Чтение онлайн

7.

Как известно, стрельцы и казаки, служившие в городах и полках, далеко не всегда представляли надежный элемент по отношению к своей службе, вследствие чего они всегда находились под начальством дворян или детей боярских. Еще более можно было ожидать враждебных действий со стороны стрельцов и казаков в том случае, когда их заставляли нести службу против их желания. В этом отношении замечательно событие, которое случилось в Курске в июле 1648 года 325. В это время Курским стрелецким и казачьим головою был Константин Теглев. Ему Царским указом было предписано: «тех Курских стрельцов и казаков, которые преж сего разбежались и живут за монастыри и за попы и за дворы и за детьми боярскими в вотчинах и в поместьях во крестьянах, свесть в Курск в стрельцы и казаки по прежнему». Дело в том, что бежавшие из Курска от службы стрельцы и казаки самовольно записались в крестьяне и в качестве таковых пользовались теми удобствами жизни, каких не могли иметь в тревожной и тяжелой военно-походной или военно-осадной службе. Теглев принял против них принудительные меры и, разыскав некоторую часть бежавших из Курска стрельцов и казаков, возвратил их к исполнению прежних обязанностей. Они несли их, но в то же время глухо волновались и затевали бунт, который и разыгрался 5-го июля.

Интересные сведений о бунте части стрельцов и казаков мы находим в отписке в Разряд тогдашнего Курского воеводы Федора Лодыженского.

«Июля 5-го дня, – писал он, – пришли ко мне, холопу твоему, Государь, в съезжую избу человек с 50 и больше монастырских крестьян, и те мужики 326учали кричать и к съезжей избе приступали многое время, и я, видя то, что от них нельзя избавиться, а оборониться не с кем, велел бить в колокол для того, чтобы сошлись всякие люди и пришли ко мне в съезжую избу, чтобы не дать убить головы Константина Теглева, но мужики старые не пошли 327. Я холоп твой, Государь, заперся в съезжей избе с протопопом, попами и осадным головою, с подьячими, и говорил им сказать, чтобы мужики голову Теглева не убили, но они не послушали, дважды ломали дверь в избу, вытащили Теглева и убили, а я убежал в Воскресенскую Соборную церковь, а мужики разграбили все животы Теглева. А унять мне мужиков было не с кем: дети боярские разъехались на сенокос, и мужики приходили ко мне холопу твоему, Государь, июля в 6-й день на дворишка мой и грозили мне смертию».

Но 7-го июля в Курск, бросив свои хозяйственные дела, явились дети боярские, и в городе, посаде и слободах наступило полное спокойствие. Дети боярские немедленно заняли караулы на башнях, воротах и стенах города, и зачинщики бунта воеводою были схвачены и посажены в тюрьму.

Когда донесение Федора Лодыженского было получено в Москве, то Правительство очень серьезно взглянуло на небывалое дотоле в Курске событие, и в Курск немедленно был послан стольник Василий Васильевич Бутурлин и с ним отряд в полтораста человек Московских стрельцов. В данном ему из Разряда наказе было, между прочим, сказано: «Ехать ему Бутурлину в Курск и послать с ним с Москвы Московской сотни стрельцов с сотником Яковом Кувязевым и другим сотником и Московских стрельцов 150 человек, и в станех и на дороге им не останавливаться и по списку их ему смотрити по-часту, чтобы стрельцы были с ними (то есть, с Бутурлиным и Кувязевым) в посылке сполна и берег бы стрельцов на-крепко, ехати вместе, чтоб они на дороге никого не били и не грабили и корму безденежно не имали. Приехав в Курск сотников и стрельцов поставити в посаде, во дворех». Бунтовщиков В.В. Бутурлину велено было спросить: «по чьему умышлению они скопом, заговором и гилем приходили к приказной избе и у приказной избы двери выбили и из избы взяли насильством голову Теглева и убили его до смерти и животы его пограбили и воеводе Федору Лодыженскому смертным убойством грозили?»

Пока происходили следствие и суд, Курские дворяне и дети боярские сочли своим долгом отозваться на печальное событие случившегося бунта и просить о высылке из Курска опасных для его спокойствия стрельцов. Особенное внимание они обратили на то обстоятельство, чтобы соответственным образом засвидетельствовать пред Государем Алексеем Михайловичем свои чувства и непоколебимую преданность Престолу и Отечеству. Эти чувства были выражены в челобитной Курских дворян и детей боярских, посланной Государю.

После описания в ней происшедшего бунта стрельцов, дворяне и дети боярские говорят следующее: «Мы холопи твои, Государь, в это время были разосланы на твою Государеву службу, на Олешню 328, на городное на Хотмышское дело, для Литовского похода и по вестем и по сторожам, а достальные мы, холопи твои, Государь, отпущены были воеводою для нашей бедности по деревнишкам для сенокоса, а стрельцы и казаки, и пушкари были отпущены на покос же, а на караулах по воротам стояли новописные стрельцы, из крестьян Курского девичья монастыря и те заговорщики убили Теглева Константина. И ныне нам, холопям твоим, Государь, воевода Федор Лодыженской велел жить всем в городе, бояся от них 329убийства, а тех заводчиков 330, пожалуй нас, милосердный Государь, вели из Курска вывести, чтобы нам от их воровства в конец не погинуть, а мы, холопи твои, дворяне и дети боярские и все служилые люди в их воровской завод не приставали, служили тебе, Государю, как отцу своему, Великому Государю, Царю и Великому Князю всеа Русии Самодержцу, на чем тебе, Государю, крест целовали. Царь, Государь, смилуйся, пожалуй!»

После этого отец убитого стрелецкого и казацкого головы Небогатый 331Теглев и брат убитого Андрей Теглев подали Царю челобитье о сыске про убийство, розыск разграбленных животов Константина Теглева и роспись его имущества.

