Чтение онлайн

Распрощавшись с хозяйкой квартиры, Зверев направился к остановке и умудрился успеть на последний автобус. Однако лечь спать пораньше ему не удалось, потому что, как только он разделся и принял душ, зазвонил телефон.

– Товарищ Зверев?

Павел Васильевич узнал голосок племянницы Глафиры Ульяновны.

– Да, это я. Можете звать меня Павел… – на секунду задумавшись, Зверев добавил: – …Васильевич! Павел Васильевич! Что вы хотите, Дина?

– Тетя сказала, что вы просили о встрече. Она сказала, что я могу позвонить в любое время.

– Да, разумеется! Вы хотите рассказать мне о вашем друге Валентине?

– Да… то есть в основном я хочу поговорить о Хрусте.

– Хрусте? О… Вы имеете в виду Анатолия Хрусталева?

– Да. Хруст – это кличка. У всех блатных есть клички, а Хруст блатной!

Зверев посмотрел на часы.

– Я все понял. Давайте встретимся прямо сейчас. Где вы живете?

– На Кузнецкой.

– Тогда давайте встретимся через час в Ботаническом саду у фонтана Надеюсь, еще не слишком поздно?

– Ничего страшного, я уже не маленькая.

Повесив трубку, Зверев позвонил дежурному и тоном, не терпящим возражения, потребовал «дежурку».

Ровно через пятьдесят минут он уже шагал по Ботаническому саду вдоль полуразрушенных оборонительных бастионов, построенных еще в начале восемнадцатого века.

Когда-то здесь росли канадская ель, маньчжурский орех, уссурийская груша и еще целая уйма редких насаждений. Однако в годы оккупации немцы, опасаясь предстоящих холодов, пригоняли сюда пленных, и те практически подчистую вырубили все деревья ценных пород. Однако примерно полгода назад здесь началась реконструкция: выкорчеванные пни увезли, и теперь на их месте уже зеленели новые молоденькие деревца. Деревьев было так много, что Зверев не сразу увидел Дину, сидевшую на лавочке под кустом боярышника. Когда девушка увидела Зверева, она встала и тут же с виноватым видом отвернулась.

– Простите, что рухнула без чувств. Со мной такое бывает, у меня артериальная гипотония.

Зверев со знанием дела кивнул:

– Понимаю. Вы должны беречь себя и быть осторожнее. Итак, давайте присядем, и вы мне расскажете об Анатолии Хрусталеве.

Они сели, Дина достала из сумочки платок, сжала его в кулачке и всхлипнула.

– Я уже позвонила Ларисе Степановне – это мама Вали, – девушка расправила плечи, вытянулась. – Вы не бойтесь. Я больше не отключусь. Мне очень плохо, но моя мама говорит, что у меня сильный характер, так что я все выдержу и постараюсь вам помочь.

– Я понял. Итак… вы знаете, где мне искать Хрусталева?

– Нет, не знаю, но я, видимо, должна рассказать вам историю про туфли.

– Какие еще туфли? – нахмурился Зверев.

– Новые. Подарок матери. Когда мы с Валей поссорились, произошла эта история с туфлями.

Новые туфли, которые мать купила, ему поначалу даже понравились. Однако на следующий день, когда Валька надел их, чтобы сгонять в булочную, он понял, что жестоко просчитался, напялив их. Сильное жжение в ногах он ощутил уже на середине пути, но все же сумел дойти до магазина и вернуться домой. Кое-как доковыляв до дома и повесив на крючок авоську, в которой находились батон, бутылка молока и два плавленых сырка, Валька стянул с себя злосчастные туфли и зашвырнул их под шкаф. В тот день он больше не выходил на улицу и не вспоминал про подарок матери, но вспомнил о них, когда на следующий день обе его пятки покраснели и покрылись ужасными водяными пузырями.

