Чтение онлайн

3.

Упомянем о размене пленных, по указу Царя Михаила Федоровича 219. Путивльские воеводы князь Гагарин и Усов в 1634 году писали Государю: «Из Путивля холопи твои, Государь, Микитка Гагарин и Ондрюшка Усов челом бьют. Сентября 20-го писал к нам в Путивль из Литовской земли из города Прилук урядник 220Криштоф Сеножацкий и прислал листы свои с пахолком 221с Лукашком, а в листу своем писал он к нам о жене своей, чтобы нам жену его отдать ему на окуп или на обмену на детей боярских на трех человек: на Семена Татаринова, Федора Селиванова и Степана Дерюгина. А та жена его взята в Путивль в то время, как твои Путивльские ратные люди взяли в прошлом 141 году Рамонский острог. С тем же, Государь, пахолком своим Сеножацкий прислал четыре листа и писаны они польским письмом, а в Путивле польского письма читать некому. В первом листе пишет он жене своей, а другой лист прислал Сеножацкий из Чернигова к сыну боярскому Ивану Мокидонову, которому отдана жена его в Путивле за пристава, а третий лист пишет сын боярский Семен Татаринов к братье своей к Ивану и Григорию Татариновым. А тот Семен взят в полон в то время, как стояли Литовские люди под Путивлем, а посылан он был из Новагородка-Северского для языков. Четвертый лист писал из Прилуки Рыленин Степан Дерюгин матери своей да братье своей, а взят он был в полон под Рыльском, как Литовские люди стояли под Путивлем. И мы пахолка велели взять в острог 222, потому что на посаде дворников нет, и отдали его за пристава до твоего Государева указа. А листы посланы к тебе, Государь, с сыном боярским Дмитрием Киреевым и велели мы те листы отдать в Разряд к думному дьяку Ивану Гавреневу, да Михайлу Данилову, да Григорию Ларионову».

В ответ на грамоту воевод Государь выразил свою волю в посланной им грамоте, где было сказано: «И мы указали есмя на урядникову жену Сеножацкаго обменить Ивана Колтовского с женою и детьми, а будет Ивана Колтовского не дадут, указали есмя на ту жену Сеножацкаго обменять тех детей боярских. А как ся наша грамота придет, вы бы писали о том уряднику»…

Относительно освобождения из плена в царствование Михаила Федоровича обращает на себя внимание Государева грамота 1644 года 223Курскому воеводе Ивану Филипповичу Стрешневу. В этой грамоте было сказано: «Бил нам челом Курский осадный голова Ларя Петров, а сказал: в прошлом 151 (1643) году в приход в Воронеж взяли его на бою в полон Крымские Татаровя, а из полону отпустили его за крестное целование, что ему дати за себя откуп в 153 (1645) году, на Валуйке 224во время выкупа и размены полоняников. И мы его пожаловали есмя, велели отпустить из Курска на Валуйку для выкупа».

В 1642 году из Оскола Государю писал воевода Дмитрий Плещеев о том, что присланный из Москвы в 1635 году вестовой колокол был до его приезда в Оскол «нарушен и по татарским вестям разбит» и в сполошное время звонить не во что. Воевода просил, чтобы Государь велел дать указ о присылке нового колокола, «а разбитый колокол, – писал он, – весит 13 пуд и 18 гривенок 225, и в сполошное время в слободах и на посадских полях от того колокола звону не было слышно, а в Пушкарском приказе пишет же холоп твой». Сообщение воеводы о недостаточности силы в звуке прежнего колокола было принято во внимание, и в Оскол, по указу Государя, был отлит больший вестовой колокол, весом в 15 пуд 15 гривенок. Колокол был отдан Осколянину Калине Еремееву для доставки из Москвы в Оскол.

Другая грамота Царя Михаила Федоровича к Оскольскому же воеводе Дмитрию Плещееву касается присылки из Москвы новых знамен ратным людям вместо окончательно изветшавших прежних сотенных знамен. В своей отписке воевода писал: «Митка Плещеев, холоп твой челом бьет. Как по твоему Государеву указу доведетца, по вестям для поиску Татар воинских людей, мне холопу твоему послать в поход твоих Государевых ратных людей, и на Осколе, Государь, для ратного дела знамен нет и сотенным головам для посылок знамен роздать нечего. А которые на Осколе твои Государевы знамена были, и те все при прежних воеводах в посылках от дождя и от ветру изветшали и избились. И от того мне холопу твоему, вели, Государь, указ твой учинити».