Заводчики из стрельцов и казаков после наказания были сосланы на службу в Валки. Но, конечно, всех причастных к бунту стрельцов и казаков вывести из Курска, при значительности их числа, было трудно. Это между прочим доказывается тем фактом, что уже через два года после убийства Курские казаки, сосланные в Валки и служившие там, представили Курскому воеводе «роспись убойцев и заводчиков» убийства Теглева, которые, как они писали, живут «в Курску по прежнему».

8.

В половине XVII столетия ратные люди из дворян и детей боярских в Курске отличались своею численностью. Известный исследователь военно-служилого сословия в древней России Сторожев указывает, что, например, в 1642 году наличный состав военной дворянской силы по Курску равнялся 1130 человек 332. При этом надо иметь в виду, что дворянское войско было лучше других вооружено и действовало вполне последовательно и сознательно, представляя собою самый развитой и просвещенный слой тогдашнего общества. Кроме того, в то время Курская крепость, где сосредоточивалось высшее военное управление и кадр дворянского войска, была хорошо укреплена. В целях охраны границ от неприятелей Белгородские и Карповские дворяне и дети боярские и другие ратные люди обоих воеводство выполнили в самом начале царствования Алексея Михайловича громадную по тому времени сверх-обычную работу: провели от Белгорода до Карпова земляной вал. Этот труд обратил на себя внимание Государя и в 1647 году Государь Алексей Михайлович повелел постельничему Михаилу Александровичу Ртищеву ехать в Белгород к боярину князю Никите Ивановичу Одоевскому и передать ему с его товарищами: Дмитрием Петровичем Шереметевым и Ондреем Плещеевым, а также дворянам и детям боярским и всем ратным людям за их усердие в работе по устройству вала и других укреплений в Белгородской черте Государево милостивое слово. Боярин Ртищев получил из Разряда наказ относительно передачи Государева милостивого слова, и в этом наказе было сказано: «приехав в Белгород, идти в съезжую избу, а придя туда, говорить речь, а молвити: Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всеа Великия и Малые и Белые Русии Самодержец велел тебя и товарищей твоих о здоровье спросити: – здоровы ли есте на его Государевой службе?

А после говорити: писали вы есте, что по нашему Царскому указу на Муравской сакме для береженья от татарского приходу ты, боярин Никита Иванович собоюсделал земляного валу 50 сажен, а ты, окольничий и воевода Дмитрий Петрович, сделал валу собою15 сажен, а дьяк Алексей Дуров сделал собоювалу 5 сажен, стольники, стряпчие и дворяне Московские, и жильцы и дворяне и дети боярские из городов, и головы и сотники и все служилые люди, которые с вами в полку были, того же всего сделали на Муравской сакме от Белгорода до Карпова сторожевья от 1 июля 154 году до сентября по 15-е число и нынешнего году на 8 верстах на 514 саженях 333, по потому валу сделали 13 городков, 14 выводов 334, а вал в подошве 3 саж., в вышину 1 1/2 саж., ров от валу 1 1/2 саж., в ширину 1 1/2 саж., а на Болховом колодезе сделали земляной жилой город и 7 башен дубовых с вороты и глухих, а по мере тот город с башнями 562 саж. И мы тебя с товарищи и со всеми ратными людьми милостиво похваляем».

Несмотря, однако, на устройство вала, имевшего назначение защищать этот край от нападения неприятелей с юго-востока, жизнь в селениях была небезопасной.

Об этом говорит нам отписка Белгородского воеводы Бутурлина, посланная в Разрядный приказ 25-го февраля 1648 г. Эта отписка была вызвана Царской грамотой, в которой сообщалось, что недалеко от Валуйки стоит разменный князь Сулешов с немалыми людьми и от того разменного князя приходили Татаровя, взяли в полон 14 человек, и потом похищали сено и дрова, и повелевалось Белгородскому воеводе жить с великим береженьем и от татарской войны оберегатися… Велено было Государевой грамотой из Белгорода летнею порою на сенокос, жнитву и в леса, также по зиме по сено и дрова отпускать «собрався многими людьми», а кроме того для береженья отпускать голов с сотнями, чтоб тех людей от татарского прихода уберечь.

9.

Наш очерк службы дворян и детей боярских Курско-Белгородского края был бы не полон, если бы мы не упомянули о службе их для охраны монастырей, где им нередко приходилось сражаться с врагами, отражая их нападения на мирные обители. Прежде всего скажем о монастыре Дивногорском,который находится в Воронежском крае, в семи верстах от Коротояка немного ниже впадения в Дон реки Тихой Сосны, вытекающей из Курского края. Монастырь расположен на холмах, где возвышается много меловых столбов с тупыми и острыми верхушками. Эти столбы, иные стоя одиноко, другие соединяясь по три и по пяти, придают чудный вид и дивную красоту всей местности, изредка покрытой кустарниками и деревьями. Народ называет эти столбы дивами. Над самым монастырем, приютившимся в ущелье между двух гор, стоят три таких столба, из которых в одном некогда была колокольня, а в другом находится небольшая церковь во имя Св. Иоанна Предтечи.

Охраняя и монастырь, как рассадник культуры, и восточную окраину Государства, Государь Алексей Михайлович повелел на Дивиих горахпостроить острог и назначить в нем военную стражу. Построение его выпало на долю детей боярских Корочанского края. В 1652 году из Корочи отправилось 80 человек детей боярских, с ними стрельцы, казаки, черкасы, выехали они на телегах с топорами, заступами и кирками. Городским и уездным торговым людям позволено было ездить на Дивные горы и там беспошлинно продавать съестные припасы и всякие другие товары.