком поддержал Д. Ф. Кобеко, [50] помещавшего город севернее Сарая ал-Джедид. Анализ событий «великой замятни» позволил автору сделать заключение о катастрофическом распаде Золотой Орды, что имело особое значение для дальнейшего построения [18] концепции. [51] Не последнюю роль сыграло при этом и определение северных границ владений Мамая в верховьях Дона. [52] Однако А. Н. Насонову не удалось избежать и некоторых историко-географических ошибок, несколько исказивших территориальные представления о Золотой Орде периода «великой замятни» и приведших автора к неверной интерпретации отдельных событий политической истории. В первую очередь это относится к неоправданному расширению владений Черкеса, которые, по А. Н. Насонову, включали, кроме Хаджитархана и Сарая ал-Джедид, также и район улуса Мохши [53] . Это мнение основано на неверных сведениях о мохшинских монетах с именем Черкеса; монет такого типа не существует, и сам автор не приводит источника, где он почерпнул такие сведения. Однако на основе этого был сделан вывод о разделении территорий русских княжеств и Мамая врезавшимся клином владений сарайских ханов, что в свою очередь повлияло на решение Дмитрия Ивановича Московского о «размирьи» с всесильным временщиком. Ошибочное определение даты появления Мамая в Крыму, отнесенное в монографии к 70-м годам XIV в., [54] в значительной степени исказило размеры подвластной ему территории, а также основную направленность военных устремлений. [55] Приведённые примеры лишний раз подчеркивают важность разработки географических вопросов и влияние их на различные общеисторические построения.

Широко известное исследование Б. Д. Грекова и А. Ю. Якубовского [56] охватывает весь период существования Золотой Орды и касается самых различных сторон ее жизни, но основное внимание авторы уделяют изложению политической истории государства. В их задачу не входило подробное освещение историко-географических аспектов; к тому же скептическое отношение А. Ю. Якубовского к возможности целостного восстановления исторической географии Золотой Орды привело к общему сокращению связанных с ней вопросов. В результате их изложение носит самый общий характер, чаще всего ограничиваясь приведением цитат из источников или их пересказом. Территория государства определена суммарно, а вопрос о возможности более полной конкретизации его границ даже не поставлен. Совершенно недостаточное освещение получила география золотоордынских городов, что вступает в противоречие с высказанной в книге оценкой о значительной развитости городской жизни. С большей подробностью в монографии отражены: военно-географические сюжеты, тесно соприкасающиеся с политической историей. Недооценка разбора историко-географических данных всего комплекса имеющихся источников в отдельных случаях привела авторов к ошибочным утверждениям. В частности, территория улуса Ногая помещена между реками Дон и Днепр (с. 84), в то время как его основные владения находились западнее Днепра; основание Сарая ал-Джедид отнесено ко времени правления Берке (с. 68, 89), хотя [19] археологические материалы свидетельствуют о его возникновении и расцвете в конце правления Узбека и при Джанибеке.

В исследовании М. Г. Сафаргалиева [57] разбору историко-географических сюжетов также уделено недостаточное внимание, что аргументируется скудностью и отрывочностью имеющихся материалов (с. 26). Существенная недооценка археологических данных привела автора, в частности, к принижению роли золотоордынских городов, большинство которых, по его мнению, «были небольшими торговыми центрами со слабо развитым ремеслом» (с. 89). В таком же разрезе характеризуются и обе столицы государства.

Отдельных вопросов исторической географии Золотой Орды коснулся Г. А. Фёдоров-Давыдов в интересном исследовании, детально разбирающем общественное устройство основанного Бату государства. [58] Построение работы по строго хронологическому принципу позволило подчеркнуть как общую направленность, так и динамику развития отдельных элементов золотоордынской государственности с середины XIII до начала XV в. В книге подробно освещены такие важные для изучения внутренней географии государства проблемы, как, например, сложение и развитие улусной системы. В связи с этим рассматриваются вопросы о правом и левом крыле — как понятиях армейских и территориальных. Самым тесным образом с улусной системой связано и административное устройство государства. Источники позволили автору показать различные стадии развития феодальных держаний: от начального этапа, характеризующегося отсутствием иммунитетов и неопределенностью географических границ, до наследственных владений с четко очерченной территорией. В XIV в. именно такие улусы составили основу внутреннего административного членения Золотой Орды. Неотъемлемой частью улусной системы была и кочевая ставка хана — орда. В монографии не только тщательно анализируется значение этого понятия в разные периоды истории Золотой Орды, но и прослеживаются места кочевок ханской ставки, на основании чего определяются границы домена верховных правителей государства. Автор раскрывает многогранность внутреннего содержания этого сложного в своем историческом развитии кочевнического института и его роль в создании монгольской государственности. Особое внимание Г. А. Федоров-Давыдов уделил разбору вопроса о соотнесении названий Ак-Орда и Кок-Орда с правым и левым крылом улуса Джучи. Детальный и тщательный разбор источников позволил автору выявить причины ошибки «Анонима Искандера» при пользовании этими географическими понятиями в применении их по отношению к западной и восточной ветви дома Джучидов.