По этой челобитной в Москве были изготовлены для служилых людей Осколян знамена и они, по изготовлении, были посланы с Осколянином Федором Онахиным. В Царской грамоте за приписью дьяка Волошенина было указано полученные знамена раздать сотенным головам. Знамен было десять по числу Оскольских сотенных голов, они были киндячные 226и разных цветов.

Вновь присланные в Оскол вестовой колокол и знамена вскоре же оказались надобными по случаю появления в 1642 году Крымских Татар в Оскольском уезде. Об этом писал в Москву Дмитрий Плещеев, что «воинские люди Татарове приходили и с слободах и посаде твоих Государевых людей имывали и слободы разорили, потому что те слободы от города в дальних местах, версты по две, по три…». Вследствие этого Плещеев окружил Оскол значительным числом укреплений. От Калмиусской сакмы между Стрелецкой и Пушкарской слободами было сооружено укрепление «башня с вороты, а от тое башни по обе стороны острог, а против башни и острога надолобы трои и связи положены, и от степи – надолобы трои со связями на 50 саженей». От реки Оскола и до болот и крепей 227и от Изюмской сакмы до конца Ездоцкой слободы были сделаны укрепления и построена башня с воротами, а на башне устроен караульный чердак. Между болотами были поставлены надолобы в три ряда со связями. За казачьими слободами также были поставлены в три ряда надолобы «промеж вод и лесов». Такие же надолобы были устроены у Соковой слободы в тех местах, «с которых прихаживали воинские люди Татарове». «Ныне, – писал Государю воевода Дмитрий Плещеев, – за милостию Божией и за твоим Государевым счастием в приходы к городу Осколу воинских людей Татар уберечься мочно».

Передавая сведения, характеризующие те или другие стороны правовой и бытовой жизни дворянского сословия Курского края в царствование Михаила Федоровича, мы должны упомянуть о данной на имя Курского воеводы Государевой грамоте, которая имела важное значение для дворянского населения Курского уезда, посадских людей и других жителей, потому что ею был восстановлен прежний, прекратившийся в Смутное время порядок службы Курского осадного головы. Вместо назначения его Разрядом из служилых людей какой-либо местности, Царская грамотавводит избрание осадного головы дворянами, детьми боярскими и другими служилыми людьми, а также посадскими жителями и, кроме того, избрание этого начальствующего в городе лица из среды Курчан – детей боярских 228.

Эта важная для дворян Царская грамота была вызвана следующей челобитной Курчан:

«Царю Государю и Великому Князю Михаилу Федоровичу всеа Русии Самодержцу бьют челом богомольцы твои Курского Пречистые Богородицы Монастыря строитель Варлам с братией да девичьего монастыря игуменья Федора с сестрами да холопи твои Курченя детишки боярские: в нынешнем 150 (1642) году по твоему Государеву указу приехал в Курск осадный голова Воронежец Ларивон Петров, а велено ему в Курске ведать наших крестьянишек, которые жили в Курску на посаде за монастырями, а у нас холопей твоих, которые живут в Курску на посаде же, на подворьях есть дворники и те дворники разбрелися по разным городам от приказных людей, от великие налоги, что те, Государь, дворники наши на них – приказных людей толкут и мелюти пива и вина варят и сено косят и всякую работу работают и подворишки запустели, и мы холопишки твои для пустоты сводили из деревень своих братью и племянников на те свои подворья, чтобы было к кому приехати, а у нас посадским крестьянишкам имена переписаны и воеводам в съезжую избу отданы для приходу воинских людей им, нашим крестьянам, места в городу указаны. А в прошлых, Государь, годех блаженные памяти при Государе и Великом Князе Федоре Ивановиче всеа Русии и при Царе Борисе Федоровиче всеа Русии в Курск наезжих осадных голов не бывало, а бывали, Государь, при прежних Государях городовые приказчики Курченя дети боярские, ведали они твою Государеву казну и погреб казенной и житницы и ключи городовые.

Милосердый Государь, Царь и Великий Князь Михаил Федорович, пожалуй нас холопей твоих и богомольцев, вели, Государь, в Курску быть по-прежнему в городовых приказчиках Курчанам детям боярским, чтоб нам разоренным и достоль в конец не погинуть. Царь, Государь! Смилуйся пожалуй!».

Под грамотою подписались представители от монастырей (от Знаменского монастыря черной поп Елисей), дворян и детей боярских и посадских людей.

