Исторические портреты
Шрифт:
Наступила штормовая осень, и флот ушёл в свои базы, оставив на всякий случай прикрытие с моря.
Вскоре Кольберг капитулировал. Путь на Померанию был открыт...
Однако столь желанная победа оказалась омрачённой, а все жертвы, принесённые в Семилетней войне, — напрасными. Неделю спустя после взятия Кольберга скончалась Елизавета Петровна, и всё круто переменилось. Русский престол занял Пётр Фёдорович, внук Петра Великого, а по сути полунемецкий принц Карл-Пётр-Ульрих, сын герцога голштинского и Анны Петровны.
Малолетним, оставшись без матери, жил он и воспитывался в голштинском замке своего отца. Ярый почитатель всего прусского и Фридриха II, он немедленно заключил с ним мир и из противника сделался союзником.
Первые шаги Петра III на военной стезе для армейцев обернулись неудобствами новой, по прусскому образцу, формы одежды.
К флоту император повернулся лицом. На первом заседании Сената приказал: немедленно приступить к очистке и углублению кронштадтских гаваней, исправлению их и обложению стен камнем и затем предложил обсудить вопрос об окончании работ в Рогервике вольнонаёмными людьми, отправив находящихся там каторжных невольников в Нерчинск. 16 февраля уже была назначена комиссия для приведения в лучшее состояние флота, которой предстояло изыскать меры к тому, «чтобы сделать и во всегдашней исправности содержать такой флот, который бы надёжно превосходил флоты прочих на Балтийском море владычествующих держав».
«За старостью и болезнями» царь распорядился уволить генерал-адмирала Голицына и адмирала Мишукова. А последнего «отставили от службы без прошения и пенсии». Но, видимо, новый владелец трона во время войны внимательно присматривался к боевым действиям на море и знал по делу, кто отличился из моряков.
Запомнилось 10 апреля Григорию Спиридову. В этот день «Высочайшим указом за ревностную службу всемилостивейше мы пожаловали контр-адмирала Мордвинова в вице-адмирала, капитана 1-го ранга Спиридова, в контр-адмиралы».
— Пора нам возвращать Голштинии прежние земли Шлезвига, — объявил император своим приближённым.
В середине мая Пётр III подписал указ Адмиралтейств-коллегий, где говорилось, что по причине «продолжающихся в Европе беспокойств не может армия наша из нынешних её мест скоро возвращена быть, но паче же принуждена неотложно пополнять отсюда заведённые единожды, для неё магазины. Повелеваю подготовить к выходу в море Кронштадтскую эскадру, а Ревельскую эскадру под командованием контр-адмирала Г. А. Спиридова, наоборот, как можно скорее послать крейсировать от Рижского залива до Штеттинского, прикрывая транспортные суда».
Спиридов срочно готовил эскадру к походу, а из Петербурга одна за другой летели царские депеши.
«14 мая Ревельскую эскадру под командованием контр-адмирала Спиридова отправить в море, как скорее, сколько можно ближе к Кольбергу, чтобы от находящегося там нашего генерала графа Румянцева скорее приказания получать и скорее по оным точное исполнение делать, что особливо и паче всего ему Спиридову предписать надлежит».
Крейсируя по предписанию царя, эскадра Спиридова прикрывала снабжение армии Румянцева со стороны моря, которая со дня на день должна была двинуться к границам Дании.
Бывая на берегу, Спиридов по долгу службы общался с Румянцевым. Несмотря на все причуды нового императора, Румянцев был явно доволен переменами на троне. По крайней мере он получил свободу действий для достижения поставленной ему цели. Да и моряки воспрянули. В июне Пётр III направил Адмиралтейств-коллегии пять указов — «строение кораблей начать, как наискорее, и продолжать оное с крайней поспешностью...».
Воскресенье 29 июня, кампании 1762 года, День Петра и Павла, эскадра Спиридова встретила на рейде Кольберга. «29 июня. Для дня тезоименитства Его Императорского Величества Великого Государя Петра Фёдоровича и Государя Цесаревича Павла Петровича произведена была пальба из города Кольберга из 15 орудий и тож произведено с эскадры, которая затем расцветилась флагами».
На рейде Кольберга и в его окрестностях гремели салюты в честь именинника, а в этот самый час в Ораниенбауме осунувшийся и жалкий на вид виновник салютации в который раз переписывал «Отречение от престола».
Минула всего неделя после празднества, и с берега срочно затребовали в штаб армии командующего эскадрой.
Румянцев с хмурым лицом протянул Спиридову отпечатанный в типографии лист.
«Божьей милостью, мы, Екатерина Вторая, императрица и самодержица Всероссийская», — вполголоса начал читать Спиридов первый манифест новой императрицы.
Когда Спиридов кончил, Румянцев, медленно ходивший по комнате, остановился и глухо произнёс:
— Вы, флотские, как знаете, а я войска нынче к присяге приводить не намерен, покуда не получу достоверного подтверждения о судьбе его величества императора Петра Фёдоровича.
Верный присяге, Спиридов не стал артачиться. Всё одно, что полунемец, что немка...
Дальнейшие события зафиксировал журнал эскадры: «7 июля в 1 часов утра Главный командир изволил выйти на шканцы и объявил при собравшихся со всей эскадры командующих, с их секретарями и наших офицерах, таком и при всех служителях, полученное им на берегу от аншефа Петра Алексеевича Румянцева печатного манифеста копию и присяжный лист, который манифест на шканцах читали во всенародное известие о вступлении Ея Императорского Величества государыни императрицы Екатерины Второй на Всероссийский самодержавный престол и прочитав манифест с командующими и секретарями и нашими офицерами по полученному присяжному листу присягали».
Вступив на престол, Екатерина сразу же отменила все распоряжения своего бывшего супруга по реорганизации армии и флота, однако не стала возобновлять войну с Пруссией. Она объяснила это недостатком финансов. А может быть, и родство по крови сыграло здесь не последнюю роль.
Война прекратилась, на флоте истинные моряки-патриоты стали осматриваться... По сути, Адмиралтейств-коллегия давно устранилась от жизни флота, а члены её занимались чем угодно, только не кораблями. Канитель тянули страшную... Перед тем, например, потребовалось четыре года, чтобы коллегия доложила Елизавете о половинном некомплекте офицеров на флоте.
Осенью 1763 года учредили «Морскую российских флотов комиссию для приведения оной знатной части флота к обороне государства в добрый порядок...»
Очевидно, Екатерина начала понимать суть нелёгкой службы на море и сделала приписку: « Что флотская служба знатна и хороша, то всем известно, но, насупротив того, столь же трудна и опасна, почему более монаршию нашу милость и попечение заслуживает». Наряду с адмиралом Мордвиновым во вновь учреждённую комиссию вошёл командир Кронштадтского порта Спиридов. Ещё два года назад эти моряки представили в Адмиралтейств-коллегию свои соображения:
«Памятовать надлежит, что сила и знатность флота не в одном великом числе кораблей, матросов и корабельных пушек состоит, но что, во-первых, и главнейшее потребны к тому искусные флагманы и офицеры...»
Работа в комиссии была оценена по достоинству. В мае 1764 года Спиридова произвели в вице-адмиралы.
Укрепившись на троне, Екатерина начала исподволь поворачиваться к флоту, памятуя о другой руке военной мощи государства. Не имея понятия о корабельной службе, она поначалу полагалась на доклады Адмиралтейств-коллегии. Летом 1765 года сама пожелала быть на манёврах Балтийского флота.