Чтение онлайн

Трофим Нарежный на момент рождения сына Василия служил в одном из казачьих полков русской армии. В 1785 году полк был преобразован в Черниговский карабинерский. А в следующем году Трофим Иванович, возраст которого достиг сорока лет (век, по тогдашним представлениям, солидный), подал прошение об увольнении с военной службы по болезни. При отставке он получил чин корнета и вернулся на жительство в Устивцы, где владел небольшим имением – пахотной и сенокосной землей.

Отставной офицер повел обычную жизнь мелкого, не имеющего крепостных помещика. В том же 1786 году решением Киевской дворянской комиссии род его был внесен «в родословную дворянскую Киевского наместничества книгу», о чем Нарежный получил соответствующую грамоту.

Женат он был на «дочери дворянской» Анастасии, младшей мужа тремя годами. Кроме Василия в семье росли дочь Параскева (Прасковья), родившаяся через два года после старшего брата, и сын Феофан (его разница с Василием составляла четырнадцать лет).

Детство будущего романиста прошло, как любили выражаться дореволюционные исследователи, в поэтической обстановке Малороссии. Вероятно, отец его сам занимался земледельческим трудом (бытие небогатых дворян в этом отношении мало отличалось от жизни обеспеченных крестьян). В одном из романов Василия Нарежного выведен такой дворянин-землепашец, и, по мнению биографов писателя, образ этот был списан автором с отца.

Вообще многие детские впечатления отразились затем в творчестве Василия Трофимовича. Особенно в тех произведениях, действие которых происходило в Малороссии. «Нарежному не приходилось, как впоследствии Гоголю, собирать сведения о старых обычаях или выписывать образцы народных одежд, – отмечала Надежда Белозерская, автор первой и, кажется, до сих пор не превзойденной по обилию задействованного материала биографии писателя. – Он видел и знал их с детства. Видел старинные казацкие хаты с их тогдашним убранством, широкие решетчатые дворы сотников и дома их, разделенные надвое, со сквозными сенями и просторным покоем, где в старину производился суд и устраивались пиры. Еще живы были представители Запорожской Сечи, уничтоженной в 1775 году, а также внуки и правнуки участников войн Хмельницкого. Рассказы их о казацких подвигах и последних гетманах, слышанные в детстве, должны были глубоко врезаться в память Нарежного и не могли быть забыты им».

Первоначальное образование Василий получил дома, под руководством дяди (видимо, брата матери). Затем, как можно предположить, какое-то время пребывал в Черниговской семинарии. А в двенадцатилетнем возрасте мальчика отвезли в Москву для продолжения обучения.

Определили его в Дворянскую гимназию. Учеба там открывала перспективу для поступления в Императорский Московский университет (единственный тогда университет в империи).

Срок обучения в гимназии был не ограничен и зависел от личных качеств учеников. Наиболее способные и трудолюбивые из них проходили учебный курс за четыре-пять лет, получая звание студента. Другим для этого требовалось больше времени. Так, Нарежному понадобилось шесть лет, что свидетельствует: учился он неплохо, но в отличниках не числился.

По тогдашним правилам само по себе наименование студентом не гарантировало поступление в университет. Выпускникам Дворянской гимназии следовало продемонстрировать свои знания на специальном экзамене, для подготовки к которому давалось определенное время. Поэтому Василий получил доступ к слушанию лекций лишь в 1799 году, через год по окончании гимназии и получения студенческого звания.

Университетский курс был рассчитан на четыре года. Первый являлся как бы подготовительным. Учащиеся совершенствовались в языках – русском, латинском, одном из новейших иностранных – французском или немецком (Нарежный учил немецкий). Затем студенты выбирали для себя один из трех факультетов – философский, юридический или медицинский.

Будущий писатель остановил выбор на философском. Там, помимо собственно философских наук, изучались науки исторические, математические, некоторые естественные.

Судя по документам, предметы давались Василию легко. Как сказано в аттестате Нарежного, обучался он «с похвальным прилежанием и успехом, поступал добропорядочно, за что в 1800 году получил в награждение серебряную медаль».

К тем же годам относятся и первые его творческие пробы. Писал он стихотворения, потом пьесы, прозу. Публиковался в издаваемых при университете журналах «Приятное и полезное провождение времени» и «Ипокрена, или Утехи любословия». Участвовал в работе университетского литературного кружка. Исследователи творчества Нарежного подчеркивали, что уже в ранних его произведениях, конечно еще незрелых и несовершенных, видны проблески незаурядного таланта.

Однако и учеба, и литературная деятельность неожиданно были прерваны в октябре 1801 года (то есть после второго курса). Нарежный подал прошение об отчислении из университета, поступил на государственную службу и уехал на Кавказ.

Причины такого крутого поворота в судьбе молодого человека неизвестны. Наверное, какую-то роль тут сыграли материальные затруднения студента-провинциала.

Новым местом жизни и деятельности Нарежного стала Грузия. Этот край только что был присоединен к России. Организовывалась местная административная власть – Верховное грузинское правительство, во главе которого был поставлен Петр Коваленский (кстати, малорус по происхождению).

Новоназначенный начальник края энергично вербовал себе служащих. В число набранных чиновников попал и вчерашний студент. Очень вероятно, что здесь не обошлось без брата правителя Грузии – Михаила Коваленского, вошедшего в малороссийскую историю прежде всего как ученик и первый биограф Григория Сковороды. В то время он занимал должность куратора Московского университета и вполне мог порекомендовать Василия.

В аттестате, полученном Нарежным при отчислении из университета, сказано, что он достоин обер-офицерского чина. При поступлении на службу ему присвоили гражданский чин коллежского регистратора, соответствовавший, согласно Табели о рангах, офицерскому званию корнета. Таким образом, Василий Трофимович начал карьеру с той ступени, на которой закончилась карьера его отца.

В Грузии он получил назначение секретарем управы земской полиции в Лори. Первые же шаги на новом поприще обернулись не только свежими впечатлениями, но и испытаниями, даже разочарованиями.

Василий Трофимович столкнулся с полудикими нравами горцев, своеволием местной знати и самоуправством российских властей. Как оказалось, глава грузинской администрации заботился не столько о государственных интересах, сколько о набивании собственной мошны. Он занимался поборами и казнокрадством.

С населения вымогали деньги якобы на содержание административного аппарата. В действительности же львиная часть полученных средств оседала в карманах Коваленского и его приближенных. Зато мелким служащим жалованье задерживали порой на несколько месяцев, чем, конечно, создавались предпосылки для чиновничьих злоупотреблений.

Позднее за свои преступления Коваленский лишится поста и будет отдан под суд. Но Нарежный не стал дожидаться такого исхода. В мае 1803 года он уволился с должности и выехал в Петербург.

В столице Российской империи Василий Трофимович поступил на должность писца в отделение соляных дел Экспедиции государственного хозяйства МВД. Любопытно, что жалованье ему положили по высшему разряду, больше, чем другим писцам с аналогичным чином и стажем работы.