Чтение онлайн

– Не женатый я, мамаша!

– А чего так?

– Да как-то все… – Зверев махнул рукой.

– Ну раз нет жены, что ж тогда? Иди домой и пей сколько влезет. Иди, говорю, а то я милицию позову!

Зверев посмотрел на Веню, тот только пожал плечами.

– Не нужно милицию звать. Мы уже уходим.

Зверев поднялся, а женщина, видимо, не поверив в то, что к ней тут же прислушаются, вдруг сменила тон:

– Погоди, сынок, у тебя случилось чего?

Зверев сглотнул и снова опустился на лавку:

– Может, и случилось.

– Понимаю, если бы жена ушла. Так говоришь, не женат… – женщина закрыла ладонью рот. – Умер кто-то?

Зверев сжал кулаки.

– Может, и умер, а может, и наоборот…

– Что наоборот?

– Ожил.

– Тфу ты, господи! Чего несет, сам не знает!

Женщина перекрестилась и, махнув рукой, убралась восвояси. Когда она удалилась, Зверев снова хлебнул водки. Веня поинтересовался:

– Размялся, Пал Васильевич? Ну теперь рассказывай. Я же вижу, что тебе выговориться нужно.

Зверев кивнул.

– Ты когда-нибудь стрелял в своих?

– Чего?

– Ничего. В своих когда-нибудь стрелял?

Веня взял из рук Зверева «Столичную» и тоже глотнул из бутылки.

– Не стрелял.

– А я вот стрелял!

Восточная Пруссия, Пилау, апрель 1945

Перед штурмом Кенигсберга батальон разделили на группы по десять-пятнадцать человек. Имевшийся в батальоне взвод разведки, которым командовал Зверев, тоже был разделен. В каждую группу включили одного-двух разведчиков, которые шли в голове групп. Они проверяли каждый дом, обшаривали каждую квартиру, каждый подвал и чердак. В некоторых зданиях притаились немцы. Говорят, были и такие, которых приковали к пулемету цепями, и они вели огонь либо до последнего патрона, либо до тех пор, пока кому-нибудь из нас не удавалось пробраться на расстояние броска и разнести к чертям собачьим очередного смертника и его огневую точку ручными гранатами. Однако таких смертников Зверев, к счастью, не встречал. В Пилау все повторилось.

После мощной артподготовки батальон пошел в наступление.

Помимо хорошо оборудованных укреплений, по которым прошлась артиллерия, повсюду попадались жилые дома с замурованными окнами. Укрывшись за стенами и повсюду натыканными мешками с песком, последние защитники Пилау, среди которых было много «власовцев», оборонялись до последнего. Особенно доставали снайперы, бившие из чердаков и окон.

Чем дальше они продвигались в глубь города, тем реже раздавались выстрелы. Бойцы оживились, но, как выяснилось позднее, это была лишь временная передышка.

Это был богатый город, с ресторанами и магазинами, в которых можно было обнаружить огромные запасы продовольствия и алкоголя. Мародерство строго пресекалось. Перед наступлением у всех бойцов отобрали вещмешки, чтобы у солдат не было возможности прибрать к рукам обнаруженный алкоголь и припасы. Разумеется, помимо последних защитников города в домах оставались мирные жители, которые по-разному относились к наступающим русским. Большинство жителей Пилау прятались в подвалах и вели себя тихо как мыши, а при появлении русских солдат судорожно улыбались и тупо повторяли: «Hitler kaputt!».

Увидев в одном из окон второго этажа близлежащего дома ствол, Зверев прокрался к подъезду и вошел в коридор. Повсюду были разбросаны куски штукатурки, в одной из комнат он увидел целую кучу гильз калибра 7,92. Тут же валялся плюшевый медвежонок с оторванной лапой. Держа «ППШ» наперевес, Зверев прокрался к квартире, из которой торчало дуло винтовки. Дверь была приоткрыта, в комнате явно кто-то был. Зверев повесил автомат на плечо и приготовил гранату.

В комнате женский голос напевал. Зверев убрал гранату, перевел вперед автомат и тихо вошел в дверь. Хозяйка его не слышала и продолжала петь, сидя в плетеном кресле. Высокая и худая – не больше сорока. У нее были черные волнистые волосы и темно-синие глаза, смотрящие сквозь роговые очки и казавшиеся огромными, как блюдца. На ней было приталенное бежевое платье, которое дополнял галстук-бабочка коричневого цвета, на коленях у женщины лежал томик Вальдемара Глейзера [392] . За окном раздался взрыв, потом прозвучали автоматные очереди, а женщина даже не вздрогнула. Она так и сидела, укрывшись толстым пледом, и продолжала петь. Зверев покашлял. Женщина замолчала и окинула незваного гостя строгим взглядом учительницы.

– Bist du gekommen, um mich zu toten? [393]

– Geh lieber in den Keller! [394] – коверкая немецкие слова, произнес Зверев.

– Fahr zur Holle! Ich werde meinen Sohn nicht verlassen! [395]

– WoistdeinSohn? [396]

Женщина указала на дверь, ведущую в соседнюю комнату. Зверев, держа перед собой автомат, осторожно приблизился к двери.

Он лежал в луже собственной крови. Молодой человек в форме рядового войск связи. Пуля угодила в голову, сделав во лбу огромную дыру. На подоконнике лежал мешок, набитый песком, тут же лежала и винтовка «Маузер» с телескопическим прицелом.

Снайпер…

Зверев подошел, взял винтовку убитого и разрядил ее. После этого он вернулся к женщине.

– Dein Sohn war Soldat und er ist tot. Ich verstehe deine Gefuhle, aber ich habe kein Mitleid mit dir… [397]

– Ах перестаньте! Ваш «Deutsch» просто ужасен! – воскликнула женщина по-русски.

– Вы говорите по-русски? – удивился Зверев.

– Как видите. Я преподавала в Альбертине, это университет в Кенигсберге. Я там работала учителем русского языка.

– Вы член НСДАП?

– С чего вы взяли?

– Вы читаете Глейзера.

– Терпеть не могу Глейзера! – женщина встала и швырнула лежавший у нее на коленях томик на диван. – Я всегда предпочитала русскую литературу. Достоевский, Толстой, Тургеньев… Это мой глупенький сынок зачитывался Глейзером и прочими негодяями. Как видите, для него это плохо кончилось. Тем не менее он мой сын, и его смерть большая потеря для меня.

За окном снова раздались выстрелы. Женщина подошла к окну и отодвинула шторы.

– Ваш сын был снайпером, его тоже застрелил снайпер. Отсюда велся огонь, поэтому лучше будет, если вы отойдете от окна. Вы ведь не хотите умереть?

– Кроме сына, у меня никого не было. Мой муж умер еще до войны, старшая сестра тоже погибла, когда город бомбили англичане. Пауль ушел воевать в сорок третьем, был ранен под Курском. Недавно их батальон попал в окружение, вырвались немногие, и он вернулся домой вместе со своей чертовой винтовкой. Я уговаривала его сдаться, а он…

– Вашего сына зовут Пауль. Меня тоже зовут Павел.

– В самом деле? Меня зовут Лиза. Лиза Хер-мер.

– Пойдемте, я доведу вас до подвала.

– Доведете до подвала? Боюсь, это плохая идея.

– Пойдемте. Сыну вы все равно уже не поможете, а себя можете спасти. Здесь вы запросто можете получить пулю.

Женщина, подумав, сказала:

– Хорошо. Пойдемте.

Они вышли из квартиры, когда вокруг начало грохотать. Спустившись по лестнице, миновали узкий коридор и очутились в подвале. То, что они обнаружили там, потрясло обоих.