Чтение онлайн

От вышеописанных походов золотоордынских войск масштабами и характером отличаются события 1283–1284 гг. под Курском. Они связаны с действиями баскака Ахмата, послужившими фоном для выяснения отношений между ханом Тулабугой и темником Ногаем. Вопрос этот с достаточной полнотой разбирался А. Н. Насоновым, [834] поэтому можно остановиться лишь на некоторых деталях, существенных для рассматриваемой темы. Если все описанные выше походы золотоордынских войск на Русь представляли значительные по силе и охвату территории военные предприятия, то в данном случае события носили несколько иной характер. Они локализовались в сравнительно небольшом районе, и в них участвовали незначительные по численности отряды, присылавшиеся Тулабугой и Ногаем. [835] Если не принимать во внимание соперничества сарайского хана и его темника, то присылаемые в Курское княжество отряды должны были исполнять чисто полицейские функции в конфликте баскака с местными князьями. Однако для Тулабуги, и особенно для Ногая, Курское княжество стало оселком, на котором испытывалась сила хана и доказывалась полная политическая независимость от сюзерена его темника. Результатом противоборства явился полный разгром и опустошение княжества. Пример с Ахматом показывает, что конфликты между баскаками и местной русской администрацией могли происходить довольно часто и пресечение их требовало присылки специальных небольших отрядов из Золотой Орды. Однако не всегда такие столкновения кончались в пользу откупщиков и баскаков, как это произошло в 1262 г. на Ростовской земле. [836]

Конфликт князей Андрея и Дмитрия получил свое продолжение в 1285 г., когда Андрей Александрович «приведе царевича из Орды и много зла сътвори христианом». [837] Никаких географических данных летопись не приводит в сообщении об этом походе, неизвестными остаются маршрут и территория, охваченная им. Но особый интерес в рассказе вызывает то, что «Дмитрий Александрович сочтався с братиею своею, царевича прогна». [838] На Северо-Восточной Руси это фактически первое поражение, которое было нанесено золотоордынским войскам. Дмитрий Александрович не стал отсиживаться за крепостными [184] стенами, а, воспользовавшись внутренними противоречиями в самой Орде (борьба хана с Ногаем), не побоялся открыто выступить против угнетателей.

В 1288 г. нападению подверглась значительная территория, включавшая рязанские, муромские и мордовские земли. [839] Набег носил чисто грабительский характер и не был чем-либо спровоцирован или вызван просьбой кого-либо из русских князей. На это указывает то, что золотоордынские отряды не углублялись в русские владения, а ограничились погромом приграничных рязанских и муромских владений. Об этом же свидетельствует и разорение мордовских земель, совершённое явно попутно, при отходе в степи. Конкретных данных о маршруте отряда Елортая в летописи нет, и представить его можно лишь схематично.

Но споры между русскими князьями не закончились, и в 1293 г. по просьбе Андрея Александровича на Руси вновь появляются золотоордынские отряды, которые возглавлял брат хана Токты Дюдень (Тудан [840] ). Назначение ответственным за всю кампанию чингизида позволяет предполагать, что в Золотой Орде на поход возлагались особые задачи и княжеские распри были для него лишь поводом. Эти задачи состояли в ликвидации влияния Ногая в ряде русских княжеств и утверждении в них власти сарайского хана, что внимательно и подробно рассмотрено и освещено А. Н. Насоновым. [841] В летописных текстах, как всегда, имеется лишь намек на то, какой дорогой Дюдень пришел на Русь. Поход начался в восточных районах взятием Суздаля и Владимира, откуда следует, что по территории Золотой Орды маршрут пролегал по второму пути, т. е. через Самарский перевоз. А. Н. Насонов в качестве одной из версий предположил, что золотоордынцы могли появиться водным путем. [842] Однако подобное вряд ли возможно, так как перевозка на судах значительного по численности конного войска не только затруднительна, но и невыгодна с практической стороны (движение против течения, проблема кормления лошадей и, наконец, сооружение большого числа кораблей). В русских пределах движение Дюденевой рати с указанием отдельных пунктов маршрута наиболее подробно описано в Симеоновской летописи. [843] Описание маршрута Дюденя начинается в ней со взятия Суздаля, но, возможно, что первой жертвой пал Муром, находившийся у самой границы русских владений. Затем настала очередь Владимира, Юрьева и Переяславля, под которым золотоордынцы провели «много дней, понеже людей несть». [844] Можно с уверенностью предположить, что во время этого вынужденного стояния часть сил направилась к Угличу, разгромив и его. Возможной жертвой отрядов Дюденя могли стать Ростов и Ярославль, так как в источниках говорится о разгроме 14 городов, а перечислены лишь 11. Анализ похода в целом позволяет сделать довольно обоснованное предположение, что с Переяславлем была связана не просто [185] задержка в движении рати, а здесь была устроена центральная база войск, откуда не только совершались рейды в окружающие города, но куда свозилась и складывалась вся награбленная добыча, включая и пленных. Такое заключение подтверждается и возвращением всей рати Дюденя после длительного рейда именно в Переяславль, откуда она уже «поидоша въ свояси». [845]

Разгромив переяславльскую округу и близлежащие города, основные силы золотоордынцев направились к Москве. Не исключено разделение здесь отряда на два: один направился к Коломне, а другой — на Звенигород, Можайск и Волок. По сообщению Симеоновской летописи, в дальнейших планах Дюденя предполагалось продвижение к Твери, однако, узнав о возвращении в город князя Михаила, золотоордынцы ограничились взятием Волока. [846] Получив здесь дары от новгородцев, [847] Дюденева рать ушла в Переяславль.