Государь Михаил Федорович, как мы упомянули, пожаловал Курчан и удовлетворил их просьбу. В Царской грамоте воеводе было сказано: «Как ся наша грамота к тебе придет, и ты б велел у смотра Курчан детей боярских и всех городских людей сказать, что мы их пожаловали, осадному голове Воронежцу Ларе Петрову быти у них не велели, а велели бытии у них и посадских людей ведать из Курчан из детей боярских кого они изберут, а велел бы от детей боярских и всех городских людей грамоту, кому у них быть в осадных головах, за их и духовных руками взять. Писано на Москве 140 (1642) года, сентября 29-го».

4.

Важное событие в истории службы местного высшего служилого сословия представляет собою устройство в 1637-1640 годах новых линий защиты Московского Государства от нападений и разорений врагов, новых укрепленных пунктов, куда были призваны служить ратные люди из прежних мест своего служения, именно из северных областей Московского Государства и существовавших уже тогда городов Курского края и испомещены там, где прежде не было дворянских имений и поместий. В 1637 году из Москвы прибыли в Курский край Государевы стольники Андрей Васильевич и Иван Иванович Бутурлины, посланные первый на Изюмскую, а второй на Калмиусскую татарские сакмы для устройства укреплений по этим дорогам для защиты от набегов Крымцев и Ногаев. Из Москвы были двинуты в назначенные места железные снасти для работ, наряд (артиллерия), пушечные и хлебные запасы, денежная казна, прибыли деловцы для городового дела. Закипела работа по сооружению вала, надолобов, стоялых и жилых острожков и земляных городков между Халанским и Яблочным лесом и рекой Корочей, и между реками Тихой Сосной и Осколом. У Яблочного леса был устроен большой острог и отсюда повели вал к реке Короче до стоялого до Байдикова острожку. На реке Короче был устроен Красный город (впоследствии г. Короча) 229.

Кроме устройства укреплений по линиям Белгородской черты, стольники Бутурлины исполнили другое важное дело, именно «прибор служилых людей во вновь устроенные крепости, поверстание их землей и дачу им денежного жалованья». Во время прибора служилых людей в жилой город на р. Короче, из Корочанского стана Белгородского уезда дети боярские Фирс Филатов с товарищами просил дозволения служить по вновь устроенному Красному городу, и его челобитье Государем было уважено. Когда И.И. Бутурлин был отозван в Москву, то его товарищ Савва Нарбеков продолжал верстание боярских детей в новую службу и наделял их поместьями, так что они занимали и заселяли Дикое Поле Курского края по рекам Короче, Кореню и Осколу. Несмотря, однако, на меры, принятые Правительством для сформирования служилых полков, в Осколе чувствовалась малочисленность ратных людей, вызываемая отчасти уходом из старых городов в новые детей боярских, в особенности допустивших какие-либо провинности, которые амнистировались на новых местах службы.

В 1637-39-м годах особенное внимание Правительства было обращено на устройство в Курском крае городов Яблонова и Корочи. В данное время в эти города из Белгорода и Оскола были присланы хлебные запасы для служилых людей. Контингент детей боярских для Яблонова и Красного города был составлен из детей же боярских Белгородцев и Осколян. Всем служилым людям обоих городов было прислано Государево жалованье и роздано воеводами, и также наряд (артиллерия). Низшие служилые люди были присланы из разных городов, но несмотря на это, состав их был еще малочислен. Для богомоления в Яблонове была построена церковь Знамения, а в Красном городе – Рождества Пресвятые Богородицы, были устроены житницы, розданы ратным людям пищали, прислана денежная казна. Узнав об устройстве новых городов, сюда явились Литовские люди, выразившие желание принять Русское подданство. В то же время был издан Царский указ, которым было запрещено принимать на службу в Яблонове детей боярских, написанных на службу в другие города. Для Белгородских же детей боярских заселение новых городов отразилось убыточным образом в том отношении, что значительное число их крестьян бежало в эти города: Красный Город, Яблонов, Усерд и Чугуев 230. В 1638 году в Белгороде, Воронеже, Курске, Осколе и Ливнах были заготовлены большие запасы хлеба и высланы в Яблонов и Корочу 231. Потребность в достаточном числе населения вызвала поселение казаков на вечное время в Яблонов из украинных городов. Им были даны карабины, а всем служилым людям Корочи и Яблонова – знамена. В 1641 году оба города были осмотрены приезжавшими из Москвы окольничим князем Семеном Васильевичем Прозоровским и дьяком Каллистратом Акинфьевым, а в 1642-м в ведение Яблоновского воеводы были переданы Осколяне – дети боярские, жившие в селе Халани. В том же году Яблоновцы дети боярские и другие ратные люди выдержали бой с татарами и разбили их на голову. В 1643 году в Короче сгорела церковь, но немедленно была возобновлена заботами Правительства 232.