Намазав мозоли вазелином и заклеив их пластырем, Валька надел свои старые сандалии, весь день просидел с дружками в парке и ни разу не вспомнил о своих новых туфлях. Однако, когда Валька уже затемно явился домой, вспомнить о них все же пришлось. Мать с порога буквально набросилась на него:

– Нет! Вы только посмотрите на него! Коленки в земле, на руках цыпки, а уж про рваные сандалии я вообще молчу! Что это за убожество? Валентин, я же тебя просила больше не надевать это рванье!

– Нормальные сандалии, – глухо пробасил Валька.

– А я говорю, ненормальные! Зачем носить ужасные сандалии, если есть другая нормальная обувь? Зачем это ты новые туфли под шкаф засунул?

– Не нравятся они мне!

– С ума сошел! Это же новинка! Натуральная кожа, дизайн… лучшая обувная продукция от фабрики «Скороход». Я ведь их тебе не на барахолке по дешевке купила, а у Эммы Эдуардовны. А она их, между прочим, из Москвы привезла, купила их там для своего Сережи в специализированном магазине.

Эмма Эдуардовна, мамина начальница, считалась модницей и имела обширные связи, вот только Вальку это не впечатляло.

– Так вот пусть ее Сережа их и носит! – умудрился вставить словечко Валька.

– Сереже они велики, поэтому она их мне и уступила!

– Ему велики, а мне малы! Я твоими чеботами себе все ноги стер!

Мать презрительно фыркнула.

– Подумаешь! К любой обуви привыкнуть нужно. Туфли из натуральной кожи, их разнашивать нужно. А ты ведешь себя как девчонка! Потерпеть не можешь! Пару дней походишь, они и разносятся. Я, между прочим, за них почти треть своей зарплаты отдала, а он, видите ли, их носить не желает. Представляю, что сказал бы отец, будь он жив!

– Может, не нужно про отца? – процедил Валька и изо всей силы стиснул зубы.

– Как это не нужно? Отец твой, между прочим, был человеком опрятным и не занимался всякой ерундой. Так же как и твой брат!

«Началось! Сейчас начнет меня с Игорьком сравнивать», – подумал Валька и заскрежетал зубами.

Старший брат Вальки Игорь Ильич Чижов был на десять лет старше Вальки и был гордостью родителей. В сорок втором он ушел добровольцем на фронт и вернулся в сорок пятом с двумя медалями и далеко идущими планами на будущую жизнь. Игорь окончил Ленинградский инженерно-строительный институт и в настоящее время занимался проектированием разрушенных во время войны зданий. Игорь был во всем похож на отца, который тоже, кстати, был передовиком производства и до войны работал технологом на радиозаводе «Металлист». Отец погиб в сорок четвертом под Варшавой, и с тех пор старший брат Игорь был Вальке вместо отца. И отец, и Игорь Чижовы были идейными, целеустремленными и до ужаса педантичными людьми. Валька же не унаследовал ни одно из этих качеств и умудрился заиметь весьма сомнительных друзей.

Когда мать заикнулась о брате, Валька подумал, что сейчас ему придется в очередной раз выслушать «оду» Игорьку, но на этот раз он ошибся. Мать вдруг замолчала, отвернула голову и спустя некоторое время удалилась на кухню. Валька был в недоумении… Неужели она так быстро сдалась?

Как позже выяснилось, это было не так и мать все же добилась своего. Утром, когда Валька еще спал, мать выкинула его старые сандалии в ближайший мусоросборник. Узнав об этом, парень, который в этот день спешил по делам, пришел в бешенство. В конце концов Валька был вынужден надеть на истертые ноги подарок матери – и бросился на вокзал, где его ожидали приятели.

Стирая со лба льющийся по щекам пот, Валька вышел на площадь и увидел бирюзовое здание железнодорожного вокзала с ризалитами и вальмовой крышей. На площади маячили люди, тащили сумки и чемоданы, о чем-то спорили, стараясь перекричать соседа и гнусавый голос дребезжащего репродуктора. По луже, образовавшейся возле бьющего фонтана, расхаживали нахальные голуби, а суетливые воробьи резво скакали и клевали рассыпанную кем-то крупу. Валька не сразу отыскал тех, кого искал. Лишь сделав круг и миновав аллею, он услышал, как кто-то его окликнул.