Все летописи единодушны в оценке тяжелых последствий похода 1293 г., в результате которого «много зла бысть на Руси», «много пакости учиниша християнам» и «всю землю пусту сътвориша». [848] Особо подчеркивается в этих сообщениях и то, что Дюдень пришел «со множеством рати». Общее число взятых и разоренных Дюденем городов прямо свидетельствует о самом значительном погроме Северо-Восточной Руси после нашествия Бату. Источники приводят названия одиннадцати опустошенных городов, общее число которых достигало 14. Судя по маршруту Дюденя, можно предположить, что тремя не названными городами могли быть Серпухов, Клин и Звенигород. Поход Дюденя не был кратковременным набегом, а представлял собой длительную военную акцию, заранее рассчитанную на охват значительной территории, о чём свидетельствует пришедшее на Русь «множество рати». В летописных рассказах достаточно четко выявляются тактические различия при проведении монголами кратковременных набегов с ограниченными задачами и длительных военных экспедиций. В первом случае относительно небольшой по численности отряд нацеливался на определенную заранее точку, обычно город, после чего следовал грабеж его ближайшей округи и встречавшегося на пути населения. Во втором случае выбиралась наиболее удобно расположенная в географическом отношении опорная база, откуда совершались рейды в различных направлениях и куда свозилось награбленное и сгонялся полон и скот. Этим достигалась манёвренность отрядов, освобожденных от громоздких обозов, и, естественно, грабежу подвергалась куда большая территория. Такая же тактическая основа, но в несколько меньшем масштабе прослеживается в действиях Неврюевой рати 1252 г., когда из взятого Переяславля каратели «россунушося по земли». [849]

Зимой того же 1293 г. под Тверью появился новый золотоордынский отряд, возглавляемый Токтемиром, [850] который [186] «велику тягость учини людей, овех посече, а овех в полон поведе». Конкретизация источниками направления движения отряда — точно к Твери — позволяет думать, что перед ним была поставлена определенная узкая задача. Скорее всего, поход можно связать с какими-то действиями тверского князя, вызвавшими очередную феодальную неурядицу и последующую просьбу кого-либо из князей-соперников о присылке карательного отряда. О маршрутах отряда Токтемира данных в летописях не содержится.

Сообщение о «рати татарской» 1297 г. во главе с Неврюем содержится в Симеоновской летописи. [851] Однако в Никоновской объяснено, что Алекса Неврюй был ханским послом, присутствовавшим на съезде князей во Владимире. [852] Этот эпизод интересен подтверждением традиции сопровождения золотоордынских послов значительными военными отрядами. Такой эскорт мог и не вести активных военных действий, но одно его содержание ложилось тяжким бременем на население.

Если на северо-востоке Руси появление золотоордынских отрядов чаще всего было связано с феодальными распрями и являлось инициативой одной из враждующих сторон, то на юго-западе дело обстояло несколько иначе. Монголы отчетливо сознавали, что Галицко-Волынская Русь не испытала столь жестокого и методичного разгрома, в значительной мере сохранив свои силы. Поэтому с самого начального периода существования Золотой Орды в этом направлении было предпринято несколько карательных походов для приведения к полному подчинению князя Даниила. Кроме того, русский юго-запад со второй половины XIII в. неоднократно вынужден был пропускать через свою территорию золотоордынские войска, направлявшиеся в Литву, Польшу и Венгрию. Маршрут каждого из этих походов отмечался обязательными попутными разорениями и грабежами.

Первый поход во владения Даниила был организован сразу же после возвращения из Западной Европы в 1243 г. [853] Маршрут его не отражен в летописи, известно лишь, что «татарове воеваша до Володавы и по озерам много зла створише», т. е. они продвинулись довольно далеко на северо-запад. [854] С 1243 по 1252 г. в летописи нет сообщений о появлении золотоордынских отрядов на Юго-Западной Руси. Это, однако, нельзя считать показателем установления здесь полного затишья. Слова Даниила о том, что «рать татарская не престает зла живоущи с нами», [855] обращенные к папским послам, говорят о постоянном существовании напряженности и позволяют предполагать частые, хотя и не глубокие рейды на русскую территорию. Основное значение их сводилось к попыткам отторжения окраинных [187] владений Даниила и утверждения здесь собственной администрации. Характерным примером является случай с Бакотой, правитель которой стал золотоордынским баскаком. [856]

Взаимоотношения, сложившиеся в 50-е годы XIII в. между Даниилом и Золотой Ордой, свидетельствуют о явном перевесе сил в сторону русского князя. Летопись прямо говорит о том, что Даниил «держаще рать с Коуремьсою и николи же не бояся Коуремьсе, не бе бо могл зла емоу створити никогда же Коуремьса». [857] Зафиксированные попытки Куремсы углубиться во владения Даниила, как правило, кончались неудачами. Это относится к приходу монголов под Кременец в 1252 г., [858] когда они «не оуспевше ничто у Кремянца и возвратишася во страны своя». [859] Неудачей закончился и другой поход Куремсы, [860] когда его отряд вынужден был «не успевше ничтоже, вратишася во станы своя, рекше в поле». [861] Оба раза золотоордынские отряды смогли продвинуться на минимальное расстояние вглубь территории Волынского княжества, даже несмотря на их появление здесь «без вести». В определенной степени этому способствовало и отсутствие пособников в среде местных князей.