Чтение онлайн

– Продолжайте, пожалуйста, дальше ваш весьма интересный рассказ, – спокойно и ласково проговорила Екатерина, – я этих морских названий и слов все равно не понимаю.

Один из татарских мулл по имени Мурад объявил себя новым пророком. Об этом донесли властям, а те по инстанции известили о том Екатерину.

Ознакомившись с делом новоявленного пророка, императрица учинила следующую резолюцию: «Нового татарского пророка и с сообщниками его, кои содерживаются в Оренбурге скованны, прикажите везти сюда, и как выедут из жилищ татарских, то прикажите их расковать, ибо я лиха за ними не вижу, а много дурачества, которое он почерпал из разных фанатических сект разных пророков. Итак, он инако не виновен, как потому, что он родился с горячим воображением, за что наказания никто не достоин, ибо сам себя никто не сотворит».

Екатерина II утверждает план Академии художеств. Басин П. В.

Екатерина II считала всех врачей обманщиками. Однако это не помешало Екатерине осенью 1768 года отдать себя в руки известного врача барона Димсдаля и сделать прививку оспы себе и наследнику. Августейшей пациенткой двигала не вера в науку, а политика.

Шум, поднявшийся в Европе при известии о прививке императрицы «варварской России», компенсировал риск заболеть. Екатерина рискнула – и выиграла. А после снисходительно писала по поводу смерти Людовика XV: «По-моему, стыдно королю Франции в XVIII столетии умереть от оспы, это варварство».

У Екатерины II среди ее фрейлин была особо доверенная персона, Мария Саввишна Перекусихина. Екатерина доверяла ей выполнение особенно деликатных поручений интимного свойства.

Однажды Екатерина сильно заболела, и одновременно с нею заболела и ее фрейлина Перекусихина. Императрица, не чая поправиться, написала завещание, но смерть ее миновала. Выздоровев, она сама навестила больную. А когда приехала к ней домой, то вручила фрейлине 25 тысяч рублей.

Перекусихина спросила, за что ей такая награда.

– Это я приготовила было тебе после моей смерти, но так как, слава Богу, я выздоровела, то ты и пользуйся моим завещанием, – ответила императрица.

Когда Зимний дворец еще только строился, императрица Елизавета Петровна жила в деревянном особняке на Мойке, напротив дома графа Строганова. Теплыми летними вечерами она любила отдыхать на большом балконе, выходившем на набережную.

Однажды во время обеда у графа Строганова его гость, фельдмаршал граф Салтыков, живший неподалеку, заспорил с хозяином, чье венгерское вино лучше. Страсти разгорелись. Никто не хотел уступать.

Чтобы установить истину, решили немедленно вместе с другими гостями отправиться к Салтыкову. Но, видно, оба старичка слишком усердно пробовали венгерское Строганова. Когда они с трудом поднялись из-за стола, оказалось, что ноги их совершенно не слушаются. Правда, графов это не остановило, они приказали почетному караулу, который всегда стоял у дома фельдмаршала, нести их на руках.

Любопытная Елизавета, увидев странную процессию, послала узнать, в чем дело, а когда узнала, велела передать, что ее венгерское – лучше… и пригласила всех к себе на балкон.

Императрица была права. Уже после двух бокалов оба спорщика уснули прямо на балконе на радость проезжавшей публике.

Однажды канцлер Бестужев-Рюмин на аудиенции в Зимнем дворце назвал себя в присутствии императрицы Елизаветы «великим канцлером».

– Запомните, – строго отвечала ему императрица. – В моей империи только и есть великого, что я да великий князь, да и то величие последнего не более чем призрак.

Великим князем был будущий император Петр III.

Елизавета Петровна была красивой женщиной и редкостной модницей. Императрицу часто упрекали, что всевозможные увеселения занимали ее гораздо больше, чем государственные дела.

После кончины Елизаветы в гардеробной Зимнего дворца нашли такое количество всевозможных одеяний, что их хватило вплоть до царствования Александра I (а это 50 лет!) не только на все придворные спектакли, балеты, карусели и кадрили, но и на облачения священников и убранство целых церквей в Петербурге и окрестностях!

Императрица Елизавета Петровна в Царском Селе (фрагмент). Лансере Е. Е.

Однажды к Иосифу II пришла женщина хлопотать о разводе с мужем, дурно с ней обращавшимся.

– Сожалею, – отвечал император, – но это не мое дело.

– Он не раз позволял себе оскорбительные выражения и против вашей особы.

– Сожалею, но это не ваше дело.

Однажды английский король Карл II, получивший прозвище «веселый король», поскольку имел множество любовниц и внебрачных детей, посетил театр.

Спектакль «из жизни коронованных особ» долго не начинался.

Разгневанный монарх вызвал директора.

– Простите, ваше величество, мы ждем, когда побреется королева, – объяснил задержку директор.

Дело в том, что в те времена женщины не могли играть в театрах и женские роли исполняли мужчины.

Однажды король Карл III посетил монастырь близ Бургоса, где ему понравилась картина Тициана «Вознесение». Он послал человека, чтобы временно поместить эту картину в королевский дворец. Но настоятель монастыря, хорошо знакомый с королевской манерой «смотреть» картины, ответил, что даст посмотреть «Вознесение» только тогда, когда король пришлет ему одну из знаменитых мадонн Мурильо. Королю доложили.

– Хорошо же, этот святой отец будет меня помнить.

Спустя месяц в монастырь явился блестящий кортеж с мадонной Мурильо. Настоятель тотчас же выдал «Вознесение» Тициана. Когда картина была доставлена в Мадрид, король послал настоятелю записку, где спрашивал, как ему понравилась копия с картины Мурильо, заказанная королем специально для монастыря, и сообщил, что дарит эту копию настоятелю.

Тот бросился к картине, которая действительно оказалась копией, а потом расхохотался и написал королю следующее: «Подарок Вашего Величества великолепен. Копия с Мурильо помещена нами рядом с оригинальной картиной Тициана, копия с которой в настоящее время находится у